Руса. Архипелаг надежды

— Бирема прямо по ветру! — раздался крик сигнальщика.

— Судя по окраске — из Нового города[2]! — негромко пробормотал критянин Идоменей.

— Разумеется, — согласился с кормчим наварх Библиофил. — Кого ещё можно встретить в этих водах? Пунийцы всех остальных топят без разбора!

— Но мы-то здесь! — ухмыльнулся тот. — А судя по тому, сколько нового олова появилось на рынках к востоку отсюда, в этих водах хватает и других пиратов.

— Но-но! — осадил подчинённого наварх. — Мы — не пираты! А, как там бишь нас назвал Руса Еркат?

— Наместник Нубийский выдал нам грамоту на каперство. Так что мы — благородные каперы! — улыбнулся кормчий. — Хотя честно сказать, я не вижу особой разницы! Ещё что-нибудь видишь, парень?

***

[1] Слова из песни Евгения Лукина «Капитан Пьер Легран»

[2] То есть Карфагена. Название Qart-ḥadašt (в пунической записи без гласных — Qrtḥdšt) переводится с финикийского языка как «Новый город».

***

Вопрос был не праздным, становилось всё светлее, предрассветная дымка рассеивалась.

— Вижу ещё два лаврака[3] и две бармбунары[4]! — тут же ответил тот, вглядываясь в подзорную трубу. — Идут один за другим, большие корабли — в центре строя, мелкие — по бокам! Дистанция между кораблями — примерно три с половиной длины корпуса.

— Пиратов опасаются! — хмыкнул наварх. — Поэтому вместо гаул, пушечные «толстушки» металлом загрузили.

— Мы этого ожидали! — напомнил кормчий. — Думаю, бирема у них не тоже одна, но они их в дальний дозор разослали.

— Начнём с ближней! — принял решение Библиофил. — Идём курсом перехвата, без команды огонь не открывать! Постараемся утопить до того, как он за «толстушек» спрячется.

***

[3] Лаврак — вид лучепёрых рыб из семейства мороновых. Распространены в Атлантическом океане, встречаются в Средиземном и Чёрном морях. Максимальная длина тела — 1 м, масса — до 12 кг. Древние греки называли его λαβράκι — «лавраки», в переносном смысле это слово означало «толстушка», «пышка» по отношению к женщине. Автору показалось весьма вероятным, что другие народы слегка исказят это название, придя к современной форме «лаврак». В ресторанах для этой рыбы используют английское название сибас (англ. sea bass).

[4] Бармбунара (др. греч. — μπαρμπουνάρα) — крупная барабулька, в переносном значении — «толстушка», «пышка» (о женщине).

***

Крупные корабли новой конструкции, с усиленным судовым набором и косыми парусами, недавно наконец-то обрели новое название — «толстушки». При этом крупные, от десяти до двадцати тысяч талантов водоизмещением, называли «лавраками», потому что эта рыба покрупнее будет, до половины таланта весит, да и в длину — до двух локтей, а те, что поменьше — «бармбунарами». Почему разделение прошло именно по цифре в десять тысяч? Всё просто — те «толстушки», что не превышали эту цифру, спокойно проходили по Каналу фараонов, и могли плавать в Эритрейское море и дальше.

— Ты не думаешь, нас кто-то сдал? — задумчиво спросил критянин. — Больно уж много пушек они собрали. Да и воинов у них больше.

— Это не так уж и важно, знали они конкретно про нас или нет, — рассудительно ответил наварх. — Кто-то уже грабил их гаулы, и этого достаточно. Пунийцам очень нужны олово и медь, которыми набиты трюмы «толстушек». Да и сталь из Западной Иберии[5].

— А Еркатам, наоборот, не нужно, чтобы они отлили новые пушки! — согласился Идоменей.

— Верно, говоришь, кормчий. Только я предпочёл бы не топить их, а захватить. Дополнительные тетрадрахмы нашим парням не помешают… — тут Библиофил коротко хохотнул и распорядился. — Сигнальщик! Передать на остальные корабли. Действуем по основному плану! Огонь без команды не открывать!

Получится утопить дозорную бирему — отлично, но гоняться за ней корсары не собирались. Первой задачей было пушечным огнём повредить рангоут и такелаж «толстушек», а биремы при этом отогнать или утопить, как получится. А уж затем атаковать лишенных хода и прикрытия «толстушек» с носа и с кормы, привести к молчанию курсовые и ретирадные пушки и — на абордаж.

