Рукопись

– Мо-молодой человек, что вы себе позволяете? – голос старика дрожал и скрипел, как несмазанные дверные петли.

– Мы не уйдем отсюда, пока вы не выслушаете меня, – парень повторил фразу, которую сказал сразу после того, как за ними захлопнулась дверь. Он догадывался, что, возможно, переборщил, но отступать не хватало ни сил, ни решимости. Все его тело вибрировало, руки не слушались, подлая слюна куда-то пропала, язык с трудом ворочался во рту. – Я бы предпочел обойтись без насилия.

– На-насилия? – эхом отозвался старик.

– Черт, да, насилия. Бить вас не хочу, короче. Ясно?

Дрожащими руками старик, который был на добрых две головы ниже своего обидчика, снял очки, сложил, сунул во внутренний карман серого вельветового пиджака. Он постарался придать своему виду уверенность, расправил плечи, нахмурился и тряхнул головой, но, поймав взгляд молодого человека, опять сжался, достал очки и начал протирать линзы носовым платком.

– Ключ только у меня, – сказал парень. – Кричать бесполезно. Вы знаете, что так поздно в редакции уже никого нет. Я прошу только выслушать меня и все.

– Ну, раз только выслушать и все… – старик даже сохранил интонацию собеседника.

– Вы – главный редактор журнала «К звездам».

– Я главный редактор журна…

– Это был не вопрос, хватит повторять за мной, – раздраженно бросил парень. – Вы – Афанасий Ефремович Кунц.

– Я… – начал редактор, – все верно.

– Так. А меня зовут Алексей Николаевич Миронов. Я писатель. Вы еще помните, кто такие писатели, Афанасий Ефремович?

– Вы издеваетесь, молодой человек?

– Конечно, я издеваюсь. Присядьте, – Миронов схватил офисное кресло на колесиках и подкатил его к редактору. Тот покорно сел, отчего старая посеревшая обивка взорвалась облачками пыли.

– Забросили вы помещение, – заметил писатель. – Что здесь раньше было?

Редактор огляделся.

– Раньше? Чайная комната. Вот здесь, – он указал на ближний к двери угол, – стоял диванчик. Там, напротив, был столик с чайником и газовой плиткой. Стеллаж, вот, еще сохранился. Сюда мы ставили чашки и всякое сухое: чай, кофе, сахар… печенье. Скоропорт хранили в холодильнике. Да, был даже холодильник, он стоял здесь, где я сижу, маленький такой, но нам хватало. Сейчас, конечно, забросили мы помещение… пыль и все такое.

Писатель ехидно усмехнулся, скрестив на груди огромные руки, каждой из которых он мог запросто раздавить редактору голову.

– А почему забросили, не скажете?

– Вы опять издеваетесь, – покачал головой Кунц. – Пожалейте старика. Я ведь ничего плохого вам не сделал.

– Вы и хорошего ничего мне не сделали, Афанасий Ефремович, – Миронов присел на высокую картонную коробку, стоявшую в углу рядом с дверью. Та прогнулась, но выдержала. – Ответьте на вопрос.

Редактор тяжело вздохнул.

– Сократили штат. Некому стало следить за комнатой. Да и чай-то стало некому пить… Давайте уже к делу, молодой человек… как вы сказали, Алексей? Мне домой надо.

Миронов ухмыльнулся, покачал головой и сунул руку за пазуху. Старик невольно отпрянул, прижав руки к груди. Писатель извлек из внутреннего кармана куртки сложенные пополам листы бумаги. Кунц обмяк, выдохнул. Молодой человек потряс листами в воздухе.

– Это рукопись. Рассказ. Я отправлял ее вам несколько раз. Сначала – по электронной почте. Потом курьером. Дважды приносил сам. Раз даже свернул в тубус и привязал к ручке двери. Дальше порога меня не пускали.

– Как же вы прошли сегодня?

– С большим трудом. Но это неважно. Важно то, что я, наконец, могу поговорить с вами с глазу на глаз, – Миронов сунул изрядно помятые листы под нос редактору. – Прочтите рукопись.

Кунц уставился на сверток, как закодированный алкоголик на рюмку водки.

– Молодой че… Алексей, – проворковал он, – мы уже давно не принимаем рукописи от писателей. Наверное, поэтому вам и не отвечали. Мы их не рассматриваем.

Миронов затряс бумагами перед глазами опешившего редактора. Лицо писателя побагровело, грудь вздымалась, словно готовый проснуться вулкан, парень силился что-то сказать, но не мог произнести ни звука.

