Рядом с твоим плечом

Рядом с твоим плечом

Встанет ли кто-нибудь

Кто будет так же смел

Кто будет так же тверд

«Эдинбург» - это слово Инга Хёльм катала во рту всю дорогу до отеля. Именно оно сыграло решающую роль при бронировании гостиницы, а не удобство расположения или набор предлагаемых услуг, помимо континентального завтрака. «Эдинбург» - аромат старины, королевского величия, охотничьих рогов и волынок.

Таксист притормозил возле довольно скромной двери со стеклянной вставкой. Молодая шведка расплатилась и вошла в холл отеля. Навстречу ей никто не спешил, стойка портье пустовала, и Инга не смело тронула звонок для посетителей, прикрученный к полированным доскам стойки.

***

- Папа, помоги мне застегнуть! – раздалось из туалета, и Клаус Бремер в раздражении скрипнул зубами. Этот паршивый мальчишка хоть что-то может сделать самостоятельно? Надо будет поговорить об этом с женой. Хотя, в принципе, зачем?

Завтра отпуск кончается, они возвращаются в Мюнхен. И больше он – Клаус – не поддастся на провокацию и никуда с Робертом не поедет. Он-то, дурак, надеялся, гульнуть здесь, пока сын спит или играется в машинки. Не тут-то было. Мальчишка совершенно не желает оставаться один, даже ночью просыпается каждый час и проверяет присутствие отца. И не дай господь, если Клаус вышел в бар или хотя бы в душ – на ор пацаненка сбегутся все постояльцы и обслуга.

Нюня, тряпка! И это убожество – его родная кровь? Не иначе, Магда наставила ему рога с кем-нибудь. Не его это гены, ох, не его.

Клаус встал и помог сыну застегнуть штаны.

- Папа, мы пойдем гулять?

- Да, идем, - кисло кивнул мужчина.

Он проверил на месте ли кредитка, телефон и часы. Запер номер и подошел к лестнице.

- Пап, гляди! – Роберт восторженно тыкал пальцем куда-то вниз. Лучше бы Клаус не смотрел.

***

- Лиззи, сколько можно возиться?

- По-о-и…

- Что?

- По-го-ди…сейчас.

- Это «сейчас» я слышу в третий раз, Лиз. Почему я быстро собираюсь?

- У тебя кожа более гладкая, цвет более здоровый и естественный. А мне приходится создавать все это искусственно.

- Мы просто прогуляемся. Мы не собираемся на светский раут или в гости.

- Но мы же выйдем на улицу, Эм! Там будут люди!

- Несомненно, Лиззи, люди там будут…

- Не чего язвить, Эм! Все, я почти закончила.

Высокая, худая женщина встала и поправила локоны, лежащие в строго продуманном беспорядке. Вторая – с короткой мальчишеской стрижкой – с облегчением возвела глаза к потолку, подхватила сумку и протянула руку к двери номера. В этот же момент в нее кто-то требовательно постучал. Женщины переглянулись. Лиззи пожала плечами и Эм повернула ручку.

***

Эдгар Скотт поднял голову от лэптопа и недовольно посмотрел на дверь. Он точно помнил, что еще с вечера повесил с обратной стороны табличку «Не беспокоить».

- Я занят, - сердито крикнул он в сторону двери. – Прошу не беспокоить меня.

«Безобразие, а не обслуживание. Нужно спуститься и подать жалобу менеджеру или кто тут у них. И еще жалобу своему агенту, который посоветовал этот отель, якобы тихий, камерный. В котором человеку не дают сосредоточиться на делах какие-то назойливые горничные».

В дверь снова постучали - громче.

- Я же сказал, что я занят!

Эдгар захлопнул ноутбук, намереваясь лично высказать недовольство подобной бесцеремонностью.

- Вы понимаете английский? – начал он, открывая дверь.

***

Айаз Даниф еще раз внимательно осмотрел всего себя в большое, до полу, зеркало в ванной комнате. Нет, складка в районе талии ему вчера показалась, тело было поджарым, загорелым и в меру мускулистым. Придя в отличное расположение духа Айаз, скорчил себе забавную рожицу и вернулся в спальню единственного в отеле люкса.

Шафия еще дремала, томно развалясь на шелковых простынях. Мужчина невольно залюбовался ее шикарными – густыми и блестящими – волосами, тяжелой волной спадающими с кровати.

Нет, он не прогадал с этой женитьбой, определенно не прогадал. Невеста из богатой уважаемой семьи, к тому же молода (всего на два года старше, внешне не заметно совсем) и красива. Ну, с ребенком от первого замужества, так что?

Денег ее семьи, как и семьи ее первого, ныне покойного, мужа с лихвой хватает на нянек и гувернанток. К тому же они цивилизованные люди, не дикари с предрассудками, чтобы коситься на женщину из-за ее прошлого. Там, на родине, он может быть и не стал рисковать (хотя кто может поручиться, правда?), но тут, в Европе – все иначе и можно слегка пренебречь обычаями и традициями предков.

Зная привычки молодой супруги валяться в кровати до полудня (вот уж чего она точно не смогла бы себе позволить, если бы жила на родине), Айаз оделся в спортивный костюм и решил спуститься в бар отеля, выпить легкий коктейль или аперитив.

Но едва он открыл дверь и шагнул в коридор, как его буквально впечатало в стену.

***

Кристина Пруэт отложила книгу и прислушалась. По коридору явно кто-то бежал, что было несколько странно для такого старомодного, с претензией на чопорность, отеля, как «Эдинбург». Крис останавливалась тут всегда, когда бывала в Париже. Ей нравилась здешняя уютная атмосфера, небольшое количество номеров, а значит и постояльцев, и вышколенная обслуга.

Женщина сняла очки, потерла переносицу, поднялась из кресла и подошла к дверям. Сегодня на ее этаже с утра было тихо, группа японских туристов, занимавших в отеле двенадцать из двадцати восьми номеров, уехала на очередную экскурсию еще спозаранку. Крис слышала, как они гудели, собираясь спускаться в холл. Что же сейчас происходит?

