Рыцари Рэйзела

ПОВ М-21

В последнее время город полон слухами.

Хозяин говорит, что вымысел на пустом месте, человечество всегда было подвержено разным массовым истериям и фобиям, при этом его голубые глаза странно затуманиваются, не то от чрезвычайно неприятных воспоминаний, вспомнить хотя бы охоту на салемских ведьм, то ли от сентиментальной ностальгии по бывшим его подружкам. В последнем пункте, я не совсем уверен, складывается такое впечатление, что у этого гениального ученого вместо подружек какие-нибудь пузатые средневековые колбы и пробирки с какой-нибудь заразой массового уничтожения.

Сегодня об этих слухах упоминали и дети. Кто-то вспомнил «Токийского гуля», кто-то еще какую-то гадость, Франкенштейн саркастично заметил, что идея взята у русского классика, называется «Шинель», только здесь воруют не зимнюю верхнюю одежду, а кое-что более ценное, человеческие органы.

- Конечно же, все это городские сплетни, - чересчур бодрым тоном заявляет наш компьютерный гений.

Он ссылается на нашумевший недавно голливудский ужастик про оживающих под влиянием нежных чувств, зомби. – Может, чересчур впечатлительные детишки развлекаются подобным, не самым приятным способом. Инсценируют кровавые нападения с костюмами для Хэллоуина и кетчупом.

Пока что ни одного случая обнаружения распотрошенного тела не было подтверждено официально. Хотя, по его словам, в системе слежения кто-то явно удалял самую важную часть информации. Вряд ли маньяк-одиночка, сразу же после нападения ринется в сеть, удалять записи нападения с камер полицейского наблюдения. По этому пункту я согласен с хакером, скорее всего, здесь действует хорошо организованная группа торговцев незаконными донорскими органами.

Остается только осторожно собрать информацию, кто же так осмелел, что смеет убивать мирных граждан прямо перед носом представителей ноблесс, Франкенштейна и нашей доблестной команды «Рыцари Рэйзела».

Зарвавшиеся криминальные авторитеты? Коррумпированные чиновники министерства здравоохранения? Или члены Союза, чьи многочисленные ряды мы в последнее время изрядно проредили так, что те решили забить на конспирацию и проворачивают свои грязные эксперименты прямо у нас перед носом?

Когда дети уходят, на этот раз их вызвался сопровождать лично наш самый демократичный - ни в одной южнокорейской школе такого заботливого директора нет! - Босс, собственной персоной.

- Ты и вправду веришь, что это ученые из Союза нападают на мирных жителей? – как бы сам не веря в подобную чепуху, спрашиваю у Такео, когда мы остаемся вдвоем за ежевечерним мытьем целого «эвереста» грязной посуды.

- Нет, не верю, - мой напарник по своему обыкновению молчалив и сосредоточен на какой- то своей не озвученной пока что вслух, сложной задаче.

- Правда похоже на какие-то японские ужастики типа «Звонок» или детективные голливудские фильмы? – немного погодя снова пытаюсь разговорить нашего необщительного снайпера.

Что-то в последнее время он еще более хмуро выглядит, а так хочется иногда увидеть его улыбку!

- Слышал легенду о человеке, потерявшем свое сердце и вырывающем его у других людей? – вспоминаю какой-то подслушанный у старшеклассниц школы Е Ран, ужастик. – По-моему,это что-то из области киношного «Сверхъестественного».

Наконец-то наш «номер второй», чересчур близко воспринимающий все подобные происшествия, позволяет себе снисходительную, мягкую, хотелось бы даже произнести это слово «ласковую» улыбку, но нет опять не то. Снайпер просто легко и понимающе улыбается, вспоминая, как мы вместе с компьютерным Паганини несколько месяцев подряд засыпали возле включенного ноутбука, демонстрирующего очередную серию невероятных похождений братьев Винчестеров. Такео наша сериаломания обошла стороной, так что стрелок единственный из нашего трио, все это время, когда мы засыпали под звуки раздираемых на части тел и нечеловеских воплей уничтожаемых братьями вампиров, поддерживал имидж крутого, подтянутого, свежевыбритого образцового охранника, тогда как мы на его фоне смотрелись хронически не высыпающимися вялыми огородными пугалами. Только детей в подворотнях пугать с таким лицом, а не заставлять восхищенно биться сердца влюбленных старшеклассниц.

Нашу идиллическую беседу прерывает ворвавшийся, словно за ним гонится стая прошедших через «аномалию» звероящеров, Тао.

- Слышали? Это только что прошло по всем засекреченным полицейским каналам! Полиция отыскала еще одну выпотрошенную жертву с изъятыми и частично съеденными внутренними органами! Если к этому как-то причастен Союз, то скорее тем, что создал и выпустил на свободу в много миллионном городе очередного ужасного монстра, созданного в лабораториях Кромбелла или еще какого-нибудь безумного ученого!

