Рыцарская корона

Цикл «Рыцарская удача»

книга четвёртая

РЫЦАРСКАЯ КОРОНА

ПРОЛОГ

По длинному, еле освещённому коридору, колонной по два шло восемь человек. Командовал ими, идущий чуть сзади и сбоку, девятый мужчина, в котором по всем признакам из нашивок и облачения опознавался власнеч высокого ранга. Все они очень тихо шли, практически беззвучно. И это несмотря на многочисленное оружие на себе и несомую между ними на кусках плотной ткани, наброшенных на шеи, тяжеленную скамью, сделанную из цельного куска гранита. Хотя небольшой шум всё-таки прорывался: поскрипывали кожаные доспехи, слышалось напряжённое дыхание и пыхтение, да и синхронное соприкосновение с мрамором пола обмотанных тряпками сапог, всё-таки походило отдалённо на шум крадущегося слона.

Конечно при условии, что кто-то из идущих в колонне убийц знал о таком животном и слышал, как оно охотится. Если умеет охотиться…

Глубокая ночь уже давно накрыла весь Слодеж, столицу Варяжского царства. Но вот в дворцовом комплексе, резиденции царя Харольда Святоча покоя, как такового и тишины не бывало круглые сутки. Ещё не все придворные и приживалы дворца улеглись спать, ещё не все они смогли обособиться для фривольных забав, ещё слышались из некоторых спален сладострастные стоны. А вот самые ранние, подневольные «пташки» уже начинали просыпаться и приступать к своим повседневным обязанностям. Истопники уже таскали дрова и уголь, выгребали золу и шлак, разжигали заново печи, стремясь прилично обогреть громадное каменное здание. То же самое начинали делать истопники и на кухнях, где уже появились первые повара, начавшие подготовку полуфабрикатов на предстоящий день.

Правда все эти утренние работники по привычке действовали тихо, ходили в мягких чунях на цыпочках и даже ругались еле слышным шёпотом. С детства приученные халдеи не беспокоить сон сильных мира сего, тем не менее, себя считали чуть ли не избранной расой, если сравнивать с остальными жителями Слодежа.

Ну и охрана, двумя периметрами оберегающая сон царя и его близких в первую очередь, вообще не имела право шептаться на посту. Только и позвякивали изредка детали их рыцарского облачения, когда очень уж хотелось немножко сменить позу. Стояли они по два часа на посту, но всё равно такой срок каменной статуей не выстоишь, двигаться приходилось, а то и интенсивно разминаться время от времени. Причём гвардейцы старались сбросить скованность с себя как можно тише, не нарушая опустившуюся на замок сравнительную тишину.

Одна такая пара рыцарей несла караул возле малых врат дворцовой часовни. Снаружи. Потому что через часовню имелся прямой выход в личные покои самого царя и его семьи. Хотя существовали верования с легендами, что проход через свой мини пантеон охраняют сами боги, и никто кроме членов коронованной семьи не пройдёт мимо святынь живым. Но… порядок есть порядок, и охрана здесь находилась во все времена и при всех, слишком часто сменяемых династиях.

А так как пост считался не основным, проверки проводились редко, и слух коронованных особ сюда не достигал, то и несли здесь службу спустя наручи. Щиты прислонены к стенам, копья – к косякам изукрашенных резьбой и позолотой врат. Ну и сами рыцари прохаживались почти постоянно, а уж разминались вообще сверх всякой меры.

Вот и сейчас, высокий воин с громадным, крючковатым носом, нисколько не беспокоясь о службе, брал своего напарника на слабо:

- Могу с тобой поспорить, на что угодно, что ты не присядешь с вытянутыми руками и в данном облачении больше чем тридцать раз!

Его круглолицый, приземистый напарник на это зафыркал со смехом:

- С тобой спорить – себя не уважать! С какой стати мне корячиться и потеть за пяток медяков или за несколько кружек пива в таверне?

- Ну-у-у… можно и на серебрушку поспорить, - ухмылялся носач.

- Не-а! Только за золото готов тебя опустить!