Раздался звук, кажется, кто-то что-то сказал. Крис не расслышала ни слова, но по спине пробежала дрожь, словно она увидела призрак. В дверь резко постучали, женщина в испуге отшатнулась, словно ее можно было увидеть с той стороны. На цыпочках она дошла до окна и выглянула – внизу шли прохожие, катились автомобили. Взгляд остановился на телефонном аппарате. Может быть, стоит позвонить управляющему? Крис потянулась за трубкой, но рука замерла на пол дороге. В замке явственно послышалась возня ключа.

Крис даже не успела удивиться, как в номер ворвались…

***

С верхнего этажа неслись дикие женские вопли. Кристина Пруэт знала от мсье Рожэ, что на пятом этаже, в люксе остановились молодожены. Женщина кричала по-французски: «Не трогайте меня, не трогайте!»

Крис замутило при одной мысли о происходящем сейчас наверху. Пролетом выше стояли двое мужчин. В одном Кристина опознала молодого супруга кричавшей женщины, другой – из тех, кто сейчас крепко держал ее за локоть. Удивительно, но молодой муж не рвался на помощь жене, а что-то горячо доказывал рядом стоящему, причем на арабском. Видимо бандит был удовлетворен его доводами, потому что коротко кивнул и, в свою очередь, проорал команду. Женские крики практически сразу прекратились.

Вскоре еще один террорист выволок на лестницу бледную заплаканную растрепанную молодую женщину, завернутую в простыню. На ее скуле наливался чернотой огромный синяк.

- С тобой все нормально? – спросил новобрачный, и Крис поразилась спокойствию его тона.

- Д-д-да. Он хотел, - заикаясь проговорила его жена.

- Я знаю. Но ни чего же не случилось, верно? Так что не зли их и пойдем вниз, хорошо?

- Он мне не дал одеться…

- Сейчас не холодно, Шафия, ты и в простыне не замерзнешь. Идем, ни к чему тебе снова их провоцировать, прося дать возможность переодеться.

- Вниз! Вперед! – велел тот, кто держал Кристину. – И хватит болтать!

Все покорно начали спускаться.

***

- Комиссар, поступил сигнал тревоги из отеля «Эдинбург», что в Латинском квартале.

- Пошлите кого-нибудь проверить что там у них.

- Послали, комиссар, но обе двери – парадная и служебная - закрыты. Возле второй вертелся подозрительный типчик, который после проверки оказался тамошним барменом. Выскочил на пол часа по личным делам, а назад попасть не может. На звонки и стук они не отвечают.

- Хорошо, поехали, сами посмотрим, что там происходит. И захватите оборудование для взлома, на всякий случай.

***

В холле отеля Кристина увидела молодую белокурую девушку с рюкзаком – видимо новая постоялица, двух американок с третьего этажа – то ли приятельницы, то ли альтернативная пара, отца и сына – ее соседей по этажу и хмурого мужчину в очках - какого-то брокера или дилера из Англии. Они рядком сидели на диванах, неестественно выпрямив спины и сложив руки на коленях. Её и супружескую пару толкнули в том же направлении.

Сев рядом с брокером-дилером, Крис заметила на полу, возле стойки портье француженку-официантку Кэтрин и двух горничных из Латинской Америки, которых, из-за трудно запоминающихся имен, звала Ди-Ди и Жу-Жу. Девушки в страхе прижимались друг к другу.

Переведя взгляд еще дальше, Кристина Пруэт вздрогнула: за стойкой виднелись неподвижные подметки щегольских ботинок. Управляющий «Эдинбурга» любил остроносые лакированные модели.

«Главное, не поддаваться страху. Холодный расчет и спокойствие, сестра.»

- Что им нужно? – прошептала Крис, обращаясь к мужчине рядом.

- Молчать! Всем молчать! – в потолок грянула короткая автоматная очередь.

***

- Господин комиссар, стреляли!

- Я не глухой! Так, быстро оцепление, снайперов…короче, все, что там полагается! И этого, как его там…бармена этой долбанной гостиницы ко мне!

Как только бармена привели, комиссар Юпер понял, почему его посчитали «типчиком». Если бы не более насущные проблемы, такие как выстрелы в отеле с постояльцами, он бы велел пробить личность служащего «Эдинбурга» по картотеке и не удивился бы наличию на него определенных сведений. Больно уж ушлая у того была физиономия.

- Мсье…

- Арно Лайез, господин комиссар.

- Мсье Лайез, Вы знаете какого дьявола может происходить в вашем отеле? Учения по гражданской обороне? – тон комиссара был нарочито язвительным, так что Арно Лайез счел за благо изобразить улыбку в ответ на его «шутку».

- Честно говоря, я не знаю, господин комиссар, но вряд ли. Наш управляющий – мсье Рожэ – не склонен к подобным вещам.

- Ладно, - отмахнулся комиссар Юпер, обрывая ненужную пикировку условными остротами. – Сколько человек проживает в отеле? Сколько обслуживающего персонала? Сколько из них могут сейчас находиться внутри? Что и где расположено? Эй, Жавье!

- Да, комиссар.

- Пошлите кого-нибудь в мэрию, раздобыть поэтажный план отеля.

- Уже послали, комиссар!

- Хорошо, - комиссар Юпер вновь развернулся к бармену «Эдинбурга». – Ну?

- Значит так…В двенадцати расселена группа япошек, но они точно уехали утром в Версаль. Я сам видел из окна. Дальше, папаша с маленьким сыном, вроде немцы. Две американки-лесбиянки. Ну, во всяком случае живут в одном номере. Две пожилые пары. Кажется из России, а может из Польши. Они тоже ушли рано, сразу после завтрака. Молодожены из чернож…из арабов, хотя говорят по-французски без акцента. Женщина с выводком детей. Никак не могу сосчитать сколько их – пятеро, шестеро. Живут на пятом этаже, занимают там три номера сразу, хоть голубки-новобрачные и были сильно недовольны, что сорванцы постоянно бегают и кричат. Кристина Пруэт – наша постоянная клиентка. Она из Марселя, останавливается всегда в нашем отеле, если приезжает в Париж. Кто еще? А! Молодой парень из деловых или желающих таким выглядеть. Вечно пялиться в свой ноутбук, даже когда завтракает. Не помню точно, но он англичашка или американец. Шесть номеров пустуют. Все. Должна была приехать туристка из Швеции, но при мне ее не заселяли.

