Рыцарский приз

РЫЦАРСКАЯ УДАЧА

книга вторая

РЫЦАРСКИЙ ПРИЗ

глава первая: Побоище

Долго грустить в одиночестве – не довелось.

Не прошло и четверти часа, как Василия Райкалина, который в данном мире привыкал всё больше к имени Грина Шестопёра, перевели в общую камеру. Точнее говоря, сопроводили туда целой дюжиной вооружённых до зубов, угрюмых воинов. И если столичная тюрьма рыцарю изначально не понравилась по причине полной изоляцией одиночной камеры, то новое соседство кучи уголовников, многократно больше не прельщало.

Сразу же появились нехорошие предчувствия:

«Все эти движения неспроста! Неужели спешат меня ликвидировать без всякого суда и разбирательств?»

Здесь, правда, имелось два маленьких оконца под самым потолком, но всё равно вонь стояла ужасающая.

Само помещение – почти тридцать квадратных метров по площади, вроде немаленькое, если сравнивать с одиночной камерой. Но заставленное трёхъярусными кроватями, на, и возле которых томилось три с половиной десятка ярких представителей преступного мира – оно казалось бочкой, напрочь забитой протухшей селёдкой. Ущемление личного пространства превышало все допустимые нормы, широко рекламируемые в цивилизованных странах.

И ладно бы только теснота с неприятными запахами смущала. Физиономии собранных здесь уголовников, при колеблющемся свете факелов, любому человеку могли показаться гротескными исчадиями ада. Словно тут специально собирали самых озлобленных уркаганов, или наиболее ярких уродов, исполосованных шрамами, лишённых глаз, ушей, награждёнными переломами носа и прочими увечьями. Этакий паноптикум самого омерзительного, страшного и непритязательного, что есть в человеке, ведущем неправедный образ жизни.

- Здесь не скучно, хоть и тесновато, - с непонятным подтекстом напутствовал арестованного Василия старший дюжины тюремщиков. – Так что тебе понравится!

Ни злобы в тоне, ни сочувствия, работает человек. Конвоируемого никто не толкнул, словом грубым не обидел. Только он шагнул внутрь общей камеры, как у него за спиной закрыли дверь на лязгающие запоры.

Темней после этого не стало, потому как небольшая часть стены отсутствовала, а вместо неё пространство оказалось забрано толстенной решёткой. Вот за ней, в коридоре, конвоиры так и оставили в держателях два горящих факела. Это сразу помогло старожилам хорошенько рассмотреть новенького:

- Ого! Да к нам в гости целый рыцарь пожаловал? – раздался первый глумливый вопрос. Часть одежды арестованный так и не успел передать волхву, и по оставшейся легко было определить принадлежность человека к явно привилегированному сословию

- Какая разница кто он, здесь все равны! – последовал ответ со стороны одноглазого уркагана. – Потому и одеждой надо с товарищами делиться…

- Точно! – один из самых тощих типов, с залысинами на голове, не иначе как подвизающихся в шестёрках у здешней голоты, враскачку двинулся к Шестопёру: - Сам поделишься или помочь?

Как себя вести в подобных местах, Василий Райкалин знал. Приходилось в прошлой жизни самому пару раз попадать, да и товарищи делились полученным опытом и впечатлениями пребывания в уголовной среде. Но одно дело попасть в общую камеру случайно, или в преддверии дальнейших разбирательств с законом, а другое – когда тебя явно привели сюда на расправу. В данном случае умения вести базар по фене и общаться на блатном жаргоне – никто не оценит. Надо либо сразу бить смертным боем, либо тянуть время, используя для этого любую ложь, правду или возможность.

А там глядишь и Боджи вернётся, отправившийся в разведку по тюремным коридорам. При помощи друга-домового – всяко разно сражаться предпочтительнее.

И рыцарь вспомнил, каким образом его бывший баннерет сумел остановить татей, уже решивших сжечь пленных:

- Делиться, говоришь?.. Ха! Не о том думаешь, плешивый. Надо срочно побег отсюда устраивать, да рваться к тому месту, где сокровища князя Балоша припрятаны. Сутки у нас для этого есть. Так что сразу сказывайте: есть возможность вырваться отсюда немедленно?

Лысоватый тип замер на месте, в полной тишине оглянувшись на одноглазого. После чего стало понятно, кто здесь заправляет, и кого следовало бы упокоить в первую очередь.

Но самое главное, что о легендарных сокровищах знали. В них – верили. Их - жаждали. Следовательно, приведённого на расправу рыцаря можно вначале попытать, всё выяснить, а уж потом… Все заключённые понимали, что десять, максимум пятнадцать минут, пусть даже пытающегося отчаянно врать сокамерника – не спасут.

Но и в умении логично мыслить, здешнему бригадиру отказать было нельзя:

- Гонишь, тухлый! Если у тебя такие знания, то ты мог ими откупиться ещё вне этой тюрьмы. А ты здесь… И одет прилично…

- Потому что сглупил, - пустился рыцарь в признания. – Имея знания о сокровищах, одному предателю умудрился дорогу перейти. А он на Рим работает, да возле самого короля отирается. Потому и сделал на меня навет, что якобы покушение на Ярослава Хорфагера готовлю. А чтобы меня никто не слушал, сразу сделал заявление: «Рыцарь этот делает вид, что знает о разных несметных сокровищах. Лишь бы с этой ложью к его величеству прорваться!» А сам у меня карту успел выкрасть…

- Карту? – заржал «старшак». – Да мы сами подобными подделками на восточном тракте, на пути в столицу торговали!

