Русалка Асфальта

Все события данного художественного произведения происходят в вымышленном фантастическом мире. Любое сходство реальности книги с нашей реальностью является случайным.

* * *

Читатель, соблюдай правила дорожного движения. Недаром существует крылатое выражение, что они «написаны кровью». Счастливого пути!

1.

Прохладная балтийская вода колыхалась на уровне груди, ветер трепал мои длинные влажные волосы. Вытирать их не имело смысла.

Больше ничего не имело смысла. Ведь все эти годы мать мне лгала…

Никакая я не русалка!

– Ты не русалка, Ладиса, – торжествующе глядя на меня с края пирса, произнес Игорь. – Ты самая обычная девушка! Твоя мать все выдумала!

Я задрожала.

Я всего лишь человек. Двуногая.

Никто.

Вдоволь насладившись крахом всей моей жизни, всех моих иллюзий и, главное, своей правотой, парень протянул мне руку.

– Надеюсь, купание привело тебя в чувство. – Зубы у него были белыми, кудри светлыми, а вот душонка…

Слишком поздно я узнала ее цвет!

Я доверила ему свою тайну, а он…

Он столкнул меня с пирса!

И вроде бы ничего. Ничего не случилось. Я не превратилась в морскую деву с русалочьим хвостом, а гигантский водоворот не затянул меня в бездну...

Я могла больше не бояться воды.

«Спасибо», Игорь.

Всхлипнув, я схватила парня за рукав пиджака, впилась ногтями в запястье. Затрещала ткань; жаль – не его кости.

– Ты… ты что делаешь?! – запаниковал он.

Сейчас узнаешь, подумала я. Для того, чтобы глумиться надо мной, ты выбрал слишком неустойчивую позу, Двуногий…

– А-а! – Игорь вскрикнул, когда я сдернула его в воду, забарахтался, ругаясь и проклиная меня.

Ничего. Купание и тебе на пользу пойдет.

В горле что-то дрогнуло, на глаза навернулись слезы.

Чтобы не разрыдаться, я побежала к берегу.

Да, лучше бы… лучше бы я превратилась, чем этот позор! Сегодня весь мой мир рухнул. Игорь разрушил то, во что я верила все восемнадцать лет.

2.

Восемнадцать лет назад моя мать со мной на руках сбежала из моря, отказавшись от русалочьего хвоста. У нее была сила и власть. Её слову повиновались ветра.

Но всему этому она предпочла обычную человеческую жизнь.

А я… я тогда была слишком маленькой. И меня никто не спрашивал.

Мама с детства внушала мне:

– Не приближайся к воде. В тебе течет русалочья кровь, а вода может разрушить заклятье, сделавшее нас людьми.

– Неужели под водой нам так плохо жилось? – не раз задавалась вопросом я.

Отвечала мать почти всегда одинаково:

– Я мало, что помню. Ведьма много взяла с меня за то магическое заклятье, что сделало нас людьми. В уплату пошли даже воспоминания. Но нам нельзя туда возвращаться!

Почему нельзя, думала я в шесть лет, шатаясь по нашей комнатушке в поисках хоть какой-то пищи. Там хотя бы тунец, треска и дары моря, а здесь что?

Жить среди людей у нас с мамой не очень-то получалось. Она боялась всех и всего. В каждом встречном подозревала охотника на беглых русалок, готового накинуть на нас свою сеть и утащить в океан.

И вот жуткая семейная легенда оказалась нелепой байкой.

Шуршали волны, утопали в песке гранитные валуны. Гремела музыкой летняя веранда ресторана. Оттуда на нас пялились Двуногие. Кто-то до сих пор снимал на телефон. Нашли себе бесплатное шоу, блин!

Мокрое платье липло к телу. Над заливом плыли свинцово-серые тучи. Скоро стемнеет, станет совсем холодно, еще не хватало простыть.

Это русалки не болеют, а люди – еще как...

– Ладиса, стой!

Игорь догнал меня.

– Так было надо, понимаешь?

Парень выглядел жалко и нелепо. Один ботинок он потерял в волнах. Но я не пожалела его. Слишком велика была моя боль.

– Это не я придумал!

– Отвали от меня!

– Психолог так сказал сделать!

– Ты раскрыл мою тайну психологу? – перебила я.