- Обслуга?

- Я, управляющий – мсье Рожэ, четыре горничных, официантка – Кэтрин, посудомойка – Сабрина и наш рабочий за все-про все, как мы его зовем, - Люк.

- Кто из них может быть в отеле на данный момент?

- Из постояльцев не знаю, господин комиссар. Возможно, арабская парочка, они вечно валяются в кровати до обеда. Еще этот англичашка, того не оторвать от монитора. Не понятно, чего вообще приехал в Париж, если почти не выходит? Мисс Пруэт тоже…она обычно покидает отель после одиннадцати. Потом, мсье Рожэ, конечно, две горничные. Они у нас сменно работают, парами. Кэтрин. Сабрина уже ушла, наверняка, у нее еще работа в городе. Люк, наоборот, еще не должен был заступить на смену.

- Ясно. Как минимум, восемь человек. Опишите расположение помещений.

- Внизу: холл с диванами и камином и стойка портье, за ней обычно мсье Рожэ или Кэтрин, если управляющему нужно отлучиться. Ночью дежурит Люк. Слева от двери – мой бар и комната, где постояльцы завтракают. Через нее вход в служебные помещения: кладовые, холодильник, раздевалку, душевую. Там же черных ход. На втором, третьем и четвертом этаже по восемь номеров: четыре одноместных, четыре – двухместных. На пятом: большой двухкомнатный люкс и три двухместных номера. Еще там холл попросторней, чем на остальных этажах.

- А куда вы ходили, Арно? – спросил комиссар Юпер, пристально глядя на бармена.

- Э-э-э-э-э, - глаза Лайеза забегали. – Вы понимаете, господин комисса-а-ар…

- Пока нет, Лайез, но хотел бы.

- Вы как мужчина, должны меня понять. Тут замешаны интересы замужней дамы.

Комиссар видел, что он врет, но давить не стал. Кивнул помощнику, чтобы тот присмотрел за скользким служащим «Эдинбурга» и пошел к линии оцепления, к тому времени развернутой на тротуаре, перед парадной дверью.

***

- Пока тишина, - констатировал грузный лысеющий человек в дорогом летнем костюме, щелкнув пультом телевизора.

- Можем попробовать подтолкнуть прессу. Полиция же предпочтет замалчивать любое происшествие до последнего, - ответил ему щупленький, больше похожий на подростка, мужчина.

- Но мы не знаем, что они выбрали в качестве объекта.

- Это проще выяснить, чем кажется, - возразил щупленький. – Операция должна была начаться пол часа назад, значит какие-то действия предприняты. И полиция, скорей всего, уже засуетилась. Перехватим их переговоры или отследим местонахождение комиссара. Уж его обязательно вызывают при подобного рода инцидентах.

- Вы уверены в людях? – лысеющий щелкнул громоздкой золотой зажигалкой и поднес ее к сигаре.

Щупленький приподнял бровь, выражая недоумение и даже обиду на столь некорректное замечание о его компетентности. Но лысеющий явно ждал ответа, игнорируя эмоции, не относящиеся к заданному вопросу.

- Да, уверен. Фанатики, к тому же на дозе. Их задача предельна проста: наделать как можно больше шума, чтобы отвлечь внимание как прессы, так и правоохранительных органов. И продержать на себе это внимание не меньше десяти часов подряд. Дальше их забота, как выпутаться. Все это было преподнесено под соответствующим политическо-религиозным соусом, с приправой про священность смерти ради Аллаха и пророков его.

- Хорошо, хорошо. Можете позвонить кому нужно. Я хочу услышать про наших героев уже в следующем выпуске новостей.

***

Автоматная очередь произвела на всех различное впечатление. Кэтрин и Ди-Ди с Жу-Жу еще больше вжались друг в друга, словно пытались стать единым целым. Роберт взвизгнул, прижался к отцу и заревел. Лиззи с Эм схватились за руки, у Эдгара отвалилась нижняя челюсть, а Инга закрыла глаза, словно притворяясь, что ее тут нет. Шафия согнулась пополам, прижимаясь к коленям, но Айаз остался спокойно сидеть, чуть поморщившись от громкого звука выстрелов. Кристина тоже сидела прямо, без движения, лишь лицо ее утратило привычную округлость и мягкость черт и вдруг превратилось в каменную маску.

Дым пожара. На крыльце церкви трое. Мать и девочка мертвы, лежат уткнувшись в доски, лишь кровавое темное пятно от их тел медленно растекается по ступеням. Мальчик – лет шести – еще жив и агонизирует уже минут пять. Никто не решается высунуться и втянуть его внутрь. Позади голосят женщины, плачут дети.

- Главное, не поддаваться страху, - шепчет прерывающийся голос рядом. – Спокойствие, сестра.

Крис стряхнула набежавшее наваждение. Оно не должно было вернуться. Столько сил положено, чтобы оно ушло навсегда. Но теперь, очевидно, выбора нет.

Женщина обвела глазами холл. Захватчиков было пятеро – все арабы. У каждого короткоствольный автомат, у пояса ножи и пистолеты. Глаза не хорошие, и не оттого, что от них исходила реальная физическая угроза уничтожения. Нет, такие глаза она видела у наркоманов, а значит эти пятеро еще опасней, чем просто люди с оружием – непредсказуемостью поступков и притуплением собственных сдерживающих инстинктов.

- Двигаться нельзя. Говорить нельзя. Ясно? – спросил один из арабов, по повадкам – старший.

Все покорно покивали.

- Мы выдвигаем требования. Их выполняют, мы всех отпускаем. Их не выполняют, мы вас убиваем. Ясно?

Снова кивки вразнобой.

- Больше предупреждать не буду. Не повиновение нам – смерть. Кто будет хорошо вести – жизнь. Ваш человек пытался подать сигнал тревоги – он умер, - старший ткнул пальцем в остроносые ботинки. – Помните об этом и не играйте в героев.

