Рунный Страж

– Оторви, оторви ему ухо, вместе с сучьей серьгой!

Ухо простелила острая боль, глаза в миг наполнились влагой, из горла вырвался стон.

– Заплачь, Лосик, пусти сопли пузырями, – в том самом ухе прозвучал глумливый голос, меня обдало перегаром и запахом немытого тела.

Я упал на колени и вправду захотелось плакать, но я почему-то сдержался. А если разревусь, как обычно, всё быстро закончится. Вовандер с Сявой поржут как гусарские кони и пойдут за добавкой. Я их голоса, с закрытыми глазами даже толком различить не могу, сиамские близнецы, блин, их по-отдельности невозможно встретить.

– Дай-ка и я поучаствую! – решил присоединиться второй.

При попытке подняться, под зад прилетел удар, и я нырнул головой в кусты, по многострадальному лицу царапнуло ветками, раздался громкий смех.

– Ты гляди, а Лосик летать умеет…

– Да ты чо, турбо ***! – поддержал ржущий Сява, да это он, иногда он начинает похрюкивать, когда совсем в восторге.

Я так и лежал на колючих ветках, в надежде, что бывшие одноклассники наконец успокоятся и отвалят за пивом, а я вернусь домой. Но судьба, или кто там за всё отвечает, решила продолжить моё унижение.

– О, а я слышь, чо придумал? – вроде как заговорщически прогундосил Вовандер. – Давай сеструху его зацепим?

– Да ты чо, она ж ***, хрень на башке видел, двухцветную ***, вот так же у ней в мозге!

– В мозгу, – со смешком поправил Вовандер.

– Да какая на хер разница? – опять раздался смех. – Я подушкой накрою и засажу, сто пудов за пиво даст, гы-гы-гы.

От этих слов, во мне вдруг проснулось что-то непонятное, злость, желание кого-нибудь прибить, желательно Вовандера с Сявой.

– Пидарасы! – громко крикнул я и только потом осознал, что сделал.

Смех тут же стих, мне показалось что прошла целая вечность, прежде чем заговорил Вовандер.

– Чего-чего? У Лосика голос прорезался? А ну-ка Сява, подрежь ему гнилой язычок.

– Да без бэ, *** чмордяй, честных пацанов, сука, – под двумя парами ног захрустели ветки.

Я уже клял себя последними словами, чувствуя, как по щеке течёт кровь, сорвался с места, работая руками и ногами, вернее попытался. Меня приземлили самым безобразным способом, один из двоих ублюдков пробежался по спине, не забыв напоследок прыгнуть на голову. Мне повезло только в одном, лицо впечаталось в мягкую листву, досталось многострадальному уху, с хрустом чиркнуло обо что-то твёрдое.

– Давай в темпе, пока никого нет…

– Эй! Вы чего там творите? Ироды! Я в полицию звоню!

Что бы не придумали два ублюдка, но воплотить в жизнь задуманное им не удалось, всё-таки парк – это не лес, люди иногда ходят. С весёлым гиканьем, они зашуршали по кустам меж редких деревьев.

Я поднялся, чувствуя нарастающую головную боль, такое уже было, лежал потом недели две с сотрясением. Болело ухо, я даже побоялся его трогать.

– Ты как, парень? Ух! – воскликнула сердобольная старушка. – А ухо то, отрезать что ли хотели?

– Спасибо вам, – сказал я.

Говорить с этой женщиной не хотелось, но поблагодарить всё же не лишнее. Пошатываясь, я направился в сторону дома.

– Скорую надо вызвать, куда ты? – бабушка догнала и протянула мне платок, я принял его на автомате, да так и пошёл дальше.

До дома было недалеко, но путь показался бесконечным. Наконец пиликнул сигнал домофона, шатаясь словно пьяный я поднялся на второй этаж. На своей лестничной площадке, едва не напоролся на соседа с третьего, тот пошёл гулять с собакой, противный тойтерьер облаял меня на весь подъезд.

