Рукописи не горят

– Марго, ты слышишь, что я тебе говорю? – в трубке слышался раздраженный дискант.

Похоже мой редактор потерял терпение. Когда он злился, то начинал пищать. На самом деле это пугало, потому что такие крики, как правило, сопровождались выпученными красными глазами, брызгами слюней из перекошенного рта и надувшимися на шее венами.

– Слышу, – тихо ответила я.

В трубке все еще слышался шум, местами вылетали ругательства. Было понятно, что Кирилл уже на взводе. После пары минут шуми и криков я услышала вдох и громкий выдох. Потом еще раз и еще. Затем прозвучал уже спокойный голос Кирилла:

– Твой контракт действует до конца следующего месяца. Если к тому времени у меня не будет готовой рукописи, тебе придется платить неустойку. Мы не бандиты из 90-ых. Я много раз давал тебе возможность, ты ею не воспользовалась. Я тоже связан условиями документа. Как бы я к тебе не относился, ничем помочь не смогу. Поэтому делай выводы.

Далее зазвучали гудки. Я не спешила класть трубку, эти гудки как будто гипнотизировали меня, предметы мебели слились в единое пятно. Лишь через несколько минут я поняла, что сижу с вытаращенными глазами и смотрю в компьютер.

Если долго смотреть на пустой экран, он начинает пялиться в ответ.

Я выучила этот феномен за год борьбы с романом. Но ведь это так мало, скажете вы. Есть писатели, которые работают и по несколько лет. Были случаи, когда над одним произведением работали аж двенадцать лет. К слову, то произведение мое любимое. Получился действительно шедевр. А вот я мучилась почти год, сидя перед монитором.

Много разных мыслей роится в голове, но ни одну не можешь схватить за хвост, зацепить: все разбегаются. Мне это напоминает борьбу со своей тенью. Множество черновиков и заметок почти не помогает. Не получается как следует рассортировать мысли и сложить сюжет романа. Вроде, в голове уже все собралось, кажется, что это отличная идея, что может получиться бестселлер. Однако все тщетно. Даже сейчас.

Творческий кризис появился примерно через четыре недели после начала романа. Я даже попыталась поменять локацию: писала в спальне в уютной кровати, сделала генеральную уборку дома, чтобы было комфортно работать, ходила в шумные пабы и тихие кафе, где толпы таких же чудиков с компьютерами как я. Я лишь грустно окидывала их взглядом, пытаясь представить, что такого важного они делают, пока не встречалась с таким же как у меня тоскливым взглядом. Пытаясь продолжить писать, я лишь мучила себя. Себя и своего редактора.

Мне действительно казалось, что у меня шикарная идея для книги. Я поделилась ею с другом, и он предложил связаться с каким-нибудь издательством, которое работает с молодыми писателями, еще не зарекомендовавшими себя. Одно издательство откликнулось на мою заявку, редактор пригласил на встречу. Я дала операции название «Собеседование». На удивление, все прошло прекрасно. Я была разговорчива и остра на язык, не задерживалась с ответами, как мне казалось, отвечала вполне уместно и с юмором. Я была на высоте.

Или редактору понравилась моя задумка, или я настолько расположила его к себе, что мне предложили заключить контракт. Многого они не требовали, лишь бы главы были готовы в срок. Но, как я уже сказала, через четыре недели я не могла сложить и предложения. Готовы были только три главы. Дальше дело больше не шло.

Мне много звонили, приглашали в издательство, даже устраивали тренинг для проработки сложностей с написанием книг. Нас там целая группа из десяти человек набралась. Как я поняла, некоторых ребят пригласили из филиала. Там частенько набирали молодых писателей, но немногие оставались в издательстве продлевали контракт.

Точно знаю, что трем девушкам это помогло. Они смогли продолжать работать. Некоторые же сдались. А я просто застопорилась. Но ничего страшного, недолго осталось так мучиться.

Меня зовут Маргарита Соколова, я начинающая писательница. В теории. Потому что по факту ничего еще не вышло из-под моего пера. Кроме школьных сочинений, которые я писала на отлично. Только правописание хромало. Для моей учительницы русского языка и литературы было бы сейчас небольшим сюрпризом, что я решила выбрать эту стезю. Писательство. Уж сочинять я могла. Нередко даже участвовала в конкурсах с рассказами и другими маленькими произведениями. Всегда занимала призовые места, а один раз даже первое.

Неожиданно прозвучал бой часов, вырвав меня из медитации. Только сейчас я заметила, что так и не положила трубку. Часы пробили девять часов вечера. Детская привычка считать удары осталась до сих пор. Делаю это неосознанно, а потом радуюсь как ребенок, что количество ударов и указанное число на циферблате совпали.

Наконец я бросила трубку, нарушив оглушающую тишину. Телефон возмущенно тренькнул. Дома показалось нестерпимо душно, вдруг захотелось широко распахнуть окно и вдохнуть полной грудью. Будто тиски сжимали голову и живот, в ушах звенело, внутренности сжались от одной только мысли, что если я этого не сделаю, то меня разорвет.

Я подбежала к окну, раздвинула шторы. На улице шел дождь. Я дёрнула оконную раму, чтобы она раскрылась, но что-то мешало. Я начала осматривать окно, чтобы понять, что мешает и обнаружила стопку тетрадей, блокнотов и книг, которые забрала у родителей, чтобы работать над романом. Однако до них я так и не добралась. Просто напросто забыла. Я начала спешно скидывать их на пол, будто от этого зависела моя жизнь, и дернула раму. Она с треском открылась, похоже я выломала шпингалет, и в комнату хлынул поток свежего воздуха, смешанный с каплями дождя. Что-то звякнуло на полу. Я даже не обратила внимания на это.

Шум улицы немного успокаивал, свежий воздух выдул все мысли из головы. Стало так легко. Не хотелось думать ни о каком долге. В голове возникли воспоминания, как я впервые пришла в издательство.