***

- Пятый канал! Нам поступил звонок, что в отеле «Эдинбург» происходит что-то…необычное. Теперь я вижу, что действительно что-то происходит. Вы можете…

- Не могу! Жавье, Норм, уберите прессу! Только их тут не хватало.

- Комиссар! Вы не можете замалчивать…

Но тут пришлось замолчать всем. Дверь отеля приоткрылась и в щели показалась фигура мужчины.

- Кажется, мсье Рожэ, - пробормотал бармен, вглядываясь.

- Слушайте все! – прокричали от дверей. – Отель захвачен. У нас больше десяти заложников! Мы будем убивать их по одному, каждый час, если вы не исполните наши требования!

- Каковы ваши требования? – задал встречный вопрос комиссар Юпер в подсунутый ему мегафон.

Снайпер на крыше всмотрелся в оптический прицел, но тут же опустил винтовку.

- Они прикрываются трупом. Передайте комиссару, - сказал он в рацию.

- Освобождение из тюрьмы семи наших братьев по вере. Их имена на бумаге в кармане этого человека. Потом бронированный джип до аэропорта и самолет без летной бригады. На выполнение первой части требований – освобождение тех, кто занесен в список – даю четыре часа. После чего будет убит один заложник. Дальше убивать будем, как я обещал, каждый час. Больше на связь не выходить, до того, как вы привезете освобожденных сюда, в отель.

С этими словами невидимый вытолкнул свой щит на крыльцо и захлопнул дверь «Эдинбурга». Мсье Рожэ кулем скатился вниз и остался лежать в крайне неудобной для живого позе.

***

- Пусть мальчишка замолчит! – бросил один из арабов.

Роберт, хоть и притиснутый к боку отца, продолжал нудно реветь на одной ноте. Прошло больше часа с момента объявления требований и обстановка в холле все больше накалялась. Все прекрасно слышали обещание убить одного из заложников, когда истечет отведенное время. Вопрос: кого они выберут первым?

Нервозности добавляла и вынужденная неподвижности и невозможность обсудить свое положение друг с другом. А переглядывания только нагнетали панику в рядах заложников.

«Пусть кого угодно, но не меня» - читалось во взглядах.

- Роб, немедленно замолчи, - сквозь сведенные судорогой зубы, прошипел Клаус Бремер, и легонько тряхнул мальчика. Роберт упорно выл.

- Пусть мальчишка замолчит! – араб ткнул в направлении Клауса автоматом.

- Роб, зат-кни-сь! По-жа-луйс-та! Заткнись, гаденыш! – отец еще сильней тряхнул сына.

Лоб у Клауса взмок. Араб смотрел зло и выжидательно.

- Он испуган, - глупо хихикнув, попытался оправдаться мужчина. – Он ребенок.

- Пусть мальчишка замолчит, - в третий раз повторил араб и встал.

Бремер в секунду покрылся липким холодным потом. Одной рукой он зажал сыну рот, но тот укусил его.

- Ах, ты! – он отдернул ладонь, перехватил подбородок ребенка и придержал большим пальцем. Второй рукой он обхватил Роберту голову, прижав к себе изо всех сил, на которые был способен. Мальчик, хныкая, попытался вырваться.

- Тихо, тихо! – бормотал Клаус, усиливая нажим. Наконец, Роберт успокоился, смирился и обмяк под боком отца.

- Вот, все в порядке. Мальчик молчит. Все хорошо, - Клаус прыгающими губами пытался изобразить улыбку.

Араб кивнул и вернулся на место. Двое других появились со стороны бара. У одного из них в руке был зажат стакан с недопитым виски. Он ткнул пальцем в сидящих и засмеялся.

***

- Все выпуски новостей посвящены нашим героям дня. Что ж, теперь нам пора заняться тем, ради чего была затеяна вся эта клоунада. Давайте сигнал в аэропорт, пусть объект проходит на регистрацию.

- Конечно, - щупленький набрал номер мобильного.

***

Время тянулось, словно резиновое. Спину ломило, пальцы ног онемели. Лиз жалобно поглядела на подругу, но та могла подбодрить ее лишь сочувствующим взглядом.

И почему она всегда так долго собирается? Эм постоянно ворчит на нее. Что стоило им выйти на десять, даже на пять минут раньше? И не было бы в их жизни этого кошмара. Нет, конечно, они бы переживали, но там, снаружи, в безопасности.

Она, Лиз, такая несобранная, такая легкомысленная! Хорошо, что у нее есть Эм. Практичная Эм, рассудительная Эм, надежная и заботливая Эм.

Лиз Кастлей постоянно баловали. В детстве родители и многочисленные дяди и тети. Одевали ее как принцессу, задаривали игрушками и сладостями, возили в аквапарки, Диснейленд и другие развлекательные парки страны.

Затем ее с рук на руки передали замуж, где для Лиззи изменилось лишь место проживания. Все ее капризы, просьбы, желания, хотения продолжали исполняться без возражений и проволочек.

Когда муж погиб, Лиз на пару месяцев осталась одна. Она совершенно растерялась, не представляя, как ей дальше существовать без постоянного надзора и покровительства. Но, к счастью, она встретила Эм. Многие считают их лесбиянками, но это не соответствовало действительности. Просто в тот момент у каждой из них было то, в чем нуждалась другая.

- Простите, а можно в туалет? – Лиз, не вытерпев, решилась подать голос.

- Замолчать! – последовал окрик.

- Но я хочу…

- Лиззи, потерпи, прошу тебя! – Эм тревожно взглянула на надутые губы подруги.

- Но…

- Молчать!

- Лиззи, умоляю!

Сзади раздался хохот, все невольно обернулись. Двое террористов, подошедших со спины, показывали на кого-то из них пальцем.

***

«Меня здесь нет, меня здесь нет». Это помогало унять противную дрожь и давало иллюзию страшного сна.

«Сейчас прозвенит будильник, я проснусь и ничего этого не будет. И я даже не вспомню, о чем был этот кошмарный сон. Я гуляю по дорожке парка, а сзади бежит и смеется Гунар. Правда смех у него странный, грубый какой-то, ну, да ладно. Все равно мой Гунар самый замечательный из всех. И мы скоро поженимся, только закончим университет и найдем работу. Глупо заключать брак, не имея твердой материальной базы. А если есть любовь, то разве трудно подождать три-четыре года?»

