Ружье, кастет и кувалда

Блаомор, город в котором прогресс и желания объединились воедино. Мало кто помнил в какой момент всё пошло не так, Генри Вуд пытался собрать всё воедино, пытался понять, когда же люди ошиблись в достижении своих желаний или может они изначально неправильно думали? Разбой, подчинение обессиленных, повиновение обезумившим религиозным фанатикам и другая грязь мешала обычному потоку жизни. Каждый бежит, пытается что-либо спасти и посреди этого безумия есть стражи правопорядка и закон, которые вместе пытаются уберечь невинные жизни от посягательств со стороны. Так работает закон, так работает принцип закона, олицетворённый в их правовых структурах, в этом его главная функция, защищать и улучшать. Когда-нибудь каждый поймёт эту идею, проверит её на своей шкуре. Но как проверит? Конечно же силовым методом, идеалисты твердили о постоянстве, перемешанном вместе с силой слова, более радикальные личности кричали о уничтожении проблемы на корню, а третьи, которые решили остаться при своём мнении, махнули на всех рукой.

Бесконечные рассуждения о том, кто оказался не прав, всегда крутятся одни и те же вопросы: «…Мы или они?...Защищать чудовищ в человеческой шкуре или чистокровных?...Водка или хлеб с колбасой?...Верность или правда?». Так сменяют друг друга поколения, меняются лица, но эти вопросы всё равно никуда не пропадают они просто есть, и всё тут, более нечего обсуждать. Потом кого-то обвинили в слепоте, мол говорят: «…Что же вы сударь не видите правды? Вам обязательно нужно встать под наши знамёна…». От таких явных попыток заманить сомневающегося в себе человека, появляется ещё одна группа, которая с вызовом и доброжелательной улыбкой, за которой нету даже мысли о холодке, заявляют: «Нет, это вы не правы, слепому поможем только мы!». А потом начинается драка, два лагеря не могут решится что делать дальше, посторонние смеются и теперь утверждают, что они умнее, мол они настолько умны что предсказали все эти события на перёд. Но тогда почему же они стоят и смотрят? Просто стоят и смотрят, стоят и смеются. Насколько могущественно это слово: «просто», так просто придумать себе очередное оправдание, так просто говорить о своих амбициях. Амбиции, почему люди не страшатся своих собственных амбиций?

Обычно всё начинается с фразы:

-…Вот сейчас мы как построим вам дом! Это будет всем домам дом! Меньшего заявить я не могу.

Потом выходит логический вопрос:

-А что же вы сударь, настолько верите в свои силы?

-Конечно я верю! Ведь все остальные никуда не годятся, вот знакомый у меня есть, у него руки точно из другого места растут…

«Никуда не годится», люди говорят о своём превосходстве, кто-то заявляет в голос, а кто-то твердит это всем у себя в голове и приводит вся эта ухабистая и весёлая дорожка к заключительному слову: «Власть». Ах, власть! Как много услады в этом слове, как много возможностей открывается человеческими желаниям, идея любого замысла получает красивое оправдание, оправдание рождает методы достижения цели и так пока всё не приводит к полному разврату, настолько великому разврату от которого посторонние только и говорят: «Не может быть, где же правда на белом свете?...Вот была бы моя воля, всё было бы правильно, все в достатке только и жили бы…Победа нам нужна только победа, нас ненавидят, а мы побеждаем…Пресмыкаться, остаётся пресмыкаться…Вот давайте представим…Ах вы…Ах я…Чушь всё это…». Но власть также сильно любит постоянство, как любит непредвиденные события, ведь рано или поздно все мы увидим эту власть с другой неожиданной стороны.

Генри Вуд не хотел признавать, но он задремал. В зале совещаний было душно и в придачу напряжённо, старый плёночный проектор извергал из своих механических глубин поскрипывающие звуки что постепенно превращались в рычание и раздражительный треск при смене картинки. Светлый луч проектора на секунду пропадал чтобы дать возможность продемонстрировать очередное черно-белое изображение на стене зала совещаний, подчёркивая тем самым натуру и нрав недавно вступившего на должность шеф-инспектора Джейкоба Адамса, который превратился по мнению Вуда из просто завистливой вечно недовольной тучи, в завистливую вечно недовольную крикливую-тучу.