– Не тайну, а проблему. Нашу общую проблему. Ты боишься воды и много чего еще. Это ненормально, и вот есть такая методика…

– А если бы я превратилась?

– Что? – парень хлопнул глазами.

– Что бы ты делал, если бы оказавшись в воде, я превратилась в русалку?!

Обиднее всего, что я даже не могла разобраться, от чего я так зла на него. От того что он открыл мне глаза на действительность? Или от того каким способом он это сделал?

Не дождавшись ответа, я отвернулась от него и побрела к шоссе.

– Ну и дура! – крикнул он вслед.

За мной не пошел. И не надо!

Мою грудь сотрясали рыдания. Чтобы хоть немного успокоиться, я сжала подаренный матерью амулет. Кусок янтаря на цепочке.

– Янтарь живет в море, но не тонет в соленой воде, – сказала она, повесив амулет мне на шею. – Доченька, это украшение приносило мне удачу во время охоты на морских драконов. Пусть оно помогает и тебе.

Сладкая ложь, сказка со вкусом тлена…

Зачем ты лгала мне, мама?..

Я вышла к шоссе.

Возле бетонного короба остановки ждал запоздалых пассажиров автобус.

«Икарус». Старый, облезлый, с прогорклым дизельным выхлопом. Я разбиралась в марках авто лучше, чем в сортах мяса. Из магазинов, откуда мама таскала продукты, журналы она приносила куда чаще, чем нормальную еду.

Особенно она любила читать про автомобили. Тачки были ее страстью. Причем не шикарные, а любые, главное, чтобы с мотором. Необычное хобби для бывшей русалки, верно?

Наша необычность всегда согревала мне душу.

Но оказалось, что все было бредом!

Внутри автобус выглядел еще хуже, чем снаружи. Занавески – лохмотьями, в проходе – бумажный сор. Ряды ободранных кресел напоминали зубы дракона: не слишком чистоплотного и разборчивого в выборе пищи. Водитель спал.

Я кашлянула.

– Простите.

Мужчина хмуро посмотрел на меня.

– Мы доедем до Питера? – Я сжалась под его взглядом.

– Доедем. Если получится.

Сомнение в его голосе мне не понравилось. Как и сам автобус. Но я не хотела оставаться на берегу ни одной лишней минуты!

Я поспешила вглубь салона. Народу было мало, но я заняла последние места, чтобы оказаться подальше от любопытных глаз.

После того, как Игорь открыл мне правду, я лишилась тех крох уверенности, которыми обладала. Раньше я верила в скрытую во мне русалочью силу. Во что же мне верить теперь?

Приеду, спрошу у мамы.

И еще много, о чем спрошу. Почему мы годами не выходили из дому? Почему так остерегались людей? Почему похоронили себя заживо в четырех стенах?

Довольно с меня сказок.

Нужно что-то со всем этим делать!

3.

Раскат грома вышиб меня из сна.

Сердце билось перепуганной рыбешкой. Вспышки молний подсвечивали ночь, за окном ревела буря. Как? Неужели я заснула?

Одна! В этом жутком автобусе!

У меня точно пустая башка…

Я огляделась.

Ну вроде жива. Сколько же я проспала?

Потянулась за телефоном. И запоздало поняла, что он остался на берегу вместе с моей сумкой. Вытянув шею, посмотрела поверх кресел и…

У меня отвисла челюсть.

В передней части автобуса, прямо в проходе, пылал огонь.

– Э? – я протерла глаза. Может почудилось?

Нет. Костерок на листе стали. Дым шел в открытый потолочный люк. Над огнем грели ладони пассажиры.

Ручейком журчали голоса:

– Говорят, неделю назад автобус пополам разорвало.

– Обычно они по ночам и нападают.

– Если сдернут ботинки, то точно хана!

– А если туго шнурки завязать?

Я замерла, не зная, что и думать. Открытый огонь в салоне автобуса. Двуногие совсем спятили. И куда только смотрит водила? Или это типа нормально?

Неужели мне одной не по себе от происходящего?

Решила приблизиться.

Двуногие продолжали трещать о своем. Подле костра на газетке валялся осьминог с дрожащими маслянистыми щупальцами. Я уставилась на него, и вдруг один из болтливой компашки, пацан в джинсовке спросил громко:

– Проснулась, сестра-пассажирка? Есть хочешь? – В руках у него был нож.

