Рыбка Золотая, подари мне Жениха

Лёша

— Алексей Николаевич, вы правда это сделаете?

Мои ребятки все как один собрались на краю проруби, с крайним интересом заглядывая в тёмное водянистое нутро.

Лиза Косичкина натянула на лицо шарф повыше и осторожно спросила:

— А если заболеете?

— Как раз когда организм приучен, то он не заболеет, а наоборот почувствует себя здоровее, — парировал я, делая лёгкую растяжку.

На улице стоял крепкий мороз, но моя команда маленьких моржей пришла в полном составе. Конечно, это же их первый год в спортивной секции, где зимой мы катались на лыжах и коньках, осваивали уроки самообороны, а летом бегали, играли в командные игры с мячом и ходили в походы. Так что неудивительно, что для них пока всё в новинку.

Удивительно другое — как моих подопечных родители посреди ночи на реку отпустили? Пусть здесь полно взрослых, но при этом я бы не назвал это место полностью безопасным.

— Так, ребятки. Вы помните, что повторять за мной не надо? Мы только с тёплых обтираний по утрам начали. А вот через год… или два… В общем, сейчас лишь посмотрите, как ваш суровый тренер ныряет — и сразу по домам, договорились? Вам ещё завтра в школу вставать.

— Есть, Алексей Николаевич, — нестройным хором отозвались они.

— Ну вот и прекрасно, — я вдохнул морозный воздух и, дождавшись своей очереди, подошёл к лестнице.

Не будь здесь учеников, может, позволил бы себе прыгнуть. Но, являясь для них примером, начал чинно опускаться в воду, по ходу дела комментируя происходящее:

— Чтобы не создавать нагрузки на сердце, лучше заходить медленно. А неподготовленным людям и вовсе заходить не нужно.

— Ой, а вам не холодно? — пискнула Нина Стрельцова, широко раскрытыми глазами смотря, как мои треники постепенно погружаются в воду.

— Холодно, конечно, — усмехнулся я, — но и бодрит. Мы же с вами на лыжах катаемся — это тоже холодно, но и приятно.

— Алексей Николаевич, — вдруг спросил Влад Капустин, — а если вы всё же заболеете, то сможете всё равно прийти на наши соревнования в конце апреля? Они же у нас самые первые!

— Влад, — усмехнулся я, — во-первых, я не заболею, потому что закалённый, а во-вторых, где бы я ни был и что бы ни делал, я обязательно приду на ваши соревнования.

— Обещаете? — парень так серьёзно сверкнул на меня серыми глазами из-под стёкол очков, что я так же, на полном серьёзе ответил:

— Обещаю.

Когда вода дошла до груди, я помахал ребяткам рукой и, задержав дыхание, нырнул вниз.

Ледяной поток ударил в голову, разливая по всему телу нестерпимый жар.

«Пора!» — подумал я и ринулся затылком на поверхность.

Только вот глотка воздуха не последовало…

Я дернулся ещё выше, а потом ещё и ещё, помогая себе руками, и с каждым новым гребком всё больше недоумевал: что происходит, чёрт возьми?!

Наконец, голова вынырнула на волю, рот жадно втянул морозный воздух.

— Слава тебе, Господи!

Сидевшая напротив узкой проруби упитанная девушка в длинном тулупе испуганно опрокинула корыто и плюхнулась на попу.

— Жених… — прошептала она. Затем посмотрела в ведро, где плескалась сияющая золотая рыбка, и подозрительно радостно уточнила: — Это он — жених? Моё?! Мне?!

— Не понял, — нахмурился я. Дна ноги не чувствовали, так что приходилось время от времени болтать ими в воде, чтобы удерживать тело на плаву. — Это что ещё такое?

Во все стороны, куда ни посмотри, раскинулось бескрайнее озеро. И лишь с одной стороны просматривался заснеженный берег. Ни моих ребяток, ни команды, обеспечивающей проход к проруби, не наблюдалось. Да и сама прорубь… Сейчас я с трудом в ней помещался, а неровные вырубленные края давили в спину.

— Это заказ Дуняши, — неожиданно зевнула Рыбка Золотая. — Она просила жениха. Я ей отправила. Ты же, Лёша, не женат?

— Не женат, — медленно кивнул я, во все глаза рассматривая самую настоящую говорящую рыбу, ещё и действительно золотистого цвета. Та самая, что ли?!

— Ну, вот и замечательно, — постановила та. — Значит, подходишь. Будешь теперь в Белоземье жить.

— Что значит «жить»? — возмутился я. — У меня там ребятки остались! У нас только лыжный сезон начался! А ну, возвращай меня обратно!

— Утопить? — флегматично уточнила Рыба.

— Не надо топить! — испугалась Дуняша, торопливо собирая мокрое бельё обратно в корыто. Пухлые щёчки раскраснелись от мороза и теперь горели нездоровым румянцем. — Меня тогда тётка точно из дому выгонит! А мне никак нельзя! Я жениха хочу!

— Топите! — тут же решил я сам, набирая воздух в лёгкие и ныряя под воду.

Вот ещё, женихом глупой девчонки по указу Золотой Рыбины становиться не хватало! У моих ребят первые соревнования на носу, я их бросить ну никак не могу!

Опустился на примерную глубину, откуда стартовал, и снова устремился наверх.

