Русские идут! Русские идут!

Практические занятия по морской практике в Североморском Учебном центре ОФ ведёт Боцман Петрович. То есть по каким-то официальным документам (которых подавляющее большинство в глаза не видело), в присутственных местах и на торжественных церемониях по табельным дням, – это Иван Петрович Благоволин, главный корабельный старшина ВМФ РФ, а в Объединённом флоте ещё более торжественно, - Senior Chief Petty Officer… По этому поводу друзья и сослуживцы за глаза называют Петровича Сеньором, а особо бесстрашные личности из батальона обеспечения – даже Сеньором Помидором!

Но для всего Североморского УЦ, и для тех девчонок, что прошли через его занятия, и для его закадычных дружков, – таких же фанатиков моря и морской службы из других Учебных центров – да как бы не для половины Объединённого Флота, он был, есть и навсегда останется Боцманом Петровичем. И живёт он, свято блюдя завет Степана Осипыча Макарова: «В море - дом!». И квартирует не на берегу, а на блокшиве, – бывшем «Поющем фрегате», который был в своё время списан, сдан в разделку и брошен в какой-то бухточке – и только потому уцелел в Войне Первой Волны… Сейчас остов намертво пришвартован к остаткам пирса, – а всё–таки в море!

Да, конечно, канмусу, – наследницы, аватары боевых кораблей прошлой Войны. И есть у них и память, и умения, и качества боевые их кораблей… И всё же не просто так в курс боевой подготовки Дев Флота входит «оморячивание» на уцелевших и заново построенных парусниках. Чтобы привыкли девочки встречать Океан вот так, - лицом к лицу. Не за стальными, броневыми бортами своих кораблей, а с клотика грот-мачты или с нока реи. И увидеть своими глазами, как выгибается парус под напором пассата… И понять: Океан - стихия, неприрученная и непознанная. И выйдя в Океан, бросив ему вызов, - отнестись к нему с уважением.

И потому растит Петрович из девчонок, – моряков, хоть и не в открытом нынче море, а на «пятачке» между Кильдином и Цыпнаволоком; и не на реях «Седова» или «Крузенштерна», а под парусами баркентины «Надежда». Построенной в Финляндии по репарациям в конце сороковых, а в лихие девяностые превращённой в плавучий ресторан на Северной Двине, – и потому уцелевшей. Канмуски по почтенной флотской традиции называют его «драконом» - особенно забавно это звучит у японок, – но Петрович не обижается; да разве можно обижаться на ЭТИХ девчонок? Пройдёт выпуск; пройдёт время; девчонки уедут на ВОЙНУ, – и списываясь друг с другом, – по электронке ли, или письмами обычными, – обязательно спросят:

- Не в курсе, как там наш Драконыч?

… Раз в полгода для преподавательского состава Учебных центров ОФ устраивают двух-трёхдневные семинары, официально, – для повышения квалификации и обмена опытом; собираются по очереди в разных Учебных центрах. Отдельно собираются офицеры–преподаватели; отдельно – их ассистенты, руководители практических занятий, такие старшины и петти-офицеры, как Петрович; собираются отдельно, каждый по своей специальности… И с лёгкой руки Петровича в группе морской практики, где собрались не очень молодые, очень профессиональные и очень влюблённые в море люди, перед отъездом по месту служба устраивается Otvalnaya. Те редкие посторонние, кому посчастливилось попасть на это мероприятие и уйти оттуда живыми, описывают всё происходящее слогом гомеровским...

...Есть у Петровича слабость, – а кто из нас не без греха? И настигает она его в самый неподходящий момент, - например, на палубе «Надежды» в разгар трудового дня. Тогда минут на десять (какое бы не было на море волнение, шторм, ливень, жара под сорок…) Петрович столбенеет, глаза его стекленеют, губы беззвучно и совершенно несообразно шевелятся, – и наконец, он выдаёт:

Как бермудский их народ,

Рассадили огород!

Куда хошь могишь пойтить,

Чего хошь могишь купить!