- Тьфу на тебя! Не жирно ли будет?

- Что, испугался? – теперь же круглолицый напирал с азартом и немалым энтузиазмом. – А ещё и пасть открываешь, утверждая «на что угодно»?! Ха! Тогда давай на три златых! А?.. Чего замолк?

- Хм… Так у меня и нет столько…

- Зато два есть! Точно знаю! – уже похохатывал его напарник, знающий, о чём говорит. – Сам же хвастал. Так что?.. Спорим?

Носач замер, словно к чему-то прислушиваясь, и тут же пустился оговаривать все условия:

- Но ты приседаешь со щитом и с копьём. То есть при полном облачении. И приседать до полного упора!

- Пф! Легко! Забиваемся! - протянул ладонь круглолицый. – Получив ответный удар согласия, подхватил свой щит и копьё, пристроился подальше от стен и от врат и начал приседать. – Считай!

Он-то в своих силах не сомневался, потому что раньше не раз проверял себя на подобные упражнения. Рыцари, витязи и наёмники частенько развлекались аналогичными спорами, да и подобное всегда приветствовалось воеводами и маршалами. Лучше пусть подчиненные приседают на спор и отжимаются, чем на дуэлях друг другу головы проламывают.

Крючконосый тоже не остался стоять на месте. Подхватив своё копьё, он стал прохаживаться вокруг напарника, негромко считая и приговаривая:

- …пять! Шесть… Ну первый-то десяток всегда легко! Двенадцать… Ага! Уже медленней приседаешь!.. Пятнадцать… И вспотел изрядно!..

Но круглолицый, хоть и покраснел от натуги, не останавливался и шёл уверенно к победе. И хоть последние движения ему дались с трудом, он не удержался от довольной улыбки, приседая в последний раз:

- Тридцать!..

И тут же получил смертельный удар в шею тяжеленным копьём. Умер моментально, так и завалившись набок, на свой щит. А его напарник, с цинизмом выдохнул:

- Всё-таки я выиграл! Тридцатый раз ты встать не смог… Хе-хе!

А из-за ближайшего поворота к нему уже двигалась колонна заговорщиков из девяти человек. Выдвинувшийся вперёд власнеч, зашипел на крючконосого со злостью:

- Не мог тише с ним справиться?! Когда он падал, грохот по всему дворцу пронёсся!

- Ха! – презрительно скривился убийца своего напарника и мотая головой себе за спину: - Из покоев узурпатора ничего не слышно! Проверено! Я своё дело сделал. Теперь ваша очередь действовать и выполнять обещанное.

- Всё никак не откажешься от своих намерений?

- Только тем и живу! Только о том и мечтаю! Только потому и с вами!

- Ладно, позабавишься со старшей царицей, нам не жалко! – хохотнул власнеч, поднимая взгляд на потолок и резко каменея лицом: - А там что за глаз светится?

Носач тоже глянул с недоумением наверх, задирая подбородок и… в следующий момент получил под челюсть снизу удар длинным стилетом. Лезвие пронзило мозг, принося моментальную смерть потенциальному насильнику царевны. А власнеч, аккуратно опуская труп на мраморный пол, пояснил своим товарищам, не скрывая омерзения:

- Подобные твари в наших рядах не нужны! Мы идём восстанавливать справедливость, убивая узурпатора, а не насиловать беззащитных женщин! Ради нашей победы мы обязаны оставаться святыми!

Еле слышное, но дружное мычание на выдохе восьми воинов, прозвучало полным одобрением и согласием. Следующие действия командира, вылились в грамотные, хоть и весьма сложные процедуры открытия врат. Минут пять колдун возился, пока широкие створки не распахнулись настежь, открывая проход в святая святых коронованных на царство персон.

Причём дальше власнеч двинулся спокойно, нисколько не опасаясь пресловутой божественной защиты, которая якобы уничтожала внутри часовни любого постороннего человека. Следом двинулось восемь мощных, сильных и справедливых. И когда они пересекли небольшое помещение, стало понятно, зачем неслась сюда такая тяжеленная и громоздкая скамья из парковой зоны. Перед убийцами оказалась дверь из крепких дубовых досок, широкая, но не столько как врата и явно закрытая с той стороны на парочку прочных засовов.