Тут меня и проняло.

Взвизгнув, я полезла через кресла и спящих людей. Иначе бы мне пришлось скакать через пламя. Я бросилась к водителю, но того костер посреди автобуса ничуть не смутил.

– Ну и что? – спросил он.

– Как что? – возмутилась я.

– У нас пассажирка забуксовала, – сообщил водителю подоспевший пацан.

– Да? – Мужчина снова внимательно посмотрел на меня. И, кажется, не нашел в моем взгляде понимания, так как вздохнул и сказал: – Жаль. На этих проклятых километрах каждый человек на счету. Столкновение вот-вот произойдет.

– Столкновение? – я все еще не понимала. – О чем вы?

– Столкновение, авария. Мы вот-вот попадем в аварию и нам придется сражаться за свои жизни, – не глядя на меня, пояснил мужчина.

– С кем сражаться? – все еще тупила я, уже интуитивно догадываясь, что вокруг меня медленно завихряется какая-то лютая жесть.

– Со стихией, с монстрами, а может с другими движителями, – проворчал водитель, всматриваясь в подсвеченный фарами мрак. – Откуда мне знать, пассажирка?

– Может тогда лучше остановиться? – не подумав ляпнула я.

– Что-о?

– Не надо, – заверещал пацан, вставая между мной и водителем, которым буквально прожигал меня глазами. – Не высаживайте ее!

– Ладно, – фыркнул мужчина. – Благодари заступника своего, пассажирка. Если бы не он, то точно бы вышвырнул тебя вон. От твоей идеи один шаг до дезертирства. Или ты на Обочине сдохнуть хочешь?

Я ничего не поняла, но выцепила главное:

– Я жить хочу!

– Найди ей дело, – скрипнул зубами водитель и перестал обращать на меня внимание.

Пацан метнулся куда-то, вернулся с обрывком ветоши.

– Протирай окна! И шевелись, покрышки кусок! – всучив мне тряпку, обозвал меня он.

Я попыталась возмутиться, но автобус вильнул и меня вместе с ветошью ссыпало по ступеням к двери. Я ничего не понимала. Что происходит? Что за Столкновение? Почему Двуногие так странно ведут себя? И чего от меня хотят?

Некоторое время я послушно возила тряпкой по окошку внизу двери.

Но затем…

Снаружи автобуса появилась, гхм, попутчица.

Девушка. Она словно выползла из-под колес и повисла на двери, впившись в стекло когтистыми пальцами. Широко распахнутые глаза источали зловещий оранжевый свет. На худые плечи ниспадала грива волос из потемневшей медной проволоки. Но главное…

У нее был хвост!

Русалочий. Роскошный.

– Твою ж! – закричала я, замахиваясь на русалку тряпкой. Не знаю, что мною двигало: страх или глупость. Моя реакция попутчице пришлась не по нраву. Плавниковое опахало стегануло по двери, заставив металл простонать.

– Нападение!!! – завопил пацан.

Водила резко сбросил скорость, и хвостатую попутчицу сорвало в омут шоссе.

Пассажиры приникли к окнам.

– Аварийщики! Справа и слева!

– Абордажить будут!

– Их больше десятка!

Было слишком много дождя, чтобы что-то понять.

В затопленном асфальте мелькали плавники. Русалки плыли в шоссе, точно в реке, а наш автобус скользил по его поверхности подобно стальной водомерке.

Мой разум отказывался внимать глазам.

– Это… это что такое вообще? – я схватилась за голову.

– Столкновение, – прорычал мужчина, остервенело вращая руль.

– А-а-а! – закричали на крыше.

– Задраить люки! – опомнившись, приказал водила. И завопил на меня: – Какого спрута ты меня отвлекаешь?!

А я что?

Я ведь его предупреждала!

Слишком поздно. Из открытого люка в чрево автобуса, словно в кастрюлю с обедом, заглянула еще одна русалка. Ее глаза светились как фары.

Она зарыскала ими в поисках жертв.

Запнулась на мне. Скользнула в салон.

И упала в костер. Зашипело!

– Бей тварь! – заорал пацан, кидаясь в атаку.

Но за ней в люк уже проникала другая, третья, четвертая…

И началась бойня.