Безумие? Так можно подумать, ведь даже на бармбунаре воинов больше, чем на биреме, что уж говорить про лавраки? Всё так, всё так. Но у корсаров есть множество пистолетов и дробовиков, что существенно повышает их шансы!

***

[5] Напоминаю, что в то время существовала ещё и Кавказская Иберия, причём она была даже более цивилизованной и известной. Поэтому для определенности испанскую Иберию называли Западной.

***

Двигатель взревел, но колёса прокручивались впустую, выбрасывая назад фонтаны грязи.

— Глуши мотор! — скомандовал Жирайр. — Рубите кусты и тащите сюда ветки, подложим под колёса, будет за что зацепиться.

Он обошёл электрический броневик, любовно его поглаживая. Эта машина сильно отличалась от трициклов, на которых он начинал. Начать с того, что колёс было уже не три, а четыре. Пусть передние и стояли вдвое ближе друг к другу, чем задние, всё равно управлять стало намного удобнее. Двигатель стал мощнее, задние колёса сдвоенные. Но главное отличие в другом. Машина ведь недаром так называется, её стальной бронёй обшили, теперь их даже в упор из ружья не пробить. А вот экипаж может вести ответный огонь из дальнобойных ружей и гранатомётов, никому мало не покажется!

Правда, за всё в этой жизни приходится платить… Проходимость у броневика невелика. В грязи он вязнет, в песках, как оказалось, тоже. Да и скорость снизилась раза в полтора.

Придётся заново тактику применения вырабатывать, ведь она не из головы рождается. Нет, военные опираются на опыт. На пролитую кровь, на поломки, на радость одержанных побед и боль поражений. Да, в начале всего лежат идеи изобретателей, затем добавляется умение мастеров и последующие испытания на полигоне, но лишь боевое применение позволяет проверить все эти идеи на практике.

Огнестрельное оружие буквально ворвалось в мир всего шесть лет назад. И, если бы не Руса, развивалось бы очень медленно. Однако и Учитель знает не всё. Поэтому и приходится думать им, военным.

Он, Жирайр, думает о применении трициклов, принц Ашот — о способах борьбы с кочевниками, Неарх и Библиофил — о том, как будут сражаться между собой парусные корабли, вооружённые пушками…

С момента, как Александр Великий начал свои завоевания, мир начал стремительно меняться. Но ему такая жизнь нравилась!

***

— Ох, Руса, не даёшь ты мне помереть спокойно! — хрипло проворчал старый Тигран. — Только соберусь, а ты что-то новенькое придумываешь! Вот и приходится мне в этом мире задерживаться, чтобы посмотреть, чем дело кончится!

Дед бодрился, но я-то видел, что он сдаёт. По квартире он ещё передвигался с палочкой, но по городу разъезжал только на электромобиле, игрушке дорогой, посильной только царям, высшим аристократам и жрецам. Ну и некоторые купцы из самых богатых себе позволяли.

К счастью, род Еркатов был богат, да и производили эти игрушки только мы, так что… Могли себе позволить и не такое. Да и вообще, для родни мне почти ничего не жалко.

— Тогда жить тебе вечно! — улыбнулся я. — И не жалуйся, я же вижу, что тебе нравится!

— Так штука-то полезная! Дай-ка я сам порулю!

— Извини, дедушка, но даже мне не положено. Самоходная баржа — штука тонкая, а русла у здешних каналов узкие, опыт нужен. Наш рулевой долго на прудах тренировался, прежде, чем его к управлению допустили.

— Тогда и меня тренируйте! — капризно потребовал он.

Ну да, игрушка у нас получилась интересная. Промзона Александрии Нубийской[6] теперь вся пронизана небольшими каналами, по ним на лодках доставляют сырьё и вывозят готовую продукцию. А теперь мы ещё пару самоходных барж изготовили и сюда запустили.

С аккумуляторами и электродвигателями, прямо как в оставленной мной Москве будущего. Они не только перевозили грузы, но и работали передвижными пожарными насосами. Если где-то что-то загоралось, через считанные минуты они подплывали туда, врубали на полную мощность насосы и быстренько тушили.

А заодно мы обкатывали конструкцию винтов из алюминиевой бронзы и рулей. Так-то здесь даже здоровенные лавраки управлялись парой рулевых вёсел, поэтому корму у этих кораблей приходилось делать невысокой.