Вынырнул из проруби и встретился с вмиг озарившимся радостью лицом Дуняши.

— Ты передумал, жених? — она протянула ручки к моему торсу, облепленному мокрой майкой, что на несколько секунд показался из воды. — Краси-и-ивый!

— Так, не туда…

Снова вдохнул воздух и вновь нырнул на глубину. В этот раз ещё и в сторону отплыл, пытаясь понять, в каком месте та самая труба пространственная, в которую меня, видимо, засосало.

Влево-вправо, влево-вправо…

Когда воздух в лёгких закончился, устремился наверх.

— Ну куда же ты уплываешь, жених? — расстроенно всплеснула руками Дуняша. — Пойдём, я тебя лучше тётушке покажу.

— Нет, ну это ни в какие ворота! — рассердился я и в последний раз ушёл под воду. Конечности уже сводило от холода, но я не мог просто взять и сдаться. Белоземье? Да ни в жизнь!

— Далеко собрался? — раздался прямо в голове голос Золотой Рыбки. Скользкое светящееся тельце поднырнуло мне под руку и продолжило движение параллельно с моей головой. — Сейчас утонешь и вообще никому не достанешься.

«Не думать, Лёша, не думать», — твердил сам себе, уходя всё глубже и глубже под воду. Может, тут надо просто как-нибудь с другой стороны вылезти?

— Сейчас воздух в лёгких закончится, и вместо Дуняши придётся на русалке жениться, — лениво заметила Рыбка. — А они, знаешь, капризные какие? И едят одни водоросли. Тебе оно надо? То ли дело Дуняша, она такие пироги печёт! Даже я иногда выплываю попробовать.

«Господи, со мной рыбина разговаривает!»

Я скосил глаза на блестящую чешую, чувствуя, что перед глазами уже пляшут тёмные круги.

— Сдавайся, — посоветовала собеседница.

Я недовольно булькнул.

— Что же такие упрямые мужики-то попадаются?! — проворчала она. — Нет пути обратного. Слышишь? Только Баба-Яга его теперь указать может. А так — живи себе в Белоземье и в ус не дуй.

Я резко затормозил.

Баба-Яга?

Баба-Яга — это явно сухопутный персонаж, а раз она может…

Резво развернулся и ринулся наверх, к поверхности.

Золотая Рыбка потерялась где-то по дороге, а я вместо того, чтобы вынырнуть в проруби, уткнулся затылком в ледяную корку озера.

Дёрнулся раз, второй…

Потерял! Прорубь потерял!

Забил кулаками по льдине, пытаясь прорвать её изнутри.

Воздух в лёгких стремительно заканчивался, и я всерьёз забеспокоился, что прямо сейчас взаправду утону.

Внезапно с другой стороны послышался скрежет, и слой снега на льду отбросили в сторону голые девичьи пальцы.

Дуняша прижала лицо к ледяной поверхности, испуганно глядя на меня огромными круглыми глазами.

«Прорубь!» — безмолвно взмолился я, махая руками и пытаясь донести, чтобы девчонка показала нужное направление.

Но вместо этого она серьёзно кивнула и… взяла в руки топор…

Я успел отплыть в сторону за мгновение до того, как острое лезвие вонзилось в льдину.

Дуняша работала как огромный трактор, раз за разом вгрызаясь клином в лёд.

Не прошло и минуты, как дыра расширилась вполне достаточно, чтобы я смог вынырнуть на поверхность и жадно вдохнуть кислорода.

Чувствую, воспаление лёгких мне всё же обеспечено.

— Ой, — заволновалась Дуняша, — только голова пролезла. Ну, не переживай, сейчас я…

Она замахнулась топором, а я задёргал головой — к несчастью, она застряла среди обломков и ни туда ни сюда не убиралась. И лишь в последний момент крикнуть успел:

— Стой, полоумная! Ты же меня сейчас зарубишь!

— А как тогда? — растерянно отозвалась она.

— Для начала топор опусти, — попросил негромко.

Девушка послушалась.

Я же огляделся. То, что застрял, конечно паршиво. Но с другой стороны, я уже не под водой, а значит, шанс на спасение куда выше. Да и нырять обратно в ледяную воду уже откровенно страшно.

— Так… — постарался вытащить одну руку наружу. Так я застряну совсем намертво, но зато есть шанс самому себе прорубить отверстие нужного размера. — Дай мне топор.

— Ой, какой сильный! — восхитилась Дуняша, наблюдая за тем, как я методично обстукиваю края дыры, с каждым ударом расширяя её всё больше. Главное, чтобы плечи пролезли. Если они пролезут, то и всё остальное — тоже.

— Вот тётка моя обрадуется! А то говорила мне, что я безнадёжная.

— Я тоже склонен так думать, — пробормотал про себя, но потом всё же уточнил: — А кто твоя тётка? И, если что, я не соглашался на…

— Баба-Яга, — перебила она меня.

Топор завис в воздухе.

— Повтори, — потребовал я.

— Баба-Яга моя тётка, — хлопнула глазами девчонка. — Приютила меня два года назад, когда батька на реке утоп. Мы с ней в передвижной избушке живём. А что?

— Знаешь, я передумал, — решил быстро. — Ужасно жажду познакомиться с твоими родственниками!