Инспектор громко твердил с трибуны, и его затемненный силуэт в недавно подшитой форме смешно трусился под тяжестью аксельбанта. Инспектор Адамс говорил:

-…Господа, раскрываемость возросла с…

Генри опять перестал слушать, его взгляд начал проваливаться в сон, когда проектор сменил изображение и мгновенно явившая себя темнота начало поглощать сознание заново. Генри устал после ночной слежки, высматривать нелегальные конторы торговцев «Блажью» не так-то просто как может показаться на первый взгляд, эти гады используют систему перебежчиков и каждые несколько дней меняют графики получения товара вместе с точками сбыта, это как бороться с шифровкой или ломать голову над сложной головоломкой, только вот головоломка имеет конкретную основу от которой можно отталкиваться а в борьбе против наркотиков нужно высматривать тот подход который превзойдёт прошлый на несколько голов и в дополнение нужно наблюдать за появлением новых подходов. Нужно научится анализировать поведение податливого бегунка, который не начнёт биться в истерических конвульсиях после первого вопроса, а когда всё же заговорит, чтобы не проглотил раньше времени язык.

Шеф-инспектор показывал с помощью указательной палки конкретные улицы Блаомора, которые недостаточно чётко вырисовывались на тусклом свечении проектора, который в свою очередь начал с присущей ему манерой плаксиво завывать внутри своего чрева, он будто подпаливал плёнку изнутри из-за чего неподготовленные к таким звукам новые констебли часто дёргались и пытались отодвинутся от рядом возвышающегося на тумбе механического чудовища. Вуд от раздражение водил уголками рта вверх и вниз сложив приетом руки на груди и закинув голову назад и вбок, он пытался найти удобную позицию на этом старом деревянном сидении обитым тонким, давно просиженным слоем кожи. Шеф-инспектор всё не унимался, брызги агрессивно вылетавшей из его рта слюны ярко вырисовывались в пыльном свечении проектора.

Шеф-инспектор начал для твёрдости своих высказываний махать кулаком. Он будто пытался отогнать боксёра, перевоплотившегося в муху, что настойчиво атаковал шеф-инспектора с разных сторон и с каждым мгновением всё усиливал свой натиск, для завершения продолжительного поединка победой по очкам:

-…Я требую от вас большей инициативы…Мистер Болвин был вне себя от ярости при обнаружении потерянного вещдока на территории восточных районов, мы не допустим подобных ошибок…«Блажь» и её разносчики должны быть уничтожены в кратчайшие сроки! Мистер Хипкенс, где ваш отчёт по последнему делу?…Мы не посрамим честь нашего полицейского отдела северного Блаомора! Пусть всё королевство знает, что мы являемся лучшими защитниками правопорядка на нашем славном полуострове!...Господа, ожидаю в конце следующей недели ваши отчёты по поводу завершения данного вопроса…

Слова летят, они метаются из стороны в сторону, иногда не получается понять, а где было начало? Кто-то утверждал, что всё зависело от собственного интереса, мол любое увлечение будет поддаваться осмысленной деятельности если человек полностью на нём сосредоточен. Кто-то говорил об интересе как о спонтанном действие, о том, что не может прийти по собственному желанию. Но вот Генри Вуд, что занимал должность старшего следователя отдела полиции северного Блаомора, не мог понять основы его увлечения. У Генри жизнь была построена из спонтанностей не подающаяся осмысленной деятельности даже при очень большом желании. То Генри случайно поступит в университет, где случайно получит высшее юридическое образование, хотя он собирался строить карьеру бизнесмена по грузоперевозкам и совершенно чётко рисовал такое будущие ещё со времён посиделок за школьной партой, но всё-таки судьба считала по-другому. А потому юный Вуд также спонтанно отслужил в армии, виной была обычная пьяная заварушка, переросшая в ожесточённый спор, который Генри благополучно проиграл. Впрочем главное, что все эти события происходили под непонимающим взором Генри Вуда, он просто делал так как велела кривая тропинка жизни, но сам лично не понимал к чему он стримится и чего достигнет. Потом наступили годы службы в полиции Блаомора, прошло три года, Генри не мог сказать, что это время не было наполнено опасностью. Вуд гонялся по долгу службы за убийцами, насильниками и рецидивистами. Погони сопровождались стрельбой, перемешанной с драками и Генри с сожалением понимал в какую грязь он угодил. Так, например, эта самая грязь забрала наставника и по совместительству начальника Генри, старший следователь Нивельс был застрелен в подворотне поздней ночью. Теперь всё стало ясно, именно так поступает жизнь, она бьет больно и внезапно и также неожиданно ставит тебя перед новой опасностью, ведь теперь Генри стал новым старшим следователем отдела полиции северного Блаомора, ему предстояло браться за более сложные дела под неодобрительным и в тот же момент скептическим взором своих коллег, а те кто также ходили в должности старшего следователя плевались от того что очередной недоделанный дурак будет путаться под ногами. Хотя, судя по тому, как выглядела полицейская жизнь, Генри понимал, что нужно думать противоположными жизненными принципами. Например, покойный старший следователь Нивельс был верным мужем и потому регулярно изменял своей жене, мистер Нивельс был трезвенником, потому каждый вечер пил водку и также часто не закусывал, мистер Нивельс сверкал добродушием и приетом плевался в прохожих, мистер Нивельс был отличным преподавателем и потому Генри часто выполнял поручения что казались несопоставимыми с настоящей работай, пустые кружки пива говорили сами за себя. В конце концов мистер Нивельс был ужасным полицейским, но приетом он закрывал большинство расследований, пускай даже конец был разным и не всегда однозначным, но оно находило своё пыльное место в бесконечных архивах отдела, никогда мистер Нивельс не оставлял дела недоделанными, это был его жизненный принцип и Генри Вуд желал также сильно придерживаться своих идей…Только вот, Генри считал себя хорошим защитником правопорядка, особенно это было заметно в новых реалиях, когда криминал преображается с каждым новым днём.