– Я… – наконец, выдавил он, судорожно хватая ртом воздух. – Я потому сюда и пришел! Это же позор! Когда в журнале печатали живого автора? Когда это было?

– Алексей, Алексей, успокойтесь, прошу вас! – редактор на всякий случай отъехал на кресле чуть назад, подальше от Миронова. – Да, сейчас все рассказы для нас пишет искусственный интеллект, но это ведь вовсе и не плохо. Мы вынуждены выживать в очень тяжелых условиях. Вы же видите, бумагу никто не покупает, все читают цифру.

Писатель вскочил и принялся метаться по комнатушке, сопя, как паровой котел. Кунц, отодвинувшись к самой стене, продолжал:

– Я не могу позволить себе нормальный штат, не могу выдавать даже авторские экземпляры. Нейросеть научилась писать добротные тексты, с каждым разом они получаются все лучше. Если читали, не могли не заметить.

– Я мог! – вскричал Миронов. – Я читал их все и вижу, что они неестественны. Это позор литературы! Для чего пишет искусственный интеллект? Чтобы написать, чтобы пройти все ступени алгоритма, завершить композицию, продвинуться от завязки к развязке. Он выполняет задачу! А что руководит писателем?

Миронов на мгновение замер, ожидая ответа Кунца, но тот молчал.

– Писатель оформляет идею, – сказал молодой человек, опускаясь в изнеможении обратно на свою коробку. – Он выливает на бумагу то, что имеет сказать миру. Его ведет вдохновение, а не алгоритм. Нельзя подчинить схеме поток подсознания.

Редактор пожал плечами.

– Читателю ведь нравится. Читатель получает то, что ему нужно: хорошую историю. Искусственный интеллект способен переплетать между собой самые необычные сюжетные линии, в этом ему нет равных. И делает он это быстро. Раньше мы могли неделями набирать номер, а сейчас на это уходит от силы несколько дней.

– Души! – закричал Миронов. – Души не стало в вашем журнале!

– Ну, отправили бы в другой… – несмело предложил Кунц. – К нам-то чего прицепились?

Писатель только махнул рукой.

– В других такая же история. Местами еще хуже. Где-то даже редактора заменили, а корректоры везде искусственные. Вы публикуете фантастику, а у меня фантастический рассказ. К вам и пришел. Вот, читайте.

Он протянул рукопись.

– Давайте так, Алексей, – сказал редактор. – Вы мне в нескольких словах донесете сюжет вашего рассказа, и я решу, работать дальше с текстом или нет. Идет?

Миронов облизнул пересохшие губы, поерзал на коробке, отчего та опасно накренилась и смялась сильнее.

– Хорошо, – пробурчал он. – Но, если текст окажется лучше, чем пишут ваши… роботы, обещайте опубликовать его.

– Ухум, – неопределенно хмыкнул Кунц.

Писатель покашлял.

– В общем, так. Действие происходит в недалеком будущем. Рассказ, кстати, про этот ваш искусственный интеллект. В будущем, как я сказал, нейросети будут использовать для руководства почти всеми процессами, не только автоматизированными, но и теми, где нужно принимать гибкие решения. Сначала это будет выглядеть, как освобождение человека от труда. Люди смогут больше отдыхать, с помощью роботов построят себе рекреационные зоны, вроде пансионатов под открытым небом. Создадут такие оазисы, куда станут уезжать целыми семьями, да что там семьями, целыми кварталами, а потом – и городами. Этакое благоденствие. Новый Эдем. Мой главный герой – кстати, я назвал его Адам, ну, вроде как мы вернулись к истокам – он одинокий мужчина, в прошлом – химик-биолог, и его так же заменили искусственным интеллектом. Он уезжает в один из оазисов, который находится в…

– Палестине? – вставил редактор.

– Точно. Откуда вы знаете?

– Ну, это логично.

– Хм, да, наверное. Так вот. В оазисе он знакомится с девушкой, которую я назвал…

– Евой, – сказал Кунц и нетерпеливо затряс рукой. – Это все понятно, детали не так важны. Озвучьте общую идею, в чем конфликт, как он разрешается, кульминация и развязка, вот что меня интересует.

