Рыбалка как лекарство

В конце восьмидесятых, уже на закате СССР, во время годичной стажировки в Москве у меня не было проблемы свободного времени за неимением такового. Всю неделю «служба-дом», а в пятницу вечером, если супруга была не у меня, то я улетал домой в Новосибирск, а в понедельник с утра возвращался в Москву. С утра я вылетал из «Толмачёво» и с утра же был в «Домодедово». А потому, что разница во времени была равна времени полёта – четыре часа. Суетно было, конечно, но оно того стоило, через год меня ждало дома повышение по службе - новая должность и внеочередное звание.

Однако же, вскоре, я летать домой перестал и проблема свободного времени сразу появилась. Наш новый начальник привнёс в жизнь своих подчинённых следующее правило:

— Суббота, товарищи офицеры, у нас нормальный рабочий день с итоговым совещанием у меня в кабинете в 21-00. А в воскресенье, если до обеда не вызову, то работайте с документами.

Но надо отдать ему должное, в воскресенье после обеда он, видимо, и сам работал с документами, и никогда никого в это время уже не дёргал до понедельника.

Супруга моя была плотно занята с детьми дома, летать ко мне в Москву часто не могла, и тогда я приноровился на эти оставшиеся от выходных несчастные полдня в воскресенье ездить в район Сходни, на дачу к дяде Саше Б., другу отца, родному мне по юности человеку, генерал-полковнику запаса, ещё довоенному выпускнику Новосибирской школы НКВД, матёрому контрразведчику СМЕРШ и автору известного в узких профессиональных кругах правила:

«Отрицай, отвлекай и контратакуй!»

Крепкий телом, но уже совсем седой, он всегда был внешне не очень эмоциональным, а уж после инсульта… Честно говоря, я и не помнил, чтобы он когда-нибудь улыбался.

После увольнения в запас, эту дачу, построенную на одноимённой речке для высшего состава НКВД СССР ещё при Сталине, ему оставили пожизненно. И он теперь проживал на ней постоянно, особенно никуда и не выезжая. К даче прилагались – садовник и кухарка. И ещё у него были - ординарец и машина с водителем по вызову.

Я разговаривал с его лечащим врачом и тот сказал, что генералу здорово повезло, приступ случился в лёгкой форме и ему вовремя была оказана квалифицированная медицинская помощь. С некоторыми ограничениями по питанию, физическим нагрузкам и с лекарственной терапией, в принципе, дядя Саша вернулся к нормальной жизни, мыслил и рассуждал ясно. Но теперь уже только, когда сам хотел. Общался он со всеми крайне неохотно. И ему, со слов врача, обязательно были нужны положительные эмоции.

Меня дядя Саша принимал хорошо и, по-моему, даже был рад, когда я приезжал к нему. Баня, ужин, ночлег, всё было как надо, но почти в полном молчании, и с утра в понедельник, хорошо выспавшись после генеральской бани, я уезжал на службу.

Всегда абсолютно спокоен, говорил тихо, без эмоций, и только то, что сам считал нужным, остальное ему было не интересно. Телевизор он теперь вообще не смотрел, небезосновательно полагая, что всё случилось именно из-за него.

Но я его раскачал. Может и не вылечил до конца, но счастливым сделал, факт…

***

Место под генеральские дачи было выбрано прекрасное. Сразу же за забором ведомственного посёлка раскинулась симпатичная тихая заводь речки Сходни, величиной со среднее озеро. Заводь эта была довольно глубокой, с камышами, лилиями, кувшинками по берегам, и сразу было видно, что она с рыбой. Хорошо так в ней плескалось на зорьке. Единственный минус - обрывистый берег. Метра два высотой в глинистой почве, да ещё и немного подмываемый с весны. Внизу, у самого берега, понятное дело, колыхалось зыбкое глиняное болото, ухнешь, не вылезешь.

Для лодок, рыбалки, купания и просто отдыха на воде, в сторону заводи был сделан длинный высокий помост. В прошлом завзятый обской рыбак, генерал любил на нём посидеть в шезлонге и подергать на удочку мелочь для кошки.

А рядом с этим помостом на берегу росла огромная старая ива, одна из веток которой нависала, прямо, над водой, касаясь её. И вот эта-то большая ветка меня и заинтересовала. С весны, из-подо льда к ней прибило какую-то мелкую дохлую животину, то ли суслика, то ли кошку. И эту животину точно кто-то объедал, пока совсем не объел. И этот кто-то, по-моему, был сом, больше некому!

Я поговорил с местными стариками, почитал исторический очерк об этих местах… Когда-то, во времена царя Гороха, да, водились сомы в реке Сходне, но сейчас… особенно, после строительства аэропорта «Шереметьево», нет, уже давно не водились.