- Ты! Иди со мной! – в спину больно ткнулось дуло. – Давай, иди!

«Этого не происходит! Этого не происходит!»

- Послушайте, не трогайте девушку, - голос был женский, но Инга Хёльм не повернула голову, чтобы понять, кто говорит.

- Молчать!

- До оговоренного вами самими времени еще далеко. Не трогайте девушку, - настаивал голос.

- Не твое дело! Смотри, как бы до тебя очередь не дошла.

- Может быть, нам тогда стоит с ней поменяться?

- Нет! Ты - старая! Молчи!

- Вам какая разница, старая или нет?

- Мне как раз есть!

И снова хохот, раздирающий внутренности.

- Вставай! – ее схватили за руку и дернули в бок и вверх. Инга зацепилась за диван и упала на четвереньки.

***

- Халид, что ты делаешь? Зачем тебе девка?

- Догадайся! Я – мужчина. Зачем мне девка?

- Может не стоит? Умар может не позволить?

- Я с ним поделюсь! Слушай, их все равно всех убьют, почему я не могу получить немного удовольствия? И ты, кстати, тоже.

- Нет, слишком тощая.

- Возьми себе ту, которая под стойкой. Возьми себе любую!

- Умар не разрешит. Не разрешил же он Селиму трогать эту, что в простыне.

- Рад, что ты квохчешь словно курица? Эта девка – дочь богатых родителей. Это ее муж сказал, что с ней рядом сидит. Умар ее возьмет с собой, а потом продаст родным. Целой или по частям. Как они захотят. Так идешь с нами?

- Нет.

- Как хочешь, нам больше достанется. Да, Зеид?

Немногословный Зеид только усмехнулся.

***

- О чем они говорят?

Айаз встрепенулся, услышав шепот жены из района ее колен.

- Ни о чем. Тебе не надо знать.

- О чем они говорят? Куда они хотят увести девушку? – Шафия выпрямилась и в упор посмотрела на супруга.

- Не важно. Молчи, пока нас не тронули, - рассердился он.

- Он говорит, что нас всех убьют. Кроме тебя. Ты – богатая и за тебя они намерены получить деньги с твоих родственников, - ответила за мужчину Кристина Пруэт. – Пожалуйста, оставьте девушку. Где ваш главный? Я скажу ему! – Крис перешла на арабский.

- Сидеть!

Крис пихнули на диван. Рад замахнулся автоматом, но не ударил.

- Что здесь творится? Почему шум? – из-за стойки портье появились Умар и Селим.

- Я просто хотел развлечься, Умар! Сидим тут…Все равно они трупы!

Но Умар смотрел не на подчиненного.

- Откуда ты знаешь наш язык? Ты – не арабка. Кто ты? – он подошел к Крис.

- Я – сербка.

Умар пожал плечами, ему это явно ничего не сказало.

- У нас в деревне были арабы. Мы дружили, - пояснила тогда женщина.

- Со мной тоже можно дружить, если вести себя хорошо. Понятно?

- Да. И все же, я прошу не трогать девушку.

- Скоро ей будет все равно! И ее близким тоже будет все равно. Забирай! – Умар кивнул Халиду, и тот, улыбнувшись во весь рот, потащил Ингу в бар. К нему и Зеиду присоединился Селим.

Все заткнули уши, но помогло мало. Крики ввинчивались в мозг. Потом они замолкли, воцарилась звенящая тишина.

***

- Офицер, что тут происходит?

- Мадам, на Вашем месте я бы шел по своим делам и увел отсюда Ваших детей.

- Я тут живу, между прочим!

- Где, мадам?

- Вот в этом отеле, офицер!

- Прошу прощения, мадам. Пройдите сюда, пожалуйста. Возможно, с Вами захочет поговорить комиссар. Дидье, проводите мадам и доложите комиссару Юперу, что это постояльцы из «Эдинбурга». Мадам, держите детей рядом, тут не безопасно.

***

- Айаз, это правда?

- Что?

- Что сказала та мадам? Что они знают про мою семью? Это ты им сказал? Зачем? Ты хотел продать меня им? Они тебе обещали долю за это?

- Шафия, ты сошла сума?! Тебе грозил позор. Я просто сделал то, что мог в тот момент. Я не стал кидаться на вооруженных людей с кулаками, а воззвал к их алчности. Сказал, что если тебя сейчас обесчестить, то семья сама откажется от тебя и не даст ни евро.

- Мы все равно умрем.

- Ты хочешь умереть, как та бедняжка? Или легко - просто от пули? К тому же ты, скорей всего, будешь единственная, кого они не тронут. Так сказал их главный. У тебя есть шанс, Шафия. У тебя единственной есть хотя бы призрачный шанс выйти отсюда живой. И знаешь…я прошу тебя…не оставь мою мать и сестру. Ты знаешь, им сложно без отца, им нужно помогать. Не забывай про них, Шафия, пожалуйста. И знай еще…может я и не пылаю к тебе юношеской страстью, может для меня твое благосостояние и было не последней причиной жениться, но…я отношусь к тебе с большой теплотой, Шафия. Я был бы преданным мужем, заботливым отцом наших будущих детей. Вспоминай меня иногда, милая.

- Айаз…

- Кто хотел в туалет, может идти! По одному. Не пытайтесь бежать или нападать на сопровождающего. Мы сразу стреляем.

***

- Роб, ты хочешь в туалет? Роб, ты уснул? Роб?...Роб, что с тобой?

Тело мальчика тряпичной куклой осело на диван. Клаус Бремер ткнул в него пальцем, словно в некое опасное животное, способное броситься.

- Похоже, что он…похоже, что он мертв, мсье, - Кристина перевернула ребенка и посмотрела в застывшее личико.

- Почему мертв? Что Вы несете? Мой сын просто спит!

- Что у вас там? Я же сказал, чтобы кто хочет, шли в туалет. А тебе опять больше всех надо, женщина? - Умар оттолкнул Крис и сам посмотрел на Роберта. – Вот почему пискля замолчала.