Видать прочность этих засовов была заранее просчитана, потому что носильщики скамьи, поправив на шеях куски тканей и зажав концы руками, дружно двинулись на разгон. А там и сама скамья своей массой обещала проломить что угодно. Ещё и магические силы были задействованы в таране, которые применил власнеч.

Только вот дальнейшие события пошли вопреки всем ожиданиям заговорщиков. Дверь оказалась не заперта! Если вообще некто не открыл её внутрь, за миллионную долю секунды до удара. Так что все восемь воинов оказались буквально вдавлены инерцией в узкий створ, получая немалые травмы, повреждения и становясь на некоторое время небоеспособными. Не все, конечно, запутались там надолго, четверо быстро вскочили на ноги, отпрыгивая назад, на пространство часовни и готовясь к смертельной схватке.

Увы, показать свою выучку, лихость и бесстрашие им не довелось. И хотя амулеты и артефакты на их телах сработали великолепно, отражая по пять, а то и по десять арбалетных болтов или стрел, количество смертельных снарядов, летящих не только через проём двери, но и со всех сторон, исчислялось сотнями. Так что восемь умирающих человек вскоре кончались в предсмертных судорогах, обагряя пол часовни своей кровью.

Да и девятый, их командир, недолго устоял под своими магическими щитами. Яркая вспышка обозначила полное истощение комплексной защиты, после чего и сам власнеч рухнул на пол, утыканный болтами и длинными стрелами, словно африканский дикобраз. И теперь уже точно, любой посторонний наблюдатель уверовал бы в особую святость данного помещения и в его божественную защиту от посторонних.

Минуты на две, воцарилась полная тишина и покой. Словно защитники царских покоев тщательно прислушивались и проверяли: нет ли ещё какой напасти на нашу голову? Не примчится ли сюда ещё какой отряд предателей или оплаченных убийц?

Только потом в часовню со стороны покоев, бесцеремонно наступая на трупы, вошёл полураздетый мужчина с внушительным полуторником в руке. Первым делом, он острием своего оружия основательно потыкал тело власнеча. Убедившись в смерти врага, он перевернул его лицом вверх и воскликнул с досадой:

- И этот предал!.. Вот же сволочь гадостная!.. И чего им так всем неймётся-то?.. Что за традиции мерзкие, убивать коронованных особ, каждый год?.. А то и чаще…

Прерывая его озлобленные ворчания, со стороны спален донеслись женские восклицания сразу тремя голосами:

- Харольд! Что там? Почему ты не поднимаешь тревогу? Вдруг их сообщники к нам подкрадываются с иных сторон? Нам страшно!

- Хе! Страшно им! – изволил царь гневаться на своих не то жён полуофициальных, не то официальных наложниц, но всё-таки считавшихся царицами. – За полтора года уже могли бы и привыкнуть к постоянным покушениям на наши тушки! Да и в самом начале моего царствования, кто торжественно клялся вынести с достоинством все трудности и риски, выпавшие на нашу долю?.. Так что теперь сидите ровно и не вякайте. И тревогу, где надо, уже поднял… Вон, слышите с каким топотом сюда бегут? И не угрожает нам больше никто… сегодня. Наверное…

После этих слов в часовню со стороны поста у врат, заглянуло несколько гвардейцев из числа охраны. Один из них, с явным опасением присматриваясь к слегка окровавленному полуторнику в руках царя, осмелился спросить:

- Ваше величество! С вами всё в порядке?

- Лучше не бывает! – фыркнул тот. – Вон, даже по ночам тренируюсь, уничтожая всяких тварей.

- Мм?.. А нам что теперь делать?