– А, хорошо, – Миронов потер лоб и нахмурился. Он стал похож на студента, держащего экзамен. – Словом, главный герой случайно узнает, что все это не просто так, что искусственный интеллект создан при помощи инопланетян много лет назад и внедряется на Земле с их подачи. Якобы жители другой галактики хотят отодвинуть людей от управления ресурсами, сделать их безвольными, слабыми и беспомощными. Сосредоточить основную массу населения в таких вот оазисах, а потом уничтожить их всех, используя тот же искусственный интеллект, ну и захватить уже всю планету.

Одна из трех флуоресцентных ламп под потолком заморгала и погасла. Кунц стал выглядеть бледным. Он скрестил руки на груди и поджал губы.

– Главный герой, – продолжал писатель, – вместе с новой знакомой пытается предупредить всех, но его никто не слушает. Тогда он проникает в центр управления системами оазиса и выводит его из строя. Но выясняется, что именно этот центр поддерживал благоприятную атмосферу в оазисе и сдерживал катаклизмы, которые стали неизбежны, поскольку люди прекратили следить за вредными выбросами и глобальным потеплением. В итоге оазис накрывают стихийные бедствия, и большинство людей погибают, а те, кто выжил – бегут оттуда. В итоге Адам и Ева остаются одни посреди разрушенного ими самими Эдема и просят Бога остановить это безумие. С небес на землю опускается космический корабль пришельцев. Конец.

Миронов уставился на редактора, любуясь произведенным впечатлением. Кунц молчал, с интересом глядя на писателя.

– А? Каково? – широко улыбаясь спросил парень.

– Что-то… – редактор откашлялся. – Что-то в этом есть. Откуда история, позвольте узнать?

– Давно вызревала, – махнул рукой Миронов. – Увидел сон, часть додумал, остальное само пришло. Написал быстро, редактировал долго. Так как? Возьмете?

Кунц скосил глаза на бумаги в руке писателя. Вторая лампа начала моргать, едва слышно потрескивая. Редактор вытер ладони о полы своего пиджака.

– Вы мне это оставьте, – чуть ли не шепотом сказал он. – Я посмотрю, а там решим. История хороша, но ведь важно и качество исполнения.

– Да это ясно, Афанасий Ефремович, – повеселел Миронов. – Я рад, что мы обошлись без насилия. Вот увидите, живые писатели создают более годные произведения, чем этот ваш искусственный интеллект. Да вы это лучше меня знаете.

Кунц свернул рукопись в трубку, поднялся с кресла и засуетился. Несмело протянул Миронову руку.

– Что ж, пойдемте, Алексей, а то эти лампы скоро совсем погаснут. Мы же не хотим сидеть в темноте. Ключ-то у вас.

Писатель обхватил предложенную ладонь своими ручищами и засмеялся:

– Айн момент, герр редактор, счас все будет. Спасибо, что не отказали. Мне только и надо было, чтоб вы меня выслушали, вот и все. Клянусь, ничего больше. Уверен, вы примете верное решение. Нам, писателям, ведь просто хочется, чтобы нас опять читали. Нас, а не эту бездушную нейросеть.

Миронов порылся в карманах брюк, достал ключ и дважды провернул его в замке. Только оказавшись в коридоре, он понял, как душно было в бывшей чайной комнате редакции. Раскрытые нараспашку двери кабинетов усугубляли ощущение опустошения, полумрак сгущал краски подступившей ночи. Из дальнего дверного проема, жужжа и мигая лампочками, в коридор выполз круглый плоский робот-поломойщик. Он двинулся вдоль стены, оставляя за собой влажный след.

Кунц вынул платок и вытер со лба пот.

– Что ж, Алексей, – сказал он, – думаю, вам пора. Вы знаете, где выход.

– А вы не идете? – спросил писатель.

– Я… задержусь. Мне ведь нужно прочитать ваш рассказ. Посижу еще немного. Не люблю откладывать на завтра.

Миронов внимательно посмотрел на редактора и будто нехотя кивнул.

– Ладно. Как вы сообщите мне о решении?

– Напишем. Мы вам обязательно напишем. Оставьте адрес почты и получите ответ.

– Адрес есть в рукописи. На последней странице все контакты.

– Вот и прекрасно. Доброй ночи, молодой человек, доброй ночи.

Алексей Миронов, покосившись на робота, прошествовал вдоль коридора, ступая по уже вымытой полоске, и вышел из редакции.

***

Главный редактор Кунц тяжело опустился в кресло в своем рабочем кабинете и включил настольную лампу. Стены сразу нависли над ним, почти ощутимо мешая дышать. Афанасий Ефремович ослабил узел галстука, а затем и вовсе снял его, швырнув на подоконник за спиной.