– Что, что это?... Фу, Бося, фу… – пугливый Михаил Бенедиктович, едва ли не по стене прополз, стараясь меня обойти. – Ой! – толстые линзы очков сверкнули, отражая свет от подъездной лампы.

– Тяф-тяф-тяф… – противная собака, как всегда, попыталась укусить.

Мне было наплевать на соседа и тем более его мерзкую собачонку, я стремился домой, в самый защищённый уголок во всей вселенной. Меня даже не пугала отповедь отца, он уже пришёл с работы, благо мама тоже дома, успокоит всех, меня в том числе.

Прижимая платком повреждённое ухо, я принялся вставлять ключ в замочную скважину. Руки тряслись, в голове пульсировала тупая боль, гадская железяка никак ни хотела попадать в цель. А ещё я боялся, что Вовандер не стерпит оскорбления и начнёт преследовать, отмороженный на всю лысую голову Сява станет запугивать ножом.

Я как обычно начал развивать мысленное избиение и волшебное спасение своей тощей тушки, как неожиданно дверь открылась.

На пороге стоял отец, ничего не сказав, впрочем, его суровая физиономия и так всё выражала, он отошёл в сторону пропуская меня в самый защищённый уголок. Я проскочил внутрь, игнорируя аромат жареных грибов и картошки, побежал в свою комнату.

– Обувь кто будет снимать? – прогремел отцовский голос.

– Чего разорался, Лосев?! – доносившийся с кухни голосок мамы был сильно звонче и весомее.

Я находился в полной прострации, иначе окрик отца подействовал бы иначе. Голос он повышал не часто, но здесь скорее моя заслуга, я старался его не раздражать. Но не сегодня. День особый, мне хотелось залезть под одеяло и укрыться с головой, спрятаться от этого мира. Так же я понимал, что вряд ли получится, сейчас прибежит мама, начнёт жалеть и сюсюкаться.

Раньше мне нравилось такое отношение, чувствовал себя особенным, это моя крепость, тут любят. Папа частенько разрушал эту мечту, хватало одного гневного взгляда. Мужчина должен оставаться мужчиной. В последнее время, сюсюканье мамы начало раздражать.

– Вот чего ты опять на ребёнка кричишь? – мама ещё не в курсе, потому атака была поверхностной.

– Ребёнку восемнадцать лет стукнуло! Это уже мужик!

Я слышал перебранку через закрытую дверь, вопреки желанию, не стал прятаться под одеялом, на двери весело зеркало, в него я и вгляделся.

Какой кошмар, всё лицо в ссадинах, ухо порвано… Моя серёжка! – на глаза навернулись слёзы.

В этот момент произошло два события, зазвонил сотовый и открылась дверь. Телефон надрывался рингтоном, а я смотрел на то, как расширяются мамины глаза.

– Лосев! – она повернула голову посмотрев в сторону кухни. – Это что такое? – в голосе послышался металл.

– Что-что, по морде мужик получил! Я предупреждал, эта *** серьга до добра не доведёт!

– Прекрати материться в моём доме! – прокричала мама.

Все домашние знали, когда мама злая, дом становится её собственностью, никто не спорил, себе дороже. Папа не стал комментировать. А мама, осмотрев повреждения на моём лице, гневно сверкнула глазами и убежала на кухню.

Я понимал, что этот взгляд не мне предназначался, а тем, кто изуродовал моё лицо, ну и папе, зря он матюгнулся.

Смартфон всё надрывался, я посмотрел на экран чтобы увидеть незнакомый номер, потянул несколько секунд и всё же ответил.

– Ало? – голос прозвучал жалостливо.