В реве мотора крики слились в непрекращающийся вопль.

Русалочьи хвосты вились подобно змеиным, позволяя нападавшим перемещаться с поразительной быстротой. Русалки атаковали в прыжке, пуская в ход и когти, и зубы, но и пассажиры не терялись. Изумляя силой, они вырывали с корнем кресла и, отмахиваясь ими от монстров, вышвыривали поверженных тварей из разбитых окон.

А я так и сидела у двери, боясь пошевелиться. Я ничего не понимала.

В какой-то момент пассажиры сбились в кучу вокруг водилы, прикрывая его своими телами, словно только от него одного зависела их жизнь. И я даже начала верить в победу экипажа автобуса, пока водитель вдруг не уронил башку на руль: в его шею вонзился гарпун. Лезвие было пущено спереди, оно пробило лобовое стекло.

Оставшийся без хозяина руль совсем обалдел, автобус завилял на дороге точно собачий хвост. В толкотне меня буквально вдавило лопатками в двери, кажется, только чудом я не вышибла их. Раздался треск, словно в днище «Икаруса» вогнали гигантский консервный нож.

В образовавшийся пролом ворвалась вода, перемешивая тела людей и нелюдей. Прозрачная как слеза; ее было намного больше, чем мог бы вместить в себя ливень.

Вдохнуть я успела.

И даже не выдохнула, стукнувшись макушкой об потолок, когда салон оказался полностью затоплен водой. Сберегла в легких драгоценный запас.

Для чего?

Чтобы выжить, блин!

Вокруг парил мусор, обломки пластика, чьи-то ботинки: шнурки словно щупальца.

Надо валить отсюда, подумала я.

И тут ко мне метнулась тень.

Это был монстр.

Мужской торс вырывался из русалочьего хвоста точно из рыбьей пасти. Рыжие волосы, алые серпы плавников. Усы как у сома: тонкие, длинные...

И взгляд. Пронзительный. Дикий.

Какая злая ирония…

Стать жертвой сородича. Хотя какой мне этот монстр сородич?!

Несколько мгновений мы глядели друг на друга, а затем он ударил меня, вытолкнув из автобуса, который погружался все дальше в водяные глубины шоссе.

Вытолкнул вместе с дверью, которая только протестующе хрупнула, возмущенная столь бесцеремонным обращением.

Сомоусый монстр спас меня?

Зачем?

Не поняла.

Секунда – и я тоже ухнула вниз. И чем глубже я погружалась, тем шире делалась пропасть, тем дальше становились заросшие водорослями скалистые берега обочин.

Нет, на дно нам явно не надо. Да, и есть ли дно у этой бездны?!

Жжение в груди погнало меня вверх.

Выплыть...

Я должна выплыть…

И, наверное, все-таки выплыла бы.

Не врежься в меня шина.

Гигантская, из темной заскорузлой резины. Она вынырнула из глубины подобно медузе. От испуга я выдохнула. И только тут с ужасом осознала кем могла быть моя мать.

Русалкой асфальта.

* * *

Несколькими часами ранее

Ладони у него были большие и теплые, но на всякий случай Игорь завязал мне глаза моим любимым шелковым шарфом.

– Не подглядывай, испортишь сюрприз, – сладким голосом предупредил парень.

– Хорошо, – заверила его я, очарованная его галантностью.

Как это романтично – сюрприз!

Так принято у Двуногих. Ни раз и ни два я видела подобное по телику. Принц дарит своей принцессе колечко с камушком или шоколадку.

Мой первый в жизни сюрприз будет особенным!

Ведь его собирается преподнести Игорь, мой избранник.

Когда сквозь шум мотора послышались звуки прибоя, я заволновалась

– Игорь, а куда мы едем?

– Не бойся, тебе понравится!

Хм, подумала я. А вдруг и вправду понравится?

Когда он вывел меня из машины, вода шумела уже совсем рядом.

– Не снимай шарф! – в очередной раз предупредил Игорь и осторожно повел меня по хрустящей гравием дорожке.

Ноздри защекотали ароматы специй, запахи еды. Что-то совсем рядом жарили на углях. Вкусно, конечно, но шорох волн был все ближе.

Это напрягало.

– Куда ты ведешь меня, Игорь? – не выдержав, я все же потянулась к повязке, но он опередил меня.