- Выволакивайте эти трупы наружу, восстанавливайте пост и закрываем врата обратно! – распоряжался царь. – После чего провести дознание по всем лицам, причастным к этим заговорщикам. Никого не жалеть! Утром мне доклад и мойщиков с вёдрами в часовню! – проследив, как тела неудачливых убийц уволокли прочь, Харольд Святоч закрыл тщательно резные врата часовни изнутри, и отправился в опочивальни, всё также ворча на свою долю: - И что за царство такое нестабильное? Это я ещё долго царствую… За последние два десятка лет – один из самых твёрдо сидящий на троне правитель. Хе… Хе… Но как-то оно всё меня не радует… Да и кого такая жизнь может порадовать?.. И так чудо дивное, что магическая защита смогла расслышать шум на посту и грохот, и до меня вовремя добудиться. Иначе…

первая глава: НАСТОЙЧИВЫЕ ПОПЫТКИ

После окончания войны с африканскими варварами и с легионами Римской империи, прошло четыре месяца. Литовско-Новгородское королевство блаженствовало в мире, купалось в роскоши, развивалось, цвело и пахло. Образно говоря. Потому что наступила зима, неожиданно морозная и снежная, и о каком-то цветении садов или лугового разноцветья можно было только мечтать.

А вот развитие, особенно в техническом плане, в самом деле ощущалось. Особенно в городах с обилием кустарного производства, ремесленных гильдий и в промышленных центрах королевства. Всё-таки плавить сталь, добывать уголь и создавать поделки из металла можно и в студёное зимнее время. Да и когда модернизировать, улучшать рыцарское и прочее облачение, как не зимой? Тем более, что врагов на дальних порубежьях меньше не стало. Вымерла частично вся Римская империя и часть Византийской империи, зато всё больше и больше скапливались татаро-монгольские орды на востоке, на самом краю Европы. Правда гигантским буфером там простиралась Тартария и располагались сильные русские княжества, но справятся ли они сами с такой напастью? Да и как не помочь постоянным союзникам и братьям по крови? Братья, всё-таки. Родственные связи – огромные. Да и общеславянский язык, можно сказать един. Вот и приходилось ковать оружие заблаговременно, с запасом.

Именно по этим причинам, новообращённый маркиз Шестопёр, первые два месяца после прибытия домой, света белого не взвидел. К его основной вотчине с замком покойного Соляка и близлежащими весями, король Хорфагер щедро нарезал целый промышленный район с несколькими городами, главную кузницу оружия для всего государства. И главного поставщика оружия на экспорт. Так что при всём своём ответственном отношении к делу и к своим обязанностям, Грин банально не мог себе позволить даже одного дня выходных. Впрягся сразу жёстко и натужно, объезжая свои вотчины, знакомясь с ними и пытаясь хоть как-то ускорить технический прогресс в отдельно взятом государстве. Задумок было много, идей – ещё больше, но вот как оно всё двинется и в какую сторону, следовало судить лишь по истечении полугода. Если не больше.

Но как раз именно зима, резко подморозившая хозяйственную деятельность по иным направлениям, позволила молодому, пусть и всемирно известному, легендарному маркизу выкроить немного времени для личных дел. И для наведения порядка в делах семейных. И для проведения давно намеченного мероприятия. То есть он устроил для себя как бы недельный отпуск во время Коляды. Да и вообще в период зимнего солнцестояния в королевстве и в соседних государствах полагалось отдыхать, праздновать и веселиться. Ну и справлять Новый год, который отмечался на третий день, после самой длинной ночи в году. То есть примерно числа 26-го, 27-го декабря, по понятиям прежнего мира, откуда когда-то и явился сюда Василий Райкалин.

Первые пару дней Шестопёр провёл в своём, от недавно фамильном замке. В том самом, где он когда-то лично рубил своим полуторником предателей, подельников отставного маршала и монголо-татарских шпионов, спасая свою любимую Зареславу. Король Хорфагер этот замок как бы заранее обещал, как и баронство, ещё только вначале войны. Но тем более невероятно почётно и знаменательно оказалось получить в награду во время триумфа титул маркиза и все соответствующие маркизету земли. Правда, потом Грину нашептали, что ему вообще светил только титул графа, но что-то в самый последний момент коронованные особы передумали.