Русский рок по-японски

В воздухе стояла вонь от дешевых сигарет, которую дополняло разлитое дешевое пиво типо «Охоты» или «Арсенального»

— М-мужики, — кое-как произнес пьяный мужчина, которого прямо сейчас задерживали сотрудники полиции.

— Пройдемте за нами, — несколько уныло произнес мужчина в форме, после чего тот вместе со своим напарником увел мужика.

На полу валялось тело другого алкаша, которому не повезло напасть на более стойкого пьяницу. Рядом с ним находилось несколько медиков, которые приводили его в чувство. Но, походу, тут не обошлось без серьезных травм — прикатили носилку.

— Слушай, а щас такое везде, — угрюмо произнес мой старый знакомый, считай, собутыльник, — Я даже удивился, что они сюда вообще приехали.

Я хлебнул дешманского коньячка прямо с горла и ответил.

— Ну, обычно и не приезжают. В еще более нищее места. Тут все-таки приличный райончик, или, по крайней мере, улица. — я кинул взгляд на собеседника, который аналогично мне пил бухло прямо с горла.

— Не думал я, что все к этому придет, — покачал головой мужчина, — представляешь себе такую дичь в двадцатых годах? Вот и я нет. Но все шло к этому…

Я согласно кивнул и вновь хлебнул коньячку.

***

На дворе глухая ночь. В небе, впервые за долгое время заместо чернейшего небосвода без звезд, место заняла большая, кристально белая луна, украшенная многочисленными кратерами. Вокруг было все также тихо, само окружение отдавало атмосферой крайне спокойного и отдыхающего спального района. Впрочем, для районов Москвы это довольно удивительное явление. Яркое освещение от шоссе неподалеку выбивалось из общего настроения тихой ночи.

Новые двенадцатиэтажные здания, построенные совсем недавно, гордо возвышались над многочисленными частными домами, а последними была усеяна вся округа. Этот район был присоединен к Москве совсем недавно — в 2032-ом году, ранее тут жил обычный работающий люд. Пролетарии, которые не могли себе позволить даже снимать квартиру на окраинах Москвы, добирались до работы из бывшего райончика Подмосковья, тратя на поездку туда-обратно по два-три часа в день.

Лишь громкий шум, который собирался создать, собственно, я, немного позже, мог омрачнить эту мирную картину. С виду для прохожего это могло показаться странным: по улице шел мужчина лет тридцати-тридцати пяти, одетый в футболку с принтом давно уж забытой рок-группы, старую и явно затасканную со временем косуху, и китчевые кожаные штаны, которые относительно остальной одежды выглядели относительно ново. Откровенно говоря, сегодня я собирался совершить досрочное завершение своей несколько затянувшейся жизни, пустив себе пулю в лоб, так что просто одел свой любимый сет, который лишь своим видом вызывал чувства ностальгии и воспоминания о былых временах бесконечной борьбы, вычурной эпатажности и максимализма.

Причины моего поступка были довольно простыми и очевидными: всю жизнь я посвятил борьбе против системы, панковал и презирал общественные порядки, установленные правила морали и нормы, ненавидел капитализм и корпорации, которые в один момент моей юности отобрали у меня практически все, что было в тот момент в моей жизни. Легко угадать, что эта борьба не увенчалась успехом — значимость личности в истории, на самом деле, не так велика, и лишь на моем порыве и порыве борьбы моих товарищей ничего бы изменить не получилось…

Со временем мои товарищи разбрелись и завели себе семьи, в общем, зажили спокойно, и забыли как и обо мне, как и о друг-друге, так и о своей бурной молодости в целом. Я же оказался человеком более принципиальным и упертым, хоть уже и понимал, что, в общем-то, это все как-то бессмысленно. Может быть, я действовал на чистой инерции и просто плыл по течению буйной реки, под названием моя жизнь, но это уже не важно. В конце концов произошло довольно очевидное: я окончательно спился, здоровье было просто уничтожено постоянными попойками с малознакомыми личностями, и мне пришлось набрать долгов сначала из-за своего алкозависимого образа жизни, так и потом и из-за вытекающего из него подорванного здоровья. Со временем все это наложилось на друг-дружку и я просто не мог уже это терпеть. Последний год я находился в состоянии будто бы выжатого лимона, лишенного личной жизни, который в свое малое свободное время постоянно вспоминал о временах минувших.