– Слышь, чепушило, если вякнешь ментам, мы твою *** сеструху толпой оттрахаем и старшакам сука расскажу и младшим, все её будут тра…

Я отключил связь, меня вдруг начало потряхивать, только сейчас стало доходить, что я пережил, они же могли меня покалечить или даже убить! Сволочи… что же делать, может успокоительного выпить, я же теперь не усну, а завтра идти в жил контору, устраиваться на работу… Какая работа? Я похож на алкаша из соседнего подъезда. И это хорошо, на работу не больно-то и хотелось.

В этот момент прибежала мама, в одной руке бокал с водой в другой сумка с медикаментами.

– Антошечка, сыночек, вот, держи водичку, сейчас я дам тебе успокоительного.

Мама начала сюсюкаться, но я не был против, иногда приятно почувствовать себя маленьким, о тебе позаботятся не надо устраиваться на работу.

Мама наконец нашла нужную упаковку лекарств и протянула мне две белые таблетки.

– Звони в полицию, Лосев, у твоего сына скорее всего сотрясение! – требовательно произнесла она. – Антошечка, а голова сильно кружится, может тебе прилечь?

Из зала донёсся горестный вздох, я был с папой солидарен, не нужна полиция, пусть всё остаётся так.

– Мама, может не надо никого вызывать? Я этих хулиганов в первый раз видел, просто мимо проходили, я не успел дойти до дома.

Несмотря на то, что папа был против, он всё равно позвонил в полицию, я слышал, как он разговаривает по телефону. Так было проще, иначе его ждал скандал, в котором известно кто виноват, точно не мама.

– Как это не надо, Антошка? Ублюдки останутся безнаказанными, а потом нападут ещё раз, была бы моя воля возле каждого дома пост полиции поставила, – мама не теряла времени даром, обрабатывая мне раны. – Это ж надо, средь бела дня… теперь шрам останется!

– Шрамы украшают мужчину, – вставил папа.

Мама на это фыркнула, а я задумался.

Каким образом может украсить шрам на мочке уха? Где тут эстетика? Если только с двух сторон одинаково, – от воспоминаний перенесённой боли, меня передёрнуло. Вовандер бы не отказал в такой пустяковой просьбе.

– Ой, больно да, задела?

Я на это промолчал, осознал, наконец, что нахожусь в самом защищённом уголке, от этого знания, мне стало хорошо. Как когда-то говорила бабушка, во время детской игры: «Я в домике!»

В прихожей хлопнула дверь, я напрягся, но затем вспомнил, Дашка, сестрёнка пришла.

– Родичи, я дома! – звонко объявила та.

Из зала послышался хлопок, Машка с папой так здороваются, через несколько секунд, в мою комнату заглянуло любопытствующее двухцветное чудо. Длинные распущенные волосы, левая половина розовая, правая чёрная, причём сама Даша блондинка.

– Брат Антоний, что с тобой? —спросила шёпотом та. – Это было похищение? Инопланетяне или сектанты?

– Очень смешно, Даша, – строго сказала мама. – Ты бы лучше помогла, принеси спирт из аптечки.

– Спирт, для брата Антония? Ты что, мама? – сестра округлила и без того большие глаза.

– Мама, не надо, он же жжётся! – поддержал я сестрёнку.

С зала донёсся очередной горестный вздох, мама попала в тупик, и начала размышлять как из него выпутаться без потери репутации. В этот момент раздался звонок домофона.

– Это, наверное, полиция, Лосев, открой… Вот блин надо же было и скорую вызвать, совсем меня с мысли с били.

– Капитан Дубенко, участковый, вечер добрый, – пройдя в зал прямо в обуви, полицейский посмотрел на мои увечья. – Вы в травматологию обращались?

Я начал уставать от сегодняшнего дня, он казался худшим за все мои восемнадцать лет, лицо изуродовано, полицейский задаёт непонятные вопросы. Я хотел, чтобы всё поскорее закончилось, выпить тёплого молока и спрятаться под одеялом. Но нет, он начал меня допрашивать и чиркать шариковой ручкой по бумаге.

– Где это было, Антошечка? – влезла мама. – В парке, наверное, злачное место, – она с осуждением посмотрела на капитана, а тот невозмутимо заполнял страничку.