- Я просто хотел, чтобы он перестал плакать, - потрясенно прошептал Клаус. – Просто хотел, чтобы он перестал плакать.

Все, кроме арабов, избегали смотреть на него.

- Я просто хотел, чтобы он перестал плакать, - твердил Клаус, раскачиваясь. Не обращая внимание на Умара, он сел, обнял тело сына и склонился над ним, словно убаюкивал.

- Теперь этот будет тут ныть? Заткните его или я сам его заткну, - скривился Селим.

- Как Вы можете? – Крис покачала головой. – Я понимаю, что для вас мы – даже не овцы, а уже мясо овец, но есть же и у вас границы.

- Оставь его, Селим, - махнул рукой Умар.

***

- Скоро срок…кого они возьмут, как думаете? – шепнула Лиз.

- Скорей всего женщину. Это более эффектно, - Кристина Пруэт вновь и вновь осматривала холл, но глаз не за что не зацеплялся, что могло бы хоть как-то помочь.

- Так, Рад, иди и скажи, что через пять минут мы убиваем первого заложника, если они еще не привезли сюда наших братьев.

***

- Господин комиссар, что Вы думаете делать? Срок, назначенный для первого из требований террористов, истекает.

- Мы ведем работу по тому списку, что они представили. Но дело в том, что все эти люди находятся в разных тюрьмах, разбросанных в разных концах страны. Нам нужно еще три, четыре часа минимум.

- Посмотрим, как террористы отнесутся к Вашим трудностям, комиссар.

- Мы будем тянуть время. Сколько можем.

- Внимание, дверь открывается…

***

- Ну, кого берем?

- Вот ту, толстую. Хороший щит и к тому же молодая, их проберет.

- Вытаскивайте ее, - согласился Умар.

- Не-е-е-е-ет! Не надо, пожалуйста! Не-е-е-е-ет!

Крис почувствовала, как ее ногти впились в ладони. Отбивающуюся Жу-Жу тянули к дверям.

«Как же ее зовут? Жейронсия? Жерония?»

- Умоляю, пожалуйста, умоляю вас! – Жу-Жу попробовала зацепиться за напарницу, но Ди-Ди оттолкнула ее руку, что-то невнятно бормоча на испанском.

- Стойте! Возьмите меня! – Клаус Бремер вскочил и бросился наперерез.

- Доброволец? Можешь составить ей компанию, чтобы не скучала, - засмеялся Селим, тем не менее отстраняя мужчину.

- Нет, просто отпустите ее! Я пойду, я хочу! – вцепился в него Клаус мертвой хваткой.

- Уймите его, хватит того, что эта драная кошка расцарапала мне уже все руки! – взорвался Рад, еле удерживая горничную.

- Возьмите меня! – обезумевший мужчина дернул Селима так, что рукав его куртки затрещал. Остальные повскакали с мест.

- Сидеть! – Умар вскинул автомат и дал очередь по потолку. – Всем сидеть!

Он подошел сзади и изо всех сил ударил немца прикладом по затылку. Клаус упал, чтобы больше никогда не подняться.

- Хватит! Было сказано: сидеть, не двигаться, молчать! Каждого, кто нарушит запрет я лично порежу на ленточки!

***

Молодой человек сдвинул очки к кончику носа и оглядел зал. Большинство пассажиров толпились возле экранов телевизоров, обсуждая последние новости из Латинского квартала. Там же мелькала форма таможенников, работников аэропорта и полицейских.

Расчет оказался верным. Шумиха в одном месте отвлекла внимание и силы от другого.

Молодой человек напомнил себе, что излишне спокойным быть нельзя. В момент, когда все нервничают – это может привлечь внимание. Так что он постарался придать лицу расстроено-любопытствующий вид и шагнул к стойке регистрации.

- Ваш билет, пожалуйста.

- Прошу. Ох, Вы уже слышали последние новости? Они убили заложницу!

- Какой кошмар! Это точно?

- Да. Только что передавали в новостях. Совсем молодая девушка, кажется латиноамериканка. Горничная отеля.

- Что Вы говорите! Вот ужас!

- Представляете горе ее родных?

- Ой, мсье! Перестаньте. У меня слезы наворачиваются!

- Кстати, у меня багаж только ручной.

- Хорошо, хорошо, мсье. Проходите.

Примерно тот же разговор произошел и за стойкой контроля. Служащая даже не взглянула на монитор рентгеновского аппарата.

***

- Комиссар, я вижу троих, - наблюдатель наконец нашел точку, с которой просматривалась часть холла.

- Опишите.

- Арабы. Молодые. У всех автоматы УЗИ.

- Их только трое?

- Не уверен. Я вижу троих. Скорей всего их должно быть больше, иначе они не смогут контролировать весь отель.

- Я понял, спасибо, – комиссар Юпер повернулся к помощнику, топтавшемуся рядом. – Ты слышал, Жавье? Думаю, мы можем попробовать высадить десант на крышу. Похоже террористы засели исключительно на первом этаже «Эдинбурга».

- Рискованно. Вдруг их просто не видно.

- Рискованно, согласен. Но что-то мне подсказывает, что попытаться стоит, Жавье. Совсем скоро наступит очередь следующего заложника. А ты видел, что эти ублюдки держат слово.

***

- Он прошел паспортный контроль и сейчас в зоне ожидания, - щупленький позволил себе легкую удовлетворенную улыбку.

- Прекрасно…мистер Грин, - пауза перед именем намеренно давала понять, что лысеющий думает о столь нелепом псевдониме. – До вылета сорок минут, но для верности подождем, пока он не прибудет в точку назначения.

- Приставленные к нему наблюдатели доложили, что все идет более, чем гладко.

- Не спорю, не спорю, идея была хороша. Хоть и несколько радикальна.

- Не разбив яиц, не приготовишь омлет, - пожал плечами щупленький мистер Грин. – Ваш груз слишком ценен, слишком важен, чтобы полагаться исключительно на специальный контейнер и анти-рентгеновскую упаковку. Нужна была дополнительная гарантия.

***

- Умар, их надо перевести куда-то.

- Зачем?