Но кто-то же эту животину объел! И я начал на него охоту.

Во-первых, я изготовил несколько коротких поводков из толстой лески – с одной стороны крупный рыболовный крючок «на сома», с другой – петля для надёжного крепления поводка к ветке.

Во-вторых, я попросил дядю Сашу к моим приездам по воскресеньям налавливать на удочку мелкого живца. Удивительно, но отстранённый от всего мирского дядя Саша просьбу мою выполнял и к моему приезду у него в ведре всегда сидел десяток-полтора маленьких живых рыбок, фиг знает, какой породы. Кошка была очень недовольна, что по воскресеньям ей перестали их давать к обеду, а по дяде Саше ничего понять было нельзя. Но судя по его отдельным словам, мой проект ему был небезинтересен.

А дальше, в течении двух летних месяцев происходило одно и то же. Приезжая на генеральскую дачу по воскресеньям, я по стволу ивы лез к воде и проверял пустые крючки. Вариантов было всего два – или рыбок засасывал кто-то хитрый, при этом не заглатывая крючок, или рыбки уплывали сами. Но это вряд ли, сажал я живца на крючок прочно, за спинку. В общем, я цеплял на крючки новых рыбок, и так до следующего раза.

И вот, как пишут в романах, в один прекрасный день…

Я сразу понял - есть!

Обычно ничего не выражающее лицо дяди Саши, почему-то встречавшего меня возле ворот, уже выражало... При этом, он молча показывал мне на берег.

И я сразу же рванул к заводи!

Ё-моё! Ветка старой ивы ходила ходуном под напором огромной рыбины. Насколько эта рыбина была огромна, мне с берега было не видно, но судя по всплывающей и вместе с веткой уходящей под воду спине с плавником, воображение дорисовывало тушу чудовища, как минимум, метра три длиной!

И ещё эта ветка трещала, вот-вот готовая обломится.

- Уйдет же на! - эмоционально заорал безэмоциональный дядя Саша, вдруг, оказавшийся рядом со мною!

Я тоже так подумал… и прыгнул! Как был в костюме и при галстуке, так и сиганул, ухнув в зыбкую намытую глину сразу по пояс.

Даже речи не было снимать такую большую рыбину с крючка прямо в воде. Единственный вариант ее был вытащить - обломать ветку и вытянуть её наверх вместе с рыбиной. Ветку я кое-как обломал, постоянно удерживая её от мощных рывков рыбины и под возбуждённые вопли «абсолютно спокойного» дяди Саши, бегавшего туда-сюда по кромке обрыва:

- Давай на, тащи её на!

А что было давать-то на, и как тащить-то на?! Я еле стоял в зыбкой глине, того и гляди, сейчас туда свалюсь или вырвется, орясина этакая…

И вдруг…

Дядя Саша не выдержал... и тоже прыгнул! Как был в сапогах и генеральском кителе, так и сиганул! И тоже, естественно, в глину, по пояс! Вот что значит настоящий рыбак, даже и не вспомнил про раздеться!

Вдвоем, ясен пень, держать ветку было сподручней. И мы с генералом, кое-как, помогая друг-другу, помаленьку вытянули на берег упирающегося полутораметрового сома, килограммов под двадцать, трехметрового мы бы точно вдвоём не вытащили. И выбрались на берег сами. После чего, стали злобно пинать этого сома ногами, чтобы лишить его жизни, или хотя бы оглушить. И когда сом затих, упали в траву от усталости. Но сом умирать не пожелал и через некоторое время опять начал биться, передвигаясь к обрыву. И опять он получил от нас…

Мы смотрели друг на друга и хохотали. Зрелище было то ещё, оба полностью в глине, от пяток до макушки, и пинали сома… Наверное, на это было бы смешно посмотреть со стороны, жаль никого рядом не было.

Дальше я, как помоложе, закинул ветку на плечо и потащил сома к дому. Но на последних десятках метров, дядя Саша ветку у меня отнял и до самого крыльца тащил этого сома уже лично, под «ахи» и «охи» своих домочадцев и помощников, высыпавших на крыльцо и уже начавших хором славить великого рыбака.

Конечно, под такую добычу, мы позвонили приемнику дяди Саши - тоже генералу, который всё бросил и тут же приехал на дачу к бывшему шефу со всеми своими заместителями.

Ах-х, какой славный воскресный вечерок случился! Мы ели приготовленного кухаркой сома – уху, жареного, запечённого с картошкой, выпивали, травили анекдоты, пели песни, хохотали и, конечно, всячески хвалили главного добытчика! А сам главный добытчик - дядя Саша, сидел за столом и впервые за много лет улыбался.

Он точно был счастлив!