Редактор уложил листы рукописи перед собой и разгладил их ладонями. Глаза его забегали по строчкам, привычно отмечая повторы, лишние наречия и запутанные предложения.

Он уже дочитывал последнюю страницу, когда в кабинете раздался высокий режущий слух сигнал. Кунц вздрогнул, хотя и ожидал его. Старик протянул руку к верхнему ящику стола, отдернул ее. Сигнал повторился. Редактор вздохнул, открыл ящик, достал оттуда небольшое круглое устройство, напоминающее шкатулку с драгоценностями. Ободок устройства светился красным. Когда оно завизжало в третий раз, Кунц поморщился, бросил его на стол и приложил большой палец к сенсору на крышке.

Из отверстия в верхней части устройства синим лучом развернулась объемная голограмма, заполнив собой все пространство до потолка. Стены озарились голубоватым свечением. В воздухе перед главным редактором парила долговязая фигура с непропорционально длинными руками, кисти которых висели на уровне коленей, вывернутых назад, как у животного. Существо было облачено в скафандр, но голограмма не передавала цветов, окрашивая все в синий. Голову гостя скрывал гладкий шлем без признаков визора и каких-либо устройств коммуникации.

– Зд-равствуйте, – пролепетал Кунц, вжимаясь в кресло.

Визитер начал говорить резко и отрывисто на странном наречии, не имевшем ничего общего с человеческой речью.

– Вы… – перебил его хозяин кабинета, – переводчик забыли включить… уважаемый.

Фигура обернулась куда-то в сторону и подала знак рукой.

– Я говорю, – наконец услышал редактор понятные слова, – почему вы не связались с нами сразу?

– Но ведь ничего такого…

– Молчать! Вы прекрасно понимаете, что произошло, но даже не подумали поставить нас в известность.

– Я собирался, – начал оправдываться Кунц. – Хотел только дочитать и убедиться…

– О таких вещах сообщают сразу! – переводчик очень точно передавал интонацию. – Мы можем отказаться от ваших услуг, но тогда вас постигнет участь всех остальных землян. Вы этого хотите?

– Нет, нет, что вы…

– Так-то лучше. А теперь доложите нам, каким образом этот человек оказался осведомлен о наших планах относительно вашей планеты?

Редактор рассмеялся подобострастным скрипучим смехом и развел руками.

– Но он не осведомлен, уважаемый. Это ведь писатель. Все, что он пишет – выдумка, плод его воображения.

– Молчать! – взвизгнуло существо. – Эта выдумка с точностью до мелочей повторяет то, что предписано нам нашим верховным предводителем. Вероятность совпадений стремится к нулю. Кому вы рассказали о нас?

Кунца затрясло, он схватился за подлокотники, завертел головой.

– Ни одной живой душе, честно слово! У нас ведь договор! Я не нарушаю договоров! У нас так не принято.

– У вас еще и не такое принято, не нужно врать. Мы достаточно хорошо изучили вашу расу. Сейчас, когда мы близки к цели, ошибаться нельзя. У нас много помощников, и каждый занят своим делом. У нас есть надежный сторонник среди тех, кто пишет программы для искусственного интеллекта, и он готов запустить процесс. Его фамилия Ки…

– Молчите! Молчите! – замахал руками редактор. – Я не хочу никого знать! Я делаю свое дело, и с меня достаточно. Что вы хотите, чтобы я сделал сейчас?

Существо качнулось на ногах так, что кисти его рук коснулись ступней.

– Бумаги уничтожить. Никто не должен прочесть это. Первое. Второе. Распустите остальных ваших сотрудников. Вам доставят еще одну программу, которая заменит их.

– А… как же писатель? Его вы не тронете?

– С писателем мы разберемся сами. Рисковать нельзя.

– Ради бога…

– Ради какого бога? Мы изучили землян. Большинство из них ни в какого бога не верят. Только притворяются. В том числе и вы. Исполняйте! Конец связи.

Голограмма свернулась, и стены снова придавили главного редактора своей темнотой. Дрожащими руками он столкнул устройство в ящик стола и с треском захлопнул его. Затем снял очки и с силой потер слезящиеся глаза. Кинул взгляд на рукопись, повторно разгладил листы и сунул их в шреддер. Прибор заурчал и жадно проглотил бумагу.

Редактор Кунц погасил настольную лампу и еще долго сидел в темноте, слушая жужжание мойщика полов за дверью.