Стоит и вспомнить об общей ситуации в стране. Я из 10-ых годов не мог себе представить, что будет в конце 20-ых и начале 30-ых годов. Хоть и сейчас я нахожусь в тихом районе, но переодически вдалеке слышны многочисленные полицейские сирены, кажущиеся далекими выстрелы, мелькающую военную полицию на МКАДе и окраинах Москвы. Все было усеяно многочисленными камерами, по которым могли во мгновение ока определить твое практически точное местоположение и нагрянуть к тебе.

Разумеется, так обстояли дела с преступными миром, но и обычным людям приходится нынче не особо сладко – 12-ти часовой рабочий день стал типичным явлением для обычного работяги, постоянные переработки и давление от начальства, будто ты попал не в Москву, а в типичное Токио. Наши превеликие корпорации были теперь везде – доставки, такси, сфера обслуживания в целом была оккупирована ими. С частным, мелким бизнесом они разбавлялись в новых для себя сферах стандартным образом, как было с Яндекс Такси в начале двадцатых – цены у себя значительно снизили, привлекая к себе новую клиентуру, переманивали таксистов и со временем у остальных таксопарков просто не оставалось денег, клиентуры и таксистов, после чего они закрывались. В остальных сферах корпы действовали аналогично.

Особо неприятно работать было на оборонных предприятиях, но там ты хотя бы получал хорошие деньги за свой труд и мог жить нормально. Самое больное для меня в этом всем – я ничего не мог изменить, хоть и почти всю свою сознательную жизнь посвятил борьбе. В итоге она оказалась бессмысленной и свела меня в могилу.

Последний этаж новой новостройки. Тускло освещенный этаж отдавал несколько ламповой атмосферой и вызывал приятные чувства, может от ностальгии, может от того, что такой вид освещения в целом был приятен на глаз. Восхищаться долго смысла не было, ведь пришел я сюда не за этим. Несколько правее лестничной площадке находилась ветхая железная дверь, ведущая к лестнице на крышу. Несильный удар сотряс дверь, она как будто издала свой последний, хлипкий и скрипящий вздох, и слетела с петель, открывая проход к крутой лестнице. Не составило труда быстро пройти дальше и подняться по ней, после чего выйти на крышу, благо, дверка на неё (скорее нечто похожее на люк) была не заперта.

Моим глазам открылся несколько завораживающий пейзаж ночной Москвы. Множество двенадцатиэтажные строений, прекрасно вписывающихся в этот район, и большое количество частных домов, выглядящих отсюда, как маленькие ростки. Если вглядеться, то можно увидеть типичную нынче картину – спящих на улице бездомных, избитых и покалеченных.

Более людей на улицах уже не было, район был в полной тишине, пожалуй, только я и создал лишние звуки, выбив дверь на крышу.

Приземлившись на край крыши, вновь кинул взгляд на умиротворенную улицу, после чего достал из большой плечевой сумки одну бутылку дорогой текилы. Крышка, словно являясь аналогией на то, что произойдет несколько минут спустя, тут же смялась у меня в пальцах и улетела вниз. Может, потом дворник подметет и уберет ее, отправив на свалку. Горло же тут же обожгла крепкая, но тем не менее приятная жидкость, и бутылка была отставлена в сторону. Зажатой между зубами оказалась сигарета, которая была тут же подожжена. Затянувшись, я поменял расположение тела, и лег вдоль края крыши.