- Затем, что сейчас за ними трудно следить. Эти диваны, кресла. За ними можно укрыться. Надо комнату, где нет мебели.

- Ты прав, Селим. Найдите такую комнату.

- Не чего искать. Рядом с душевой есть пустая кладовая, сгоним их в нее. Когда будем уходить, даже не понадобится тратить патроны. Просто кинем гранату и все.

- Возьми Халида и Зеида. Переводите всех туда.

- Хорошо.

***

- Господи, в холле хоть было на чем сидеть. А тут? На полу? – голос Эдгара Скотта поднимался к истерическим ноткам. – Зачем им понадобилось нас перемещать? Чтобы не испортить ковры нашей кровью, а?

- Успокойтесь, Вы нервируете остальных, - Кристина положила руку ему на плечо.

- Да какое мне дело до остальных, - взвился Эдгар. – Меня скоро убьют, а я должен думать об остальных?

Почему все всегда призывают думать об этих самых «остальных»? Его отец тоже частенько так говорил.

- Эд, ты обязан помнить, что ты не единственный в семье. Ты должен помнить о братьях.

У четы Скотт родилось семеро детей. Отец работал на автозаправке, мать вертелась по дому. Денег вечно не хватало. Ни на что.

Но почему-то все, кроме Эдгара не придавали особого значения подобным вещам. Лишь он злился, что у соседнего мальчика Ларса новый гоночный велосипед, что его одноклассники на уикенд опять собираются на барбекю на побережье, что у соседа по студенческому общежитию последняя модель кабриолета. Эдгар дал себе слово, что он будет очень богатым. Он вознесется на вершины бизнеса и будет воротилой Ломбард-Стрит.

После получения диплома Эдгар переехал и перестал поддерживать связь с семьей. Зачем? У них совершенно разные жизненные цели, да и времени жаль. Он многого добился и исключительно собственной работоспособностью. Даже сейчас несмотря на то, что предполагалось, что он находится в отпуске, на чем категорично настаивало его руководство, он продолжал работать. И вдруг такая неприятность! Почему жизнь к нему столь несправедлива?

- Вы же мужчина, держите себя в руках.

- Оставьте меня в покое!

Эдгар Скотт демонстративно перебрался в самый дальний угол комнаты.

***

- Та, с длинными волосами, подойдет. Пойди, приведи ее, Халид. Если будут вопить, приструни, понял? И надо, пожалуй, снова обойти весь этаж по периметру. Вдруг полиция подобралась слишком близко.

Теперь, когда заложники находились в кладовой, без окон и с одной дверью, террористы приобрели большую свободу действий. Хватало лишь одного из них, чтобы охранять вход, без опасений, что люди кинутся врассыпную.

Халид встал в дверях и указал на Лиз Кастлей.

- Ты! Иди сюда!

Лиззи прикрыла ладонью рот, сдерживая вопль ужаса.

- Давай, давай! Иди быстро!

Лиз поднялась на подгибающихся ногах, но ее заслонила собой Эм.

- Она не пойдет!

- Эм, не надо. Они тебя убьют!

- Эй, отошла! Она идет, не ты!

- А я сказала, что она не пойдет, понял, урод?

- Сейчас я тебе покажу, кто урод! – Халид закатал рукава и вошел в комнату.

- Эм, что ты делаешь?!

- Отойди, Лиззи. Не мешай.

Эмма Стивенс приготовилась дорого отдать свою жизнь.

«Ты все-таки кое-чему меня научил, Гарри».

Когда Гарри Стивенс был трезв? Пожалуй, первые полгода после их свадьбы, а потом…А за что была первая оплеуха? Кажется, кофе показался ему недостаточно горячим.

Кстати, за нее он извинился. В первый и последний раз своей жизни. Эмма терпела побои, оправдывая мужа усталостью, нервотрепкой на работе и еще кучей разных причин. Мужчина же постепенно все больше входил во вкус. Однажды Эмма потеряла сознание от сильного удара ногой в живот, а очнувшись, узнала, что у нее случился выкидыш и матерью ей теперь не стать никогда.

Сразу после этого Эмма Стивенс увидела фильм. Если бы кто-нибудь мог предугадать, как обычный голливудский боевик может изменить ее жизнь? Эмме и раньше говорили, что она вылитая Сара Коннор из «Терминатора», вернее вылитая актриса, играющая эту роль. Она посмеивалась, но тайком прикупила обе серии в местном видео-магазинчике.

То, как вела себя героиня, сидя в психушке, перевернуло сознание молодой женщины. Сдаваться нельзя, даже если все против тебя.

И Эмма принялась тренироваться, пока Гарри находился на работе или пил в баре. Она, не мудрствуя, взяла за основу виденное ей в фильме: отжималась от пола и подтягивалась на перекладине. Через два месяца она почувствовала, что может попробовать дать отпор.

Как обычно, Гарри, рассердившись из-за пустяка, от души врезал ей по скуле. Эмма отскочила и провела ответный хук в челюсть. Гарри на секунду опешил, а затем, взревев, тяжелым танком попер на женщину. Соперники оказались почти равны. Гарри тоже не умел драться, все, на что до сих пор хватало его мастерства – лупить беззащитную жену.

Так что в этой и в дальнейших семейных драках он брал силой и напором, она – увертливостью и расчетливыми точными ударами. А потом она его победила. И уехала.

Просто собрала две сумки вещей, кинула их в машину и переехала в соседний штат, где в первый же день познакомилась с Лиз Кастлей.

***

Халид приближался неторопливо, давая почувствовать жертве весь ужас ее положения.

Сбоку на него кинулась Кристина Пруэт, обхватила руками за пояс, словно хотела оттащить. Но Халид ударил ее локтем и с легкостью отшвырнул. Женщина отлетела и на пару секунд отключилась, стукнувшись головой о стену. Однако ее пальцы крепко сжимали рукоятку пистолета, вытащенного у Халида из-за ремня брюк.

Так как жертва не желала пугаться и трястись от страха, Халид перестал изображать крадущегося зверя и бросился на Эмму.

- Не смей ее трогать, скотина! – Лиз попыталась вмешаться, но ей пришлось отпрыгнуть, чтобы не быть задетой дерущимися.