Каждый страж закона большого города имел в своём арсенале сверхполезное оружие, как мастерство обмана, если хочешь двигаться дальше, то нужно обязательно лгать, нужно уметь недоговаривать и отвечать вопросом на вопрос, а иногда просто нужно молчать, ведь большинство людей сами отвечают на свой вопрос, а собеседник — это чистая формальность. Некоторые поговаривают что вся полиция такая, вся эта продажная шайка не желает вмешиваться в большинство событий что творится у них под носом. От части это была правда, но, тогда как бороться с грязью, если самолично не бултыхаться в ней? Никто не обращал внимания на свойства лжи, ведь какая она бывает? Хорошей и злой, бывает даже страшно примитивной. По крайней мере если человек становится констеблем, то он начинает смотреть на эти простейшие, популярные формулировки как на нечто новое, как на то, от чего можно отталкиваться при разговоре даже с самыми сложными личностям, нужно уметь говорить просто, не всегда умение переиграть бывалого хитреца даст нужный эффект, научится незаметно контролировать чужие действия, вот в чём заключено мастерство разговора.

Впрочем, главное, это хорошо выполненная работа, а средства не так важны, если они не слишком явно нарушают закон. Вуд понимал эту концепцию как никто другой, ведь он работал вполне неплохо, но не сказать, что прямо отлично, бывали случаи, когда подозреваемым удавалось уйти от преследования Генри. К мужчине нормально относились в коллективе, но не сказать, что любили или звали на чай. Вуд невзрачный, но зато у него была новая робота с хорошим окладом, потому кусок хлеба с бутылкой молока был обеспечен, пускай даже не всегда в этот расклад вплетался даже самый малый кусок сыра.

Зал планёрки наполнился светом, констебли начали постепенно пробиваться через двери в коридоры. Генри наблюдал как уставшие и угнетенные следователи хмуро косились то на друг друга то козыряли перед шефом-инспектором проглотив свою гордость вместе с проблемами. Вуд попытался как можно быстрее покинуть помещение пока его не окликнул этот раздражающе фальшивый серьезный голос, который кичился своим положением, казалось, в любом месте:

-Мистер Вуд, на минуту остановитесь,- приказал шеф-инспектор сложив руки за спиной и сверкая лысиной.

Генри что уже по привычке выпрямился, развернулся на месте, щёлкнул каблуками, сказал:

-Здравия желаю господин шеф-инспектор, чем могу быть полезен?

-Мистер Вуд, слышал ваше дело с «Блажью» застопорилось, какое невезенье,-шеф-инспектор с некой неприязнью осмотрел сначала Вуда а после махнул рукой продолжив,-впрочем, вы больше не занимаетесь этим делом, вам всё ясно?