Из кармана медленно был вытащен пистолет модели Glock-17, уже несколько устаревший и выглядевший довольно побито и обшарпано. Дым от сигареты вновь перестал идти, перенаправившись мне в легкие после очередной затяжки. Пепел, после мягкого щелчка, медленно слетел вниз, на землю. В рот вновь была залита текила, и я окончательно расслабился. Меня уже не волновал вопрос жизни и смерти, того, что будет после последнее. О товарищах, друзьях, родителях я уже попросту не бескопокоился: последние давно погибли, а друзья и товарищи давно или предали меня, или спились, или закончили свою жизнь аналогично будущему мне. На удивление даже напряжение от мыслей о скорой смерти меня отпустило.

Бутылка была аккуратно отставлена на пол, сигарета покрепче зажата между зубов. Сделав две последние затяжки сигарета практически кончилась, в мои потрепанные, бедные легкие, поступал не только никотин, но и уйма канцерогенов, которые, как правило, в своем большем количестве концентрируются в конце сигареты, перед окончанием курения.

Щелкнул затвор, пистолет смотрел мне в подбородок. Последний раз уставившись на ночной пейзаж, я улыбнулся. Все-таки оценил я такие виды только незадолго до смерти. Обратил внимание на такие прекрасные мелочи. Палец двинулся к основанию курка, ознаменовав последний аккорд моей жизни.

***

Голова будто бы невероятно гудела, в ушах стоял сильнейший звон, который по своему звуку напоминал гудок поезда, когда он практически в упор к тебе сигналит. Что-то на фоне будто бы свалилось на пол, издав не сильно громкий звук. Впрочем, разобрать, что конкретно, как и зачем упало я не мог, ведь попросту был не в состоянии открыть глаза, да и слышал я крайне плохо.

Находился я в около паническом состоянии, ведь где-то с минуту попросту ничего не чувствовал, кроме ноющей головы. Но неожиданно и почувствовал, будто по мне что-то течёт. Стекает примерно в направлении живота, как будто что-то капало мне на грудь. И тут, собравшись с силами, я открыл глаза. Зрение, конечно, сейчас было не ахти…

Кинув взгляд на грудь, я понял, что это что-то багровое, и оно, видимо, перестало капать. Я тупил где-то десяток-два секунд, после чего понял, что это кровь. Мои глаза тут же широко распахнулись, и я рефлекторно поднял правую руку (которая, что есть странно, подчинилась) и ощупал голову. Проведя пальцами по подбородку я обнаружил, что там был будто какой-то шрам, еще и такой, будто на нем было что-то вязкое и застывшее. Только в этот момент я обратил внимание на то, что я почему-то живой. Тут же кинул взгляд на свою руку, футболку и джинсы.

В принципе сет был неплохой, только он и не мой. Да и рука была какая-то более тонкая. В голову залезли странные мысли о том, что это не мое тело, но я их откинул, как бредовые и панические. Тут же во мне появились силы и некоторого рода энергичность, и я встал со… стула. До этого я как-то не оценивал помещение и только сейчас понял, что нахожусь точно не на крыше.

Передо мной была обычная с виду комната. Кроватка, стол с компом, достаточно большой раздвижной шкаф достаточно устаревшего стиля для наших тридцатых годов. Позади меня окно с пепельницей, пачкой сиг и зажигалкой на подоконнике. Кинув взгляд на пол я увидел Glock-17, который с виду был похож на мой. Рядом с ним валялась сигарета, которая была докурена практически до конца. Я тут же нахмурился. Происходит откровенно какая-то дичь. Что я тут забыл и почему живой?

Выйдя из комнаты огляделся. Прямо передо мной лестница вниз, на первый этаж. Левее и правее был коридорчик и двери в несколько комнат, двери с виду какие-то деревянные и явно рассчитанные не на высоких людей.

«Мистика какая-то» — промелькнула мысль в моей голове, когда я спустился на первый этаж. Просторная комната, кухня соединенная с гостиной. В принципе, ничего необычного, но тут я заметил выделяющееся из этой славной картины — котацу в зоне гостиной. На нем стояли какие-то штуки, а так-же фотографии с перечеркивающими край черными ленточками.

Я тут же послал все нахер и, немного запаниковав, развернулся и тут же вошел в комнату,дверь в которую была прямо передо мной. И лучше бы я этого не делал.