- А наш директор, - иронически усмехаюсь я, слегка недовольный его вторжением в наш традиционный со снайпером «междусобойчик» посудомоек, - разве он недостаточно безумен, чтобы тоже создать нечто подобное?

Тао пытается что-то возразить, но я уже не слушаю его болтовни и возвращаюсь к медитативному процессу намыливания тарелок.

Тао с Такео о чем-то тихо договариваются, делаю вид, что не замечаю их встревоженных, многозначительных, что бы под этим словом не значилось, особых, интимных, взглядов.

Завтра они опять будут шариться вдвоем по самым малолюдным закоулкам нашей образцово-показательной школы.

Честное слово, словно две стыдливые малолетки, не решающиеся расстаться с драгоценной девственностью.

Сегодня вечером я рассчитываю, что Такео будет обучать меня игре в го и нарды.

Впрочем, оба исчезают из особняка Франкенштейна уже этой ночью. Как всегда вдвоем.

Сказали, что Франкенштейн поручил им лично собрать информацию прямо с места обнаружения тела.

Снайпер извиняется одними глазами и мне остается только согласно кивнуть головой.

Ничего, в следующий раз нам уж точно никто не помешает, никакой новоявленный «сеульский ганнибал лектор». Тао машет кому-то рукой, неужели кто-то помимо меня еще остается в этом доме? Ах, есть же братья Кертье, и еще Кэриас, впрочем, наверное им тоже раздали какие-нибудь задания.

Заканчиваю с уборкой и прохожу в нашу общую комнату.

По привычке щелкаю пультом, включая телевизор на англоязычном канале. Повсюду в новостях мельтешат многочисленные полицейские, откуда их столько взялось в одночасье?

Переключаю на МТВ и пытаюсь расслабиться под бодрый афро-американский рэп с социальной и анти-расистской тематикой.

Когда открываю глаза, передо мною картинка как из очередного ужастика.

Какой-то склад, или глухой тупик между заводскими цехами.

Какая-то свалка неподалеку издает отвратительный смердящий запах.

Мои руки и лицо в чьей-то, еще теплой, дымящейся от живого сердцебиения, крови.

Моя вывихнутая нижняя челюсть саднит, будто я пытался жевать резину, с подбородка течет и каплет мне на руки что-то яркое, красное.

Перед моими глазами - медленно остывающее тело Тао. Его бледное, обескровленное лицо, сбитая набок челка, открывающая левый глаз. Неподвижный, застывший и мертвый.

Мое лицо только что было погружено в ужасную рану на его груди.

Такое впечатление, что кто-то пытался зубами выгрызть у него сердце.

Оно еще теплое и живое, билось в моих руках, когда я поглощал его плоть, его кровь. Его жизненную силу, его воспоминания.

Полинезийцы верят, что сила и умения съеденного врага становятся частью силы пожравшего его человека.

Выходит, теперь я могу взламывать секретные пароли и коды и с легкостью шутить обо всем, даже о том, что случилось?

Может теперь-то мой шрам исчезнет, мои волосы обретут свой естественный темный цвет, а ты будешь по-прежнему видеть во мне своего лучшего друга?

Медленно поворачиваю свое жуткое окровавленное лицо в сторону застывшего неподалеку Такео.

- Это не мое сердце. Я хочу, чтобы мне вернули мое настоящее сердце. Сердце человека, а не животного! Оно где-то живет, страдает, болит. Почему оно до сих пор причиняет мне столько боли?

Такео долго смотрит сначала на меня, а затем переводит печальный взгляд на Тао.

Мертвому, мертвее не бывает, уж можете мне поверить, хакеру и сейчас достается нечто большее, чем просто дружеское участие, забота или сочувственное внимание.

Похожий на белокурую арийскую бестию Франкенштейн пригвождает мое тело несколькими осколками Темного Копья к полу, и я опять погружаюсь в сон.

Или тягостное забытье.

Очнувшись, я замечаю, что нахожусь в привычной уже палате, в подземной лаборатории нашего домовладельца.

Все тело покрыто бинтами, даже на глазах какая-то специальная повязка.

Над моею кроватью возвышается скорбной надгробной скульптурой наш безумный ученый, Франкенштейн.

Чувствую, как при одном только беглом взгляде на это красивое, ухоженное и усталое лицо, мое сердце сбивается с ритма, и я начинаю непроизвольно задыхаться и хватаюсь рукой за грудную клетку.

Постепенно оно успокаивается, начинает стучать равномерно, спокойно, привычно.

Наконец это сердце мое, человеческое, живое, любящее…

Теперь навсегда со мной.

Наше общее сердце, мое и Такео.

2015