Генри в непонимании захлопал ресницами, но быстро начал копаться в своей голове, он пытался предположить, к какому гнусному делу пытается привязать его Адамс, а тот в свою очередь не дал старшему следователю и слова вставить:

-Мистер Вуд, займётесь разбоем среди тех мелких паразитов, надеюсь это в вашей компетенции мистер Вуд?

-Так точно, сэр!

-Прекрасно, постарайтесь меня не разочаровать хоть в этот раз.

Генри снова щёлкнул каблуками, а шеф-инспектор, сверкая своим подлым взглядом, двинулся к выходу параллельно цепляясь за других бедолаг со своей неуместно лживой улыбочкой, а бедолагам деваться было некуда, они также трусливо копошились в своей голове, не находя подходящих ответов.

Генри, глядя в след этому человеку подумал:

«-…Настоящая скользкая личность…А ведь он желал хоть крупицу власти и получил её в конце концов…Старая ты рухлядь…Ещё и ржавая и пропахшая притом гнилью, рано иль поздно всех подставит, я в этом полностью уверен…».

Но немного погодя гнев ушёл, дав движение полезным мыслям, в голове Генри промелькнули слова шеф-инспектора: «…мелкие паразиты…». Вуд знал кого так можно было охарактеризовать, самыми яркими представителями данной категории были одиночки хулиганы, а также банды, в которые те любили сколачиваться. Юноши всех мастей и типажей выбирали лидера, а после занимались вымогательством, разбоем, бывали случаи поджогов и даже явное применение физического отпора стражам правопорядка что выливалось в кровопролитие больших масштабов.

Впрочем, Генри даже в какой-то степени был рад смене рабочей обстановки, сон перестал застилать взгляд.Лучше уж выбивать на допросах из хулиганов чужие клички для получения более точных показаний, чем в скором времени встрять в самую настоящую войну против наркоторговли, к которой всё активно идёт.

Генри вышел в коридоры отдела, дневной свет позднего лета освещал напряжённые лица полицейских. Виднелись складки на чужой форме, заметна изношенная обувь, у кого-то скоро оторвётся пуговица. Генри нравилось наблюдать за людьми, это было интересно, но потом бывало неприятно, когда кто-то ловил на себе долгий взгляд старшего следователям, по этой причине нужно было придумывать отговорки и Генри считал, что уж в этом деле, ему нет равных.

Офисные помещения, лестничный пролёт, потом показались двери архива, за которыми постоянно щёлкали печатные машинки, а мастер-писарь ругается на ошибки в заполнении новых дел. Архив был сердцем любого полицейского отдела Блаомора, здесь можно было провести параллели с другими расследованиями, можно было найти нужные сведенья или даже закончить текущее расследование. Правда у архива была одна проблема, когда ты из него выходил то твоё рабочие место превращалась в бумажные горы, из которых ты выберешься не скоро, ведь каждое новое дело что попадёт под твой взгляд будет чем-то похоже на текущие, обязательно покажется что рядом некая подсказка для решения трудного вопроса. Потому придётся читать, много читать и нередко терять связь с действительно важными вещами, везёт тем, кто может быстро ориентироваться в этой груде макулатуры, полезный навык. Впрочем, мастер-писарь является олицетворением данного умения, ведь этот скептически настроенный, пропитанный потом воротник знает каждую папку наизусть, правильно будет полагать что мастер-писарь настолько же похож на энциклопедию как знание того, что энциклопедия — это оплот знаний человеческих.

Вот ещё один лестничный пролёт и Вуд добрался до нужного ему офисного помещения, а там поджидал его личный стол, кипы бумаг и печатная машинка, зажавшая в своих клешнях недописанный отчёт.

Генри снял пиджак, уселся поудобнее, засучил рукава, после принялся излагать всё что произошло за прошедшую ночь. Печатная машинка звенит, буквы приятно ложатся на бумагу, а когда исписанная бумага легла в соответствующую папку то появился повод для перерыва на чай. Вуд быстрым шагом спустился в буфет, где, к своему удивлению, обнаружил, что раздатчик ещё полон живительным напитком и помпа бодро работала под напряжением от газового заряда, что давало возможность наполнить кружку под достаточно сильным давлением. Приятно, когда не нужно стоять по десять минут ожидая, когда тонкая струйка из последних сил наполнит кружку чёрным чаем. Когда кружка была наполнена, Вуд похлопал раздатчик по его стальному бочку, приетом приговаривая:

-Благодарю тебя старина Эдвинс, как всегда, выручаешь…А что с твоими вмятинами? Кто тебя пнул в последний раз? Признавайся, старый ты железный чемодан, ты же прекрасно понимаешь, что я буду за тебя жестоко мстить!