Родив очередную нетленку, боцман тяжело вздыхает, понуряется и отправляется искать по закоулкам баркентины самых хитропопых курсанток, заныкавшихся в чаянии Большой Приборки…

…А недавно, да вот совсем на днях, – вызвал Петровича, совсем неурочно, начальник Учебной части Центра кап-раз Смирнов Игорь Николаевич; большой человек, перед ним и Петрович, и преподаватели, и начальники циклов, – все по стойке «смирно» стоят! Вызвал, присесть предложил, о всяких пустяках поспрашивал, – а потом улыбнулся странно и говорит:

- Ну, Петрович, скоро новый набор нам принимать, и будет он расширенный… и необычный. А-а, закряхтел, значит слышал уже?

- Да мало ли люди что скажут, товарищ капитан первого ранга, может, всё то, – слухи всякие да вздор?

- Нет, не слухи и не вздор; вот смотри сам, – и на стол ложится стопка фотографий.

Перебирает их Петрович, смотрит… Долго смотрит. Молчит.

- Что же, Игорь Николаевич, значит, - правда?

- Значит правда, Петрович. И тебе ИХ, – вот ЭТИХ, – учить узлы морские вязать да рифы брать … Если откажешься, рапорт напишешь – поймём, место на берегу хорошее подберём. А если возьмёшься, – то обратно смайнать не получится, дело уж серьёзное больно. Думать будешь?

- Никак нет, товарищ капитан первого ранга. На берегу, – что же, дело хорошее, да только мне без моря не жить; ни мне, ни дружкам моим со всех пяти океанов. Так что учу я нынче вязать узлы морские девчонок, – Дев Флота; придётся и этих учить, – Дев Океана…

***

- О! Ба, а ты здесь какими судьбами, Петрович?!

- Здравия желаю, товарищ капитан первого ранга! Ну, вот как в прошлом году в Боронгане мы во всё это дело вляпались, так я тут и принайтовился. Конечно, не Териберочка родная, не наш «поющий фрегат», но ничего. Жить можно… Только жарковато, да зимой снега не дождёшься… Какая тут, к лешему, зима, – так, название одно! И с едой беда… Не, товарищ каперанг, пожаловаться не могу – кормят и от пуза, и вкусно, стараются коки здешние, молодцы! А всё равно душа своего, русского просит…

- Ну, Петрович, не стони, – я порядки флотские знаю. Будет тебе и хлебушек чёрный, и селёдочка посола нашего, беломорского… и трешшочка в фольге запечёная, да с лучком, да с перчиком, да с солью… А, трескоед? И «шило», в нужной пропорции разведённое… Небось, здесь джин с тоником из ушей уже льётся, а? Всё будет… А ты мне вот что скажи, раз здесь старожил уже, – каково начальство тут у вас, адмиралы? Я же сюда от Российского флота в группе по обмену опытом прибыл, мне им первыми представляться да проставляться… Я про них много чего и читал, и смотрел, и слышал, – ну а ты их через день видишь...

- Оё, товарищ каперанг, вы с ними поаккуратней. Скажу так: из своего ангара много не увижу, но, - мужики. Оба. Да только чуть слабину дашь, – схрумтят и косточек не оставят! Оно и правильно, – тут у нас, что на Тиниане, что на Сайпане, и людей, и нелюдей по делам ценят, да на дела смотрят, а всё ж таки вы с ними поаккуратней.

Японец, – тот молчит, молчит, – да слышит всё, что надо, и даже что не надо. Его сначала свои прозвали, а теперь все Марианы так и зовут, – Молчаливый адмирал. А уж «Бешеный Джеки», - ой хитрю-ю-ю-щий мужик! Как заведётся, – царя за Советскую власть сагитирует… Но и за себя постоять тоже надо. Если в себе и поступках своих уверен, – стой, не сбивайся, не проси пардону, здесь этого не любят. Вот так и живём, Игорь Николаевич – и мы, и девчонки наши, и такие, и этакие. Живём, воюем, с Океаном говорим да дочек его уму-разуму учим.