Кстати, то, что бронза для винтов содержит 15% алюминия — один из моих страшных секретов, «небесный металл» тут стоит втрое дороже золота, так что если узнают, сопрут эти винты моментально, никакая охрана не поможет!

— Как скажешь, дедушка! — кротко согласился я. — Через месяц ещё один такой корабль на воду спустят, вот на нём и потренируешься, ладно? Тем более, он побольше будет. И на нём пушка будет стоять.

— Пушка, говоришь? — хитро прищурился дед. — А стрельнуть дадут?

***

[6] На всякий случай напоминаю: Александрия Нубийская в АИ Цикла размещается на первом пороге, примерно соответствует современному городу Асуан и включает в себя районы Диб (Старая Крепость), Асуан (элитное жильё и Школа), Верхний Порт, Нижний Порт и Промзону, опирающуюся на источники электроэнергии. Кроме того вокруг города устроены пруды, орошаемые поля и огороды.

***

Ох уж эти корабельные пушки, как же я с ними намучился! Мне ведь повезло куда больше, чем другим «попаданцам», попал я не куда-нибудь, а в древний род Еркатов, кузнецов и сталеваров. А сам, хоть и простой школьный учитель химии, но набил руку на процессах, которые любому коллеге-«попаданцу» пригодились бы. Что? Нет, я не готовился попасть в прошлое, что вы! Просто, таким образом подогревал у своих учеников интерес к предмету.

В результате стволы у первенцев здешней артиллерии, применённые Македонским и его полководцем Птолемеем Лагидом в битве при Гидаспе, имели стволы, выдолбленные из дерева. Потом-то мы научились ковать и высверливать стальные стволы, делать и притирать клиновые затворы, вот только во всём мире насчитывалось лишь трое мастеров, способных на такое. Да ещё процент брака поначалу насчитывал два затвора из трёх. И три ствола из четырёх.

Поневоле пришлось слегка «откатить» назад. Начать лить пушки из чугуна и бронзы, делать их дульнозарядными… А раз так, то и дымный порох сойдёт, делать его попроще будет. Хотя… Это для кого как. Я вот дымный порох делать так и не научился. Местный умелец нашёлся, Пигмалион сын Хирама, уроженец Тира. Он пытался повторить мой рецепт, а придумал дымный порох. И даже сам дошёл до способа его гранулировать. Правда, его подход к технике безопасности меня лично просто ужасал. Брали рабов, обучали и заставляли производить небольшими партиями. В случае взрыва — пострадавших работников просто заменяли.

Сначала он продал властям Нового города небольшую партию дымного пороха. Технологию литья бронзовых пушек их шпионы подсмотрели самостоятельно, так что попробовали и им захотелось ещё. Но Пигмалион и его компаньон Ильдар Экбатани рисковать не стали, они продали пунийцам технологию производства, продолжая наживаться на поставках дефицитнейшей селитры.

Конец оказался немного предсказуем. Сначала при дворе Александра Македонского в этих поставках обвинили меня, так что я даже успел побывать в застенках, еле-еле избежав пыток. А затем специалисты обеих сторон начали искать этих умников, в итоге «поделив по-братски». Карфагену достались сам Экбатани, оборудование и почти все специалисты. А нам удалось вывезти лишь самого Пигмалиона[7].

***

[7] Более полно эти события изложены в романе «Руса. Расширяя пределы».

***

Теперь обе стороны спешно вооружались. Причём, к моему немалому удивлению, пока что преимущество было на стороне «новгородцев». Оказалось, что именно они контролировали большую часть добычи олова и значительную часть — меди. Разумеется, эти прирождённые торговцы в чистом виде металлы старались не продавать, поэтому у них жила большая часть мастеров по литью бронзы. И сейчас лучших из них озадачили изготовлением пушек.

Да и с кораблями дела обстояли аналогично. Самые крупные корабли этого времени делали в Карфагене. А поскольку они не пускали никого в Атлантику, то они же обладали и опытом строительства самых крепких кораблей.

Спросите, при чём тут это? Так под пушки требуются крупные корабли с крепким корпусом. Здешние-то мастера раньше вообще мастерили сначала обшивку, и лишь затем кое-как укрепляли их набором корпуса. После того, как я поделился со здешними мореходами «секретом» косых парусов, это едва не привело к трагедиям. Здешним корабликам элементарно не хватало прочности корпуса, особенно в продольном направлении.

