Русалка

- Па, а мама была твоей первой любовью? - Вовка недовольно выковыривал варёный лук из супа. И зачем мама его вечно везде кладет? Мерзкий, похожий на медузу и абсолютно невкусный.

- Хватит ковыряться в тарелке - отец быстро черпал щи большой ложкой.

- Не люблю лук... Зачем его везде класть? - Вова аккуратно сдвинул улов к краю тарелки.

- А ты не увиливай! - мама положила последнюю вымытую тарелку на стол и развернулась, вытирая руки вафельным полотенцем - Ну и кто она? Твоя первая любовь - глядя на её лицо, Вова понимал в кого у него такая хулиганская улыбка.

- Сашка Крылова - отец отодвинул пустую тарелку в сторону - Нам было по десять лет и она была той ещё задирой. Все драки во дворе начинались с ее подачи. Мы были настоящей бандой - на усатом лице отца растянулась улыбка. Радио с восторгом вещало о какой-то перестройке и как улучшится их жизнь при реформах. Вовка ничего не знал о перестройках, только то, что отец в день получки приносил мешок гвоздей под недовольный взгляд матери и то что люди на рынке менее охотно меняют гвозди на продукты. Сначала они ходили меняться в соседний Совхоз, но позже он разорился и менять гвозди стало сложнее. Мама устроилась поварихой на пол ставки и с едой стало проще, но ненавистный лук все равно клался во все блюда, что готовила мама.

- В десять лет любви не бывает - фыркнула мама.

- Бывает - улыбнулся отец в ответ - Самая наивная и глупая, но бывает. Ладно, спасибо за обед - он поднялся из-за стола, чмокнул мать в щеку и поставил тарелку в раковину. Мама ушла провожать отца в коридор, а Вовка в это время под шумок собрал остатки лука и незаметно выкинул его окно. Стайка голодных голубей мигом прилетела разорять неожиданно прилетевший подарок судьбы. Мама вернулась и пошла домывать посуду.

- Я сегодня задержусь, в столовой будут проводить "мероприятие" - мероприятиями мама называла все праздники, что проводили после официального закрытия столовой. Ради них Вовке пришлось переводиться на вторую смену в школе, но честно говоря, он был этому даже рад. Лишняя возможность подольше поспать и погулять перед уроками. Правда все его друзья остались на первой и встречаться с ними получалось реже. Вова взял рюкзак, сменку и ушел на час раньше чем ему было нужно, в надежде застать кого-нибудь из знакомых во дворе. Детская площадка встретила его пустотой и скрипом ржавых петель. В одиночестве мальчик покачался на качелях, выводя нудное скриииип на весь домовой колодец. Никто из ребят так и не пришел. От скуки Вова решил прогуляться до пруда у соседнего дома. Скульптура "Доярки после работы" все также встречала его у входа в небольшой сквер. Сразу за статуей находился небольшой пруд. Он спустился ниже, цепляясь пальцами за траву и уселся у самой кромки. Неуклюжие утки топтали соседний берег, смешно переваливаясь на своих ластах.

- Ты бы поосторожнее тут шастал. Я слышала тут девочка утонула пару лет назад - Вова аж подпрыгнул от неожиданности, услышав за спиной девчачий голос. - Небоись, свои - девочка плюхнулась на траву рядом с ним и протянула руку - Шура - ее рука была очень горячей. На тонкой длинной шее болтался кулон в виде глиняного горшка, в который обычно заливали масла. От ее кулона пахло травой и тиной.

- Я Вова - мальчик легонько сжал маленькую ладошку.

- Прогуливаешь? - хитро спросила Шура.

- Вечерняя смена - отрицательно мотнул головой Вова.

- А я прогуливаю - широко улыбнулась девочка.

Утки начали наперегонки влетать в водную гладь, разгоняя волны.

- Ставлю значок, что вон та жирная вылетит раньше всех - Шура пихнула Вовку в бок, привлекая внимание к селезню у самой кромки. С этого вечера Вове больше никогда не было одиноко. Пару раз в неделю, маясь от безделья они встречались у "Колхозницы" и вместе бродили по двору, устраивая небольшие шалости над прохожими. Шура научила его приклеивать нитку к копейке и вынимать из автомата с газировкой. Вова соорудил для нее рогатку и они пускали маленькие камушки в пруд. Годы шли, Вова рос. Шура все такая же бойкая вытянулась и расцвела. Его глупая и наивная влюбленность крепла. Он заканчивал школу и они вместе с Шурой решали куда дальше пойти учиться. В августе 1988 года Вовке пришла повестка. Шура рыдала у него на плече и просила не ехать, но назад пути уже не было. Спустя долгие и тяжёлые два года Вова вернулся, без ранений, но сломленный морально. Его нервировали громкие звуки и собачий лай. Угнетала жара и горячий и воздух, витающий над асфальтом. Страна, отправившая его на чужбину воевать развалилась на части. Ночью было опасно выходить на улицу. Пока Вовы не было, мать подкараулили у столовой в день получки. Хоронили ее без его ведома в закрытом гробу. Отец сильно постарел после этого. Едва переставляя худые ноги он просил сына выйти с ним во двор, опасаясь бандитов. С Шурой они так и не увиделись. Прошел ещё год. Двор начали благоустраивать. Жаркой ночью Вова ходил вокруг берега, смотря на сгруженные бетонные плиты, которые должны будут окольцевать пруд.

-Ты бы поосторожнее тут шастал - услышал он знакомый голос за спиной. Сердце забилось в районе горла. Шура все такая же красивая, стройная и статная стояла за его спиной с хитрой улыбкой. Он не мог выпустить ее из объятий всю ночь. Кувшин на ее груди все также пах тиной и травой. Вова вдыхал этот запах полной грудью. На рассвете Шура поднялась, отряхнула руки о платье в горошек и грустно сказала - Мы больше не увидимся. - и ушла, не обернувшись, не попрощавшись.

Вова запил. По черному, не просыхая, он заливал дешёвой водкой дыру, оставшуюся после ухода Шуры.

- Володя, кончай дурить - наконец вышел из себя отец, отнимая у него бутылку. Вова только сейчас заметил какой седой он стал. - Поднимайся и пошли! Ты должен мне прогулку - отец вышел, унося с собой бутылку. Через пару часов помятый и слегка протрезвевший Вова помогал отцу спуститься с лестницы во двор. Огромный экскаватор рыл дно осушенного пруда, пока не замер. Под громкие крики строителей вся техника остановилась. Пара рабочих выбежала к ковшу, посмотреть на находку. Отец вытянулся на носочках, близоруко щурясь.

- Пошли, посмотрим поближе - потянул он Вову за руку. На дне ямы, оставшейся от ковша экскаватора лежала груда костей, завернутая в остатки платья в горошек. Под маленьким, размером с кулак черепом покоился кулон кувшинчик. Вова был уверен, он пах травой и тиной.

- Сашка... Крылова... - просипел отец - Нашлась так-и, Сашенька…-