- Ну а ты здесь кем, боцман? Ведь пристроился, по глазам вижу! Что, и здесь паруса ставить да узлы вязать учишь, а?

- Зампотехом я здесь, товарищ капитан первого ранга. Нашёл своё призвание, можно сказать!

- Зампоте-е-е-х?! Это по какой же технике ты заместитель, Петрович?

- А вы, Игорь Николаевич, пока в бунгало гостевом заселитесь, пока формальности с пропуском-допуском утрясёте, пока на довольствие встанете, а там обед, адмиральский час, сиеста… потом всей группой начальству здешнему да штабу представляться будете… А к восемнадцати ноль ноль милости просим и вас и всех наших на Берег Встречи, на Площадку Первого Костра. Там и девчонок всех увидите, кто не в рейде, в Патруле или на тактике, и народ постарше подтянется… Там и вся моя техника. А куда идти, – любой маринер подскажет да проводит. Всё парням развлечение… Только, товарищ капитан первого ранга, вы поаккуратней ходите, под ноги смотрите, особенно как стемнеет. Тут «Морские пчёлы» китайские да корейские весь остров перекопали, – всё трубы да кабеля укладывают да перекладывают, закапывают да откапывают… Сдаётся мне, что они себе и ульев уже там, подальше от берега, натихую понастроили.

… Вечером того же дня. Всё также палит солнце, хотя и начало уже скатываться в Океан. Всё также шумит пассат в верхушках пальм, всё таже алеет гибискус да кивает белая с жёлтым плюмерия. Всё также о чём-то говорят с нами волны: ш-ш-ш… плюх!

И удивляется товарищ капитан первого ранга:

- Это что же, Петрович, и есть твоя техника?

- Так точно, товарищ каперанг, вся моя! И качели, и карусель, и горки, и лесенки… и Рогатка, – всё моё хозяйство. Сейчас тут, сами видите, мелочь крутится, лет по двенадцать, по тринадцать, – и такая, и сякая, и всякая… О! Слышите, как визжат, – не от страха, какой у мелочи этой, у эскортниц да катеришек страх, они и слова такого ещё не знают. А визжат от кайфа, по приколу и для развития лёгких. И эти с ними за компанию визжат… русалки да наяды. Нравится им! Вот отвизжатся, отскачут с Рогатки, с горок накатаются, – и к ночи их отцы-командиры с Мониторами по коттеджам да бунгало разгонят. К ихним кукляшкам… Постарше барышни здесь будут тусоваться с кадрами своим. А пока распеваются, тоже лёгкие развивают… Вот, слышите?

И действительно, сквозь визг и писк мелкоты слышит капитан первого ранга Смирнов Игорь Николаевич, как там, на берегу, девчонки распеваются, – то «Перчинки», то Бритни, которая с пирса, – и она уже тут с концертами выступала, на предмет поддержки боевого духа…

А в бухте периодически уже что-то взрёвывает. Это байкеры местные движки прогоняют, девиц своих катать готовятся. Один лейтенант пример показал, – так теперь парни и выпендриваются. С шумом, с треском, с бенгальскими огнями…Life its life! На-на-нана-на…

- А как совсем уже вечером, так и нам компания подойдёт, – завлекает каперанга Петрович – тут всех и увидите. И адмиралы, и штабные все местные, и бизнесмены с бизнесвуменками, – и очень даже ничего есть! И товарищи учёные, доценты с кандидатшами… И вольные стрелки, моряки да лётчики. Которые, как положено, хором затянут:

- А мы летим, ковыляя во мгле!

Тут со всем Тинианом да Сайпаном и познакомитесь! Посидим, с умными людьми поговорим за жизнь, в лото поиграем, в го…В покер на раздевание, гы…

- Ну а всё-таки, Петрович, что там с зампотехом?

- А зампотеху завтра с утра опять всё это чинить, подкручивать да подкрашивать. Да новое что-нибудь придумывать… Зампотех я здесь, товарищ капитан первого ранга. Зам по потехам…