Постепенно корабелы набирались опыта. Выбирали более прочные и толстые элементы, заменяли «лёгкую» древесину на дуб и ливанский кедр, укрепляли конструкцию железными скобами, гвоздями и болтами. А затем даже рискнули начать строительство корабля с силового набора. Вот только… Это сказать легко! Здешние технологии обкатывались веками, поэтому мастера то и дело «стукались» о разные непредвиденные моменты. И любая «набитая» ими «шишка» тормозила и удорожала строительство.

Вот поэтому я, посоветовавшись с родственниками и ближайшими партнёрами, и рискнул отправить эскадру наварха Библиофила «пощупать за вымя» карфагенян. Глядишь, это чуть притормозит их подготовку к войне.

Ну и с выработкой тактики поможет. Мы же вообще ничего не знали! Наши пушки со стальными стволами способны отправить свои снаряды примерно на километр. Но при этом даже на шести сотнях метров во вражеский корабль попадал лишь один снаряд из трёх-четырёх. И это — у лучших канониров при слабом волнении. Увы, чугунное литьё даёт слишком «неровные» снаряды, да и порох у меня тоже не особенно стабилен по свойствам. Вот и получалось такое рассеяние.

А какие результаты у противника? Мы знали, что их пушки способны стрелять картечью и ядрами. Удалось установить, что они копировали наши бронзовые пушки, поэтому вес их чугунных ядер составлял пятую, десятую или двадцатую части золотого таланта[8]. Но как далеко они могли выстрелить? На какой дистанции начинали уверенно попадать? Как быстро они перезаряжались? Какое влияние на точность их канониров оказывала морская качка?

Всё это предстояло выяснить парням, которым я выдал каперский патент.

***

[8] Талант — мера веса. Золотой талант державы Ахеменидов, унаследованный Александром Великим в разное время соответствовал от 25,2 до 26 кг. В данном Цикле он принят равным 25.2 кг. Соответственно вес ядер — 5.04, 2.52 и 1.26 кг. Что лишь немногим меньше встречавшихся в реальной истории 12, 6 и 3-фунтовым чугунных ядер.

***

Дозорная бирема карфагенян резко развернулась и поплыла почти по ветру, изо всех сил помогая ему вёслами.

— Похоже, они нас тоже заметили! — с лёгкой усмешкой прокомментировал увиденное Идоменей.

— Вполне ожидаемо, — спокойно отозвался Библиофил. — Слепых в дозор не отправляют. Рассчитай курс и командуй. Задача — выйти «толстушкам» на «догоняющий» курс. Перед боем спустим паруса, перейдём на вёсла и атакуем замыкающего с кормы.

— Их ядра в два раза тяжелее наших снарядов. И у них по две пушки на корме, а у нас на носу лишь одна! — тихо заметил Идоменей.

— Зато наши пушки в разы точнее и раз в десять-пятнадцать быстрее стреляют! — парировал наварх. — К тому же мы атакуем их строем фронта с дистанции примерно в две с половиной — три стадий. Будет пять наших пушек против двух вражеских. Посмотрим, как им такое понравится!

***

Догнать дозорную бирему не вышло, она, как и пять оставшихся дозорных спряталась от корсаров за «толстушками».

— Бирем у них больше, на каждой по три пушки. В трусости моряки Нового города замечены не были… В чём же причина? Знают про наши пушки? — задумчиво пробормотал кормчий.

— Сам над этим голову ломаю! Может, конечно, и так. Но скорее всего, нам просто предоставляют возможность убиться об лавраки и бармбунары.

Судя по тому, что удавалось рассмотреть в подзорную трубу, версия вполне разумная. У лаврак было по восемь «тяжелых» пушек с каждого борта, и две «средних» — на носу и корме. Бармбунары имели по шесть «средних» пушек с каждого борта, одну «тяжёлую» на носу и две «средних» — на корме.

— Ладно, бой покажет! — решил Библиофил. — Начнём с книппелей[9]. Огонь!

***

[9] Книппель (нид. Knuppel — дубинка) — снаряд корабельной артиллерии во времена парусного флота. Снаряд предназначался для разрушения такелажа и парусов и состоял из двух массивных чугунных деталей (ядер, полуядер, цилиндров), соединённых железным стержнем или цепью.