Зеркало. Такое, нормальное, висит над ванной и радуется своему бытию зеркальности. В отражении стоит незнакомый мне человек. На вид девушка лет шестнадцати, может, семнадцати, подбородок и горло которой было залито уже немного застывшей кровью. Волосы растрепанные, явно ранее были под карэ, на вид волнистые, явно не мытые. Голова с виду большая. Высокий лоб, довольно большой выпуклый нос, густые, длинноватые брови, чем-то напоминающие брежневские, но явно более аккуратные. Тонкие губы. И последнее. Большие глаза. Только вот… Они явно были азиатские, если точнее, то напоминающие японские, только более большие, а сам разрез был не таким узким. Отражение моргнуло в унисон со мной.

— Пиздец. — я кивнул сам себе с безнадежным видом. Кулак влетел по краю зеркала, которое лишь чудом сдержало удар и обошлось трещинами во все том же углу.

«Бля, что за дичь происходит… Я просто не верю. Не верю. Такого быть не может… Может, совсем крыша поехала?» — прокатился ураган мыслей в моей голове, пока моя рука немного… протекала кровью. Думаю, пройдет само.

Я вновь поднял голову и с выражением лица преступника, которого ведут на смертную казнь, тупо смотрел в зеркало. Резко прикусил губу и отошел от зеркала, отражение в котором меня очень нервировало.

По сути я не хотел какого-то там возрождения, перерождения и еще какой-то религиозной темы после своего суицида. Я хотел просто сдохнуть и всё. Но в итоге я сейчас нахожусь в теле какой-то азиатской девочки. Хотя, по глазам она не совсем азиатская девочка… Может, полукровка?

— Да ну его нахер, — угрюмо произнес я. Надо покурить. У неё были сигареты в, как я понял, её комнате. Может быть чего-то смогу сообразить.

Поднявшись в её комнату я обнаружил, что закрытая пачка почти полная, и вытянул одну сигу из неё. Поджег. Закурил. Сейчас меня больше всего интересовало то, что я в теле девушки. Хотя нет. Больше всего меня интересовало то, каким макаром я смог попасть сюда. Колесо Сансары, или как там его, работает в итоге, или это что-то другое… Думать много можно, но толку от этого я вообще не получу. Надо понять, что делать.

Зажал сигу между зубов, окинул взглядом комнату и нашел древний телефон прямиком из двадцатых, причем ноунейм марки. Сразу же полез в телефон, который, на мое удивление, оказался даже не запароленным. Разблокировав я начал быстро проверять буквально все приложения на телефоне, так как они все, как бы сказать, были вообще непонятных названий. Ни одного знакомого по названию мессенджера, ни игры.

В итоге нашел мессенджер. Зайдя в него я увидел лишь наборы каких-то иероглифов. Которые, правда, начали автоматически переводится на мой родный русский. Сами буквы-то не переводятся и не показываются так, словно это все написано на русском языке, я все так-же вижу иероглифы, но сам мозг спокойно их читает и выдает значение и смысл слов прямо на русский язык.

Меня тут же ошарашил сам факт того, что я что-то понимаю из этих непонятных стрелочек и линий. Мой мозг, хотя вернее сказать её мозг, лихорадочно пытался оправдать причины сия перевода. Не, ну с одной стороны логично, что раз меня перекинуло сюда, то неплохо было бы дать мне возможность перевода, а то меня бы сразу же в дурку кинули. Но вдруг причина перевода не связана с религией, тогда что? Может быть это местный мозг помноженный на мой разум, и этот местный мозг с моим шизофреничным сознанием дружит и они нормально общаются, то есть все это будет чисто побочками от прошлого владельца тела?

В итоге понял, что я так ничего не пойму. Да и откуда мне правду узнать-то? Вдруг это вообще случайно… Вновь пресек себя от очередных размышлений на десять минут о природе сия события, и решил пока забить на этот вопрос.

— Пришло время узнать о тебе побольше, неизвестная девушка.