– Сюрпри-и-из!

Свет залил глаза. Ресторан, веранда в гирляндах лампочек. На белом полотне скатерти кушанья под хрустальными колпаками.

При взгляде на них меня прошиб пот.

– Прошу к столу.

Я задрожала. Совсем рядом, в метрах двухстах плескал волнами Финский залив, но не меньшая опасность сейчас была куда ближе.

– Игорь, это рыба.

– Ясное дело, – парень мне подмигнул. – Ресторан-то рыбный. – И, лучась хитрецой, продолжил: – Ты посмотри какая вкуснятина. Палтус в карамельно-сливочном соусе, дорадка на луковой подушке, стейки из лосося. Икра точно белужья? – цапнул глазами официанта.

Тот важно кивнул, а я почувствовала, что меня вот-вот вывернет.

– Что с тобой, Ладиса? – мой спутник прищурился.

– Я… я не буду…

– Почему, крошка?

– Мне нельзя.

– Почему? Неужели у тебя аллергия?

– Да, – ухватилась за подсказку я, запоздало осознав, что в его голосе нет ни капли сочувствия. – Аллергия.

– А может просто мама не разрешает?

Вопросом ударило под дых. На миг я растерялась. Сверкала карамель, сияла брюшком дорадо. Совладав с собой, я спросила:

– А причем здесь моя мама?

– Может, потому что знаю я откуда ноги растут у твоей липовой аллергии? Или, вернее сказать, хвост?

В тишине отчетливо слышалось пение волн.

– Зачем ты привез меня сюда, Игорь?

Во мгле сердца искрануло. Неужели подлый Двуногий вздумал надо мной посмеяться?

– Я хочу спасти тебя, Ладиса.

– От кого?

– От твоей сумасшедшей матери.

– Не смей так про нее!

– Она держит тебя при себе, скармливая нелепые сказки. Сама чокнулась и тебя с ума сводит. И я вытащу тебя из этого капкана!

Поймал за руку, не дав мне уйти.

– Пусти.

– Ты не русалка. И никогда ею не была…

Я вскрикнула, когда он схватил меня за волосы.

– Помогите! Помогите мне!

К нам шагнул официант. Прохлопал что-то губами и тут же поймал передником комок смятых купюр.

– Не шуми.

Над пляжем орали чайки. Вспахивая песок каблуками, я молила о пощаде. На веранде люди снимали нас на телефоны, но никто и не думал мне помочь.

– Не надо, Игорь! – кричала я. – Мне нельзя!

– Для твоего же блага стараюсь, дуреха… – парень волочил меня за собой.

– Я превращусь, не надо!

Пирс сколоченный из грубых щепастых досок был словно висельный помост, а Игорь, одержимый желанием доказать свою правоту, словно палач...

В голове звучало последнее предостережение мамы, которое я услышала незадолго до нашего с ней расставания:

– Тебе нельзя возвращаться в тёмные русалочьи воды, Ладиса. Иначе жажда убийства заменит тебе разум. Чудища проклятых глубин станут отдавать тебе приказы, и ты не посмеешь ослушаться их...

* * *

С самого детства я жадно внимала историям из фрагментов материнских воспоминаний о покинутом нами мире. Говорила мама всегда разное, но смысл был один: мы – русалки, мы – особенные, в наших жилах течет кровь дарующая нам право укрощать волны и повелевать ветром.

Да, однажды некие чудовищные создания поработили нас, но когда-то мы были свободными, жили в роскошных подводных дворцах, нам принадлежали сокровища погибших кораблей, и вообще все было клёво, пока из-за чудищ не стало плохо, но мы с мамой и тогда не растерялись, а сбежали в мир людей, вырвавшись из-под контроля чудовищ. В этом нам помогла ведьма. Правда, её заклятье, сделавшее нас людьми, потребовало соблюдения массы условий. Из-за него мне не дозволялось играть с другими детьми, ходить в школу, пить из лужи и много чего ещё…

Особую опасность представляла вода. У мамы не было ни малейшего сомнения в том, что контакт с морской водой мгновенно разрушит ведьмино заклинание и вернет нарушительницу запрета в русалочий мир.

Так мы и жили, спрятавшись в хрущёвке на окраине Питера.

Пока в мою жизнь не ворвался Игорь…