На такие слова раздатчик по имени: «Эдвинс» только недовольно буркнул, дав понять невнятным отзвуком переливающегося в глубинах кипятка что диалог на этом окончен. Вуд только помотал головой накладывая с рядом стоящего столика сахар:

-Эх! Эдвинс-Эдвинс…Понимаю, я тоже получаю достаточно…-пока Вуд бурчал себе под нос в кружку упал уже четвертый кубик сахара, а ещё погодя, пятый. Тем временем Генри продолжил свой монолог,-мы должны держатся Эдвинс. Ведь кто, если не мы? Нас с тобой Эдвинс не разлучить, ты даешь мне силы для работы, а я тебе помогаю налогами и другой денежной мишурой, которые подарят новые запчасти для твоего могучего тела…Ты Эдвинс, не должен грустить, не позволяй унынию поглотить себя!-с последними словами Генри внимательней присмотрелся к своему искаженному отражению на отполированном баке Эдвинса, а после продолжил говорить после короткого кивка,-Эдвинс, посмотри на меня внимательно, у меня сломан нос, он стал настолько кривым, что напоминает полумесяц. У меня огромные тёмные мешки под глазами, меня будто подняли из могилы, а ты, стальное порождения чьего-то безумного воображения, вечен! Ты бессмертен Эдвинс! Почему я в свои двадцать восемь лет похож на утопленника, а ты не веришь в свою скорую кончину?-пока шёпот раздражения звучал под носом Генри, он продолжал размешивать сахар. На секунду Вуд замолк, а после продолжил, когда услышал внезапный щелчок и шум слива застоявшейся воды по шлангу, такой ответ со стороны собеседника Вуд расценил как глубочайшие оскорбление,-…Прости меня Эдвинс, прости меня старина…Непросто мне, ты же знаешь, семью давно не видел и всем не до меня, даже коллегам…Эх! Эдвинс! Несменный друг моей седины, будь бесстрашным…Как всегда таковым и был.

Вуд с нахлынувшей печалью снова похлопал Эдвинса, но теперь с ярко выраженной нежностью, с такой нежностью с которой сразу становится ясно как человеку сложно расстаться с кем-то настолько преданным и добросердечным, расстаться с лучшим другом.

Позвякивание чайной ложки стало успокаивать Генри, мужчина уселся за ближайший столик, а после вздохнул, когда взгляд его переметнулся со всё понимающего стального товарища на окружающих личностей. Все эти констебли говорят, некоторые кому было на сегодняшний день попроще с работой даже смеются, но почему-то никто из них не желает выслушать старину Эдвинса. Они все подходят и наливают себе чаю или кофе или горячего молока. Эдвинс им пытается рассказать какой-то важный случай из своих серых будней объясняя события веселым бульканьем и шипением помпы, но собеседники его не слушают, лица меняются и все как один, просто как ни в чём не бывало, уходят к своим друзьям, обратно за тот самый столик. Генри поражался, почему все эти люди не хотят слушать Эдвинса? И почему Эдвинс не хочет изложить в деталях ситуацию Вуду? Ведь Вуд его будет слушать внимательно, поддержит, даст повод не сомневаться в своих дальнейших действиях…Впрочем Генри просто не хотел признавать, что он на самом деле никому не был интересен, а когда даже признавал, то с тяжестью вздыхал, продолжая помешивать уже растворившийся, невидимый сахар чайной ложкой.

Сладкий чай согревал и делал день не таким уж плохим, правда вся идиллия продолжалась до того момента пока за стол Генри не подсел запыхавшийся мужчина с рыжей шевелюрой и с такой же огненно-рыжей бородой, мужчина промолвил:

-Наконец-то тебя нашёл Генри, вставай, дело есть.

-Куда тебе спешить Бренсби? Говори, что случилось?

-Вызов, вот что, рядом с улицей Возрождения людей поубивали, ты ведь теперь со мной работаешь…Поспешим, по дороге чай свой допьешь!

Генри тяжко вздохнул и парой больших глотков допил сладкий напиток, а после направился за Джеком Бренсби что уже дожидался Вуда возле выхода из столовой.