Наконец, спустя долгие полчаса полицейский ушёл восвояси, а мама посмотрела на меня с подозрением.

– Антошечка, ты точно не знаешь тех хулиганов? Может мести боишься? Ах, они тебе угрожали, бедненький мой мальчик, ты же такой ранимый, – она приняла меня в объятья.

Папа вдруг зарычал и ушёл на кухню, сестрёнка ободряюще похлопала по плечу и отправилась в свою комнату.

Во всей этой ситуации, был один огромный плюс. Завтра, и скорее всего в ближайшие две недели, мне не нужно будет устраиваться на работу.

***

Утро было пасмурным и не потому, что погода плохая, за окном как раз таки солнышко. Дело в другом, это был тот самый момент, когда я чувствовал себя маленьким и слабым, а вокруг полный опасностей мир. Учился я не особо хорошо, папа говорит, всё из-за лени, а мама винит учителей. Как бы то ни было на самом деле, универ мне не светил, а ведь хотелось, можно было ещё пять лет ничего не делать.

Зашёл разговор о моём дальнейшем существовании, на что я буду жить? Мама, при все своей любви ко мне, приняла сторону папы, она хотела, чтобы я работал, это было сродни предательству. Как я буду работать? Там же полно утырков, она сама говорила и всё равно, хочет спихнуть на работу. Поскольку на хорошую должность мне не попасть, потому что плохо учили, придётся пойти в сферу услуг, дворником в жил контору. А там может что получше подвернётся.

Я не знал, что дворник оказывает услугу, думал, он просто метёт. Мама сказала там полегче, не нужно тяжести таскать, а у меня слабая спина.

Как раз сегодня она болела. С кряхтением усевшись на край дивана, я протянул руку за телефоном, а та вдруг хрустнула где-то в плече, да так больно, что из глаз слёзы брызнули.

– Мама! – не сдержавшись крикнул я.

И не потому, что звал, хоть и не помешала бы помощь, мне было больно. А мама на работе, как и папа, Дашка на учёбе.

Похныкивая под нос, я всё-таки дотянулся до смартфона другой рукой, а затем завалился на мягкий диван. Захотелось укрыться, но рука болела, а в другой смартфон. Глянул на время.

Ну, правильно, ещё двенадцати нет, слишком рано проснулся, – с удовольствием закрыл глаза, в этот момент блямкнул мессенджер.

Писал Колёк из параллельного класса, как-то задружились с ним на тему онлайн игрушек, так и переписывались иногда. Ему-то как раз с работой повезло, в айтишники пошёл, они сейчас в тренде.

Колёк:

*Ну чё там, лошара, как первый рабочий день? Или уже уволили)))

Антуан:

*Сам ты чмо, я тут телом пострадал, трудоустройство откладывается

Колёк:

*Чё так, упал с дивана?

Антуан:

*Не, вовандер с сявой случились, в парке подловили, серьгу с ухом оторвали, козлы

Колёк:

*Да лан! Скинь профиль с локатором

Антуан:

*Не, пластырь отдирать надо, влом и больно, завтра если чё

Колёк:

*Не айс, ну лан чё. А копам стукнул?

Антуан:

*Не, утырки грозятся Дашку если чё трахнуть не знаю чё делать. Пидорасами их назвал, а толку, ещё больше вломили

Колёк:

*Да лан, реально? Ну ты воще герой, так и в армейку загремишь!

Антуан:

*Не, у меня плоскостопие и спина. Лан давай, устал чёт, спать хочу

Колёк:

*Окей, пиши если чё, буду на связи!

Эх, мне бы тоже в айтишники, сидишь себе за компом, в перерыве онлайн гоняешь. Повезло Кольку.

Глаза начали закрываться, я почти уснул и тут что-то стукнулось, на пол похоже. Я понял, что это телефон и не стал подрываться – влом, и здоровый сон дороже.

