Русское подворье

Пыль поднималась над Иерусалимом сухим, колючим маревом. Июньское солнце прожигало камень Русского подворья, делая его похожим на раскалённую печную утробу.

Старый араб по имени Джамиль сидел на корточках в подвале разобранного дома.Семьдесят второй год его жизни стерся с лица так же, как фрески со стен этого здания, когда-то принадлежавшего паломникам. Пальцы, скрюченные артритом, шарили по холодной известняковой кладке в поисках тайника, о котором ему рассказал отец ещё мальчишкой.

Звук собственного дыхания отражался от сводов. Где-то наверху проехала военная машина, и мелкая крошка посыпалась с потолка за воротник.

— Да будет проклят этот день, — прошептал Джамиль по-арабски, но слова утонули в духоте.

Когда ноготь указательного пальца зацепился за едва заметный шов, старик замер. Сердце заколотилось часто, по-птичьи. Джамиль достал нож и принялся расширять щель. Известняк поддавался тяжело, крошился, впитывал пот с ладоней. В нише лежало нечто, завёрнутое в истлевшую холстину. Ткань рассыпалась от первого прикосновения, обнажив тёмный металл.

Медная пластина размером с две мужские ладони хранила на себе изображение, от которого у Джамиля перехватило горло. По чернёному фону бежали линии созвездий, выгравированные с ювелирной точностью. В центре пульсировал знак, похожий на распахнутый глаз.

Температура в подвале внезапно упала.

Джамиль поднял голову и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. В углу, там, где минуту назад не было ничего, стояла тень. Она не принадлежала человеку — слишком плотная, слишком чёрная для полуденного сумрака подвала. Тень шевельнулась и шагнула в сторону выхода, хотя никто не входил.

— Кто здесь? — голос старика сорвался на хрип.

Ответом была тишина, в которой внезапно громко застучали его собственные зубы.

Джамиль спрятал пластину за пазуху и выбежал на солнечный свет, щурясь и спотыкаясь. Сердце грохотало, вырываясь из груди. Он бежал по дворам Русского подворья, не разбирая дороги, и ему всё время казалось, что чья-то невидимая рука касается его спины.

Той же ночью Джамиля нашли мёртвым в его лавке. Врачи сказали — сердце. Пластина исчезла.

Но стены Русского подворья помнили. Они всегда помнили.