***

Орудие глухо бумкнуло, и два снаряда, которые Руса называл «килограммовыми», вылетели из ствола, вращаясь вокруг соединяющей их толстой цепи. И прошли почти на тридцать шагов левее цели.

— Мазилы! Целиться надо лучше! — прошептал себе под нос Идоменей. Наварх комментировать выстрел не стал, дожидаясь пока не отстреляются остальные корабли. Однако их результаты оказались не лучше.

— Отставить книппели! — скомандовал Библиофил. — Стреляем фугасными!

Двадцать секунд спустя бахнул новый выстрел.

— Есть попадание! — доложил наблюдатель. — В корму, четыре локтя выше ватерлинии!

Командир не отреагировал, и корабли флотилии продолжили огонь. Каждые пятнадцать-двадцать секунд гремел новый выстрел, но далеко не все они попадали в цель. Часть снарядов зарывалась в воду, не долетев, некоторые пролетали над палубой, множество уходило в стороны. Но около трети пробивало корму и взрывалось в трюме «толстушки».

— Бум! — вскоре после седьмого попадания бухнул выстрел с кормы бармбунары, и ядро пролетело буквально в трёх локтях от левого борта флагманской биремы. Кто-то из моряков вскрикнул.

— Бам! — раздался второй выстрел, и ядро пролетело справа, но гораздо дальше.

— Продолжать огонь, сохраняя дистанцию! — скомандовал наварх.

«Без снарядов мы не останемся, запас большой!» — подумал он про себя. — «Но каждый фугасный снаряд обходится в семь тетрадрахм. Да и ствол, судя по результатам испытаний, выдержит всего три-четыре сотни выстрелов. Каждая минута боя золотой получается!»

Руса жаловался, что взрыватели срабатывают не одинаково. Один взрывается сразу же, пробив борт, другие успевают пролететь десяток-другой локтей, третьи вообще взрываются, пробив и второй борт. А около четверти — вообще не взрывается.

Наверное, поэтому, хотя в корму бармбунары было уже три десятка попаданий, никаких видимых изменений не происходило.

— Бам! — прогремел новый выстрел кормовой пушки. В этот раз они били не по флагману, а по ближайшей биреме. — Бум! — прогремел второй выстрел и ядро пробило борт биремы на высоте гребной палубы. Несколькими мгновениями позже пораженный корабль начал сильно забирать влево. Похоже, больше всего пострадали гребцы дальнего, левого борта.

— Продолжать огонь! Держать дистанцию! — твёрдо скомандовал он. На «подранке» вытащили вёсла, и корабль потихоньку отставал, вываливаясь из строя. Но отстали они не сильно. Судя по тому, что удалось рассмотреть в подзорную трубу, там ставили паруса, так что смогут следовать за остальными кораблями, держась слегка в отдалении. Разумно, кстати. Если отстанут сильнее, на подранка набросятся вражеские биремы.

— Да-дам-м-м! — грохнул грандиозный взрыв, и корма обстреливаемой ими «толстушки» исчезла, разметавшись на множество обломков. Оставшийся обломок опрокинулся на бок и начал тонуть.

— Продолжаем преследование! — скомандовал Библиофил. — Огонь на догоняющем курсе с дистанции в две стадии!

***

Бой вышел тяжелым для обеих сторон. Осознав, что «толстушки» уязвимы с носа и кормы для точных и скорострельных пушек корсаров, карфагеняне начали стараться поймать их биремы под бортовой залп, да и их парусно-гребные корабли тоже вмешались в бой, превратив его в свалку.

Когда одна из наших бирем подставилась под выстрел картечью и «выкатилась» из боя, Библиофил скомандовал отход. К этому моменту им удалось зажечь вторую бармбунару и утопить ещё две биремы противника, так что их не преследовали.

— Извини, Руса, мы без добычи! — виновато сказал он мне при встрече. — Да и две трети груза они смогли довезти, лавраки-то целыми остались.

— Ничего, за битого двух небитых дают! — зло усмехнувшись, припомнил я подходящую поговорку. — Четыре корабля вернулись, люди опыта набрались… А они вас теперь бояться будут!

***

В статах с прошлой книги появились алюминиевая бронза, книппели, фугасные снаряды, электрический четырёхколёсный броневик, руль и винты у самоходной баржи.