Мне приснилась Жанна, девушка из соседнего подъезда, она шла навстречу. Светлые волосы развевались от лёгкого ветерка, чувственные губы растянули в приветливой улыбке, Жанна была рада меня видеть, как и я. Девушка приближалась, я почувствовал аромат её духов, это было что-то неповторимое и казалось ароматом из других миров.

Воображение нарисовало её в пышном платье с корсетом, Жанна поднимает на меня взгляд, щёки розовеют и тут она говорит.

– Опять ты дрыхнешь, брат Антоний!

Меня выдернуло из сна, самым безобразным образом, рядом с диваном стояла довольная Дашка.

– Отвали! Такой сон испортила.

Я хотел перевернуться, но задел порванное ухо и передумал.

– Что, приснилось как навалял Вовандеру? – сеструха рассмеялась.

Где-то под кроватью пиликнул смартфон. А на меня навалилась жуткая апатия, ничего не хотелось даже спать.

Это всё Вовандер с Сявой, жизнь мне испортили, уроды контуженные. Откуда берутся такие люди, из пробирок что ли? Хотя, сестрёнка у Сявы красотка. Но сам он всё равно из лаборатории сбежал, вместе со вторым утырком, хоть бы в армию их поскорее забрали, годик спокойно пожить.

– Чего-то ты братец не весел, – явно не понимая моего состояния выдала Дашка. – Взял бы и двинул одному из них разок. Я так Сечиной, из параллельного класса, по хлебалу съездила, а кобыла она здоровая, теперь пройти мимо боится, по большой дуге обходит.

– Ты не понимаешь, это не Сечина твоя… их же двое, – попытался объяснить я.

– Ну и что, возьми палку или камень, лучше пусть психом считают…

– Ага, а они с ножами, хотели ухо отрезать! – я начал повышать голос, заболела голова.

Дашка встала надо мной, руки в боки, мне даже показалось, что она хочет меня ударить.

– Не стали бы они твоё ухо резать, ума у них ограниченное количество, но не дебилы, в колонию не хотят.

Я махнул рукой, желая закончить бесполезный спор, а она не отставала.

– Попробуй хоть раз дать сдачи, знаешь как классно! – Дашка оскалилась, став похожей на какую-то героиню из анимешек.

Она хотела что-то добавить, но тут хлопнула входная дверь и сестра убежала.

– Мамулечка, дорогулечка! – донёсся её голос.

Послышался приглушённый разговор, Дашка вдруг заплакала, мне стало интересно, что такого сказала мама? Что-то с папой? Папа иногда бесил, как говорит мама: «Лосев, ты как заезженная пластинка!» Но поняв, что родителем могло случиться плохое, я подорвался с дивана и заковылял в зал.

Мама с сестрой сидели в обнимку, последняя плакала, а родительница смотрела на меня с грустью.

– Что случилось? Папа в порядке?

– Бабушка пропала, мне позвонил её соседка, говорит дом пустует. Она думала, что мама к нам уехала, но двери не закрыты, вот и решила позвонить… месяц примерно.

Бабуля, у нас женщина нелюдимая, с соседями почти не общается, телефона нет, приезжала раз в год, да и то на пол дня, стеснять не хотела.

– Баба Лена уже позвонила в полицию… Завтра надо ехать, – предупредила мама.

Путь туда не сказать, что близкий, примерно триста километров. Папа за рулём часов за пять управится, меня это почему-то воодушевило, а вот Дашку нет.

– Я не поеду! Не хочу! А вдруг она где-нибудь в погребе лежит, или в саду?! – такой испуганной сестру я никогда не видел.

– Не говори глупости, Дарья, баба Лена всё обошла, нет там ничего, – с сестрой мама никогда не сюсюкалась.

– Всё равно, может она к подруге уехала, а мы хоронить, – она заплакала и убежала к себе в комнату. – Не поеду! – донёсся её заплаканный голос.