Эм сражалась как никогда, ей даже удалось нанести противнику три очень чувствительных удара и разодрать щеку. Но потом Халид все же повалил ее на пол.

- Я тебе сердце вырежу! – прохрипел он, мелькнула сталь ножа.

Лиз коршуном упала на них сверху, отводя занесенную руку. С другой стороны на араба навалились Кэтрин и Шафия, забывшая про простыню, заменявшую ей на данный момент не только верхнюю одежду, но и белье. Визжа и царапаясь, девушки прижали Халида к полу, но завершили дело два мощных удара по темечку прикладом автомата, который Айазу удалось сорвать с плеча террориста. Все вместе они отвалили неподвижного террориста с Эм.

- Надо его связать, - пробормотала Шафия, поддергивая сползший «наряд».

- Он мертв, - сказала Крис, подходя, и бросая взгляд на тело. – Лучше перевяжите раненую.

- О! Эм!

Мужчина все же успел пустить нож в ход, и рука американки от плеча к локтю была распорота до кости.

- Сейчас они забеспокоятся, куда он делся. Разместитесь так, чтобы не попасть на линию огня, - велела Кристина тоном командира.

Все беспрекословно послушались, устроившись по бокам двери. Крис осталась напротив входа, в ожидании. Вдруг она поняла, что рядом с ее плечом кто-то стоит. В удивлении подняв брови, она посмотрела на Айаза Данифа с автоматом на изготовку.

- Ты умеешь пользоваться этой штукой, сынок?

Тот лишь кивнул, устремляя взор на дверь.

- Айаз, осторожней, - пискнула Шафия.

- Не лезь, женщина, - отмахнулся он. – Сиди тихо.

- Хорошо, - улыбнулась Крис, чуть оттирая молодого человека назад. – Значит я не одна.

***

В носу слегка першило от запаха гари, расползающегося от полыхающих домов.

- Что я могу, одна, отец?

- Нельзя так говорить, сестра Христина. Вы не одна, рядом наш Господь. И Вы в ответе за этих людей за Вашей спиной, - отец Илья выталкивал каждое слово ценой больших усилий. У него было прострелено легкое и воздух со свистом выходил через отверстие. – Я уже вызвал миротворцев. Держитесь до их прихода.

- Почему они не хотят помочь мне? – монахиня обернулась.

В храме прятались все жители деревни, которые успели до него добежать, в том числе и мужчины.

- Люди слабы, сестра. А нам силу дает Господь!

Сестра Христина оглядела скудный арсенал: три пистолета и автомат Калашникова с ополовиненным магазином. Да еще граната. Не густо, чтобы в одиночку сдержать банду, напавшую на деревню.

- Эти бандиты всего лишь трусы, - отец Илья словно подслушал ее мысли. – Пока они думают, что в церкви есть защитники, они побоятся приблизится. Они способны лишь убивать безоружных. Бог поможет. Главное, не поддаваться страху. Холодный расчет и спокойствие, сестра.

Голос затих. Сестра Христина закрыла остекленевшие глаза священника, перекрестилась, короткой молитвой сопровождая отлетевшую душу, и взяла первый пистолет.

Интересно, на сколько ее хватит? Гранату монахиня решила оставить под конец, для ближнего боя, чтобы зацепить и себя, тем самым оберегая от последующего глумления.

Хватило на три четверти часа. Граната уже устроилась в ладони, когда в догорающую деревню вошли миротворческие силы.

***

- Где там Халид? Опять развлекается, когда ему следует привести заложника? – Умар только что вернулся с обхода.

В холл подтянулись и остальные террористы. Пока, на их взгляд, ни чего подозрительного полиция не предпринимала. На крышу, да и вообще выше этажом, ни один из них подняться не догадался.

- Зеид, иди, посмотри, что там. И вели ему прекратить, если он забыл, зачем он здесь.

Зеид кивнул и, миновав бар, распахнул дверь кладовой. Он даже не успел открыть рот, чтобы позвать товарища. Кристина вскинула пистолет, и мужчина с грохотом выпал в коридор, с простреленной головой.

- Сейчас они все набегут, парень. Готовься, - предупредила Крис и не ошиблась.

Умар бежал первым. К сожалению, Зеид не прикрыл дверь, так что Умар смог заранее оценить обстановку в кладовой и вскинуть оружие еще на подходе. Выстрелы с обеих сторон прозвучали одновременно. По инерции Умар сделал еще пару шагов. Последнее, что он услышал в жизни, было: «Всем стоять! Руки на голову! Полиция!»

***

В комнате толпилась масса народу.

- Пульс нитевидный. Срочно носилки! Реанимационную машину к крыльцу. Живей, живей! – кричал в рацию парамедик, стоя на коленях возле Кристины Пруэт. У женщины на груди расцветали два красных смертельных цветка.

- Мы с ней поедем, - встряла Шафия, высовываясь из-за плеча Айаза.

- Да, да, мы с ней поедем, - поддержала Эмма, которую перебинтовывали тут же, у стены. Лиз сидела по другую сторону от подруги и прижимала к своей груди ее руку.

Парамедик не ответил, он был занят поддержанием в Крис оставшихся капель жизни.

***

- Господин Грин, Вы не считаете ситуацию осложнившейся из-за того, что двоих ваших «войнов Аллаха» полиции удалось взять живьем? Хоть курьер благополучно передал груз по назначению, но расследования бы не хотелось.

- Не стоит беспокоиться, - щупленький равнодушно пожал плечами. – Во-первых, ни один из них не знает обо мне, а уж тем более о Вас. Все переговоры вел посредник, в свою очередь являющийся посредником посредника. Чтобы отследить всю цепочку полиции понадобится удача и значительный отрезок времени. Которого у нее не будет, во-вторых. Думаю, что на этой неделе в новостях последует новый сюжет из жизни наших героев…точней, из смерти. Иногда с людьми приключаются досадные неприятности…убийства, самоубийства, несчастные случаи…

- Остается надеяться, мистер Грин, что упомянутая Вами «досадная неприятность» не заставит себя ждать.

- Не сомневайтесь.