- Дело не только в карте, - оскалился Грин Шестопёр. – Я успел увидеть почти все сундуки с драгоценностями.

И пустился в описания легендарных сокровищ. Благо хорошо помнил каждое слово, из сказанных баннеретом Варшироком, которые тот выкрикивал на кострище. Тогда признания прославленного рыцаря от смерти его не спасли, но сами знания о конкретных диадемах, коронах, ожерельях и прочих чудесных поделках, видимо оказались воистину правдивыми. И про некоторые из них, даже здешние уголовные авторитеты знали. Или читали описания о них. Или слышали.

Потому что несколько самых старых типов многозначительно переглянулись с одноглазым бригадиром, и еле заметно кивнули. То есть отсрочка немедленного убийства была получена. Но дальнейшие вопросы стали только острей и настойчивей:

- Если ты видел сокровища, то почему ими не воспользовался сразу?

- Потому что для рыцаря, приказ баннерета – священен! – высокопарно заявил Василий. После чего с досадой признался: - Был… до недавнего времени… Ведь Варширок оказал мне высшее доверие, раскрыв место с сокровищами и дав полюбоваться на сами сокровища. А потом ещё и карту доверил, взяв с меня клятву, передать её только в руки короля. Увы, дальше мой командир оказался убит, а к нашему Хорфагеру мне так и не удалось прорваться. Предатели, из окружения монарха, постарались меня оклеветать и ограбить. А чтобы я не проговорился в дальнейшем, меня не просто в одиночку запёрли, а к вам поместили…

- Тоже не сходится, - хмурился одноглазый. – Легче тебя было сразу убить, пока ты нам не проболтался.

- Ха! - Грин грустно ухмыльнулся. - Предатели слишком понадеялись на мою рыцарскую клятву полного молчания. А в ней были оговорки для подобного случая. Знаменитый рыцарь Варширок умел многое предвидеть, давая мне полномочия при выборе действий в разных обстоятельствах.

- Ага! И в данный момент ты решил нам раскрыть сию великую тайну? - иронизировал «старшак». – Мы раскатываем губки, устраиваем тебе побег, а добравшись в указанное тобой место получаем перо в бок от твоих сидящих в засаде подельников. Правильно? А то и на улицах столицы ты попытаешься от нас ускользнуть!

- А слово рыцаря?

- Оно для нас пустой звук.

В этот момент Василий Райкалин с огромным облегчением ощутил касание к лодыжке: смерчень вернулся! А там и недовольное ворчание Боджи Секатора раздалось в голове:

«И чего тебе на месте не сидится?! Еле отыскал…»

- Пустой? – диалог с уголовниками продолжался. - Даже когда речь идёт о сокровищах князя Балоша? – Шестопёр задал эти вопросы вслух, а мысленно с домовым уже оговаривал полным ходом создавшееся положение.

Смерчень моментально оценил серьёзность ситуации. И согласился, что рыцаря привели сюда именно на убой. Потому что в коридоре никого из тюремщиков нет. Кричать и звать на помощь бесполезно. Придётся в случае жестокой драки рассчитывать лишь на собственные силы, да на оставшуюся у рыцаря заговорённую, усиленную колдовством одежду:

«Хорошо, что я во время обыска прикрывал особенности встроенной защиты, - рассуждал Боджи. – Эти ухари со своими заточками сразу и не поймут, на что нарвались. Но если навалятся толпой, да начнут тыкать тебя в голову…»

«Поэтому и надо тебе сразу завалить вон того одноглазого, - прикидывал Василий расклад сил. – А вторым, вон того чёрненького, со шрамом через весь лоб. Ни слова ещё не сказал, но его реакцию остальные отслеживают. По всем признакам - шишка в здешней иерархии».

«Понял. Ползу к ним. Жду нужного слова!» - деловито согласился смерчень, прекратил тактильный контакт с кожей своего доминанта и скользнул по полу к намеченным целям.

- …Потому что ты в нашей власти! – уже перешёл на тот момент к угрозам одноглазый. – И сейчас как миленький расскажешь о местонахождении сокровищ. Тебе будет так больно, что и соврать ни разу не сумеешь…

- Не проще ли нам договориться полюбовно? – ухмылялся рыцарь. – Пока я не отдал приказ о твоём уничтожении, одноглазая харя?..

От такой наглости на минуту в камере воцарилась полная тишина.

Ещё Грин понял, что ему несколько мешает свет факелов. В намечающейся потасовке сподручнее всего воевать в полной темноте, убивая любого, до кого дотянутся руки. Да и мистическая помощь со стороны Секатора, могла оказать нужное воздействие на уголовников.

Именно ради большей эффективности этого воздействия, Грин Шестопёр уверенным тоном провозгласил:

- Вижу, что среди вас находятся несколько человек из Высшего Ордена Справедливости! – фантазии слетали с языка легко и естественно. - Поэтому оглашаю специально для них пароль, по которому следует выполнять все мои приказания и защищать меня даже ценой собственной жизни. Итак, сам пароль: «Златая цепь на дубе том!» - ещё и паузу сделал, многозначительно подняв вверх указательный палец. Потом добавил приказ: – В дальнейшем, действовать по обстановке, убивая любого, кто двинется с плохими намерениями в мою сторону! Условная команда для атаки «Гасите свет!»

Цвет уголовного мира столицы, стал в недоумении переглядываться между собой, пытаясь понять, кому из них говорился пароль, и кто собирается действовать по странному приказу. И только чернявый, со шрамом на лбу, издевательски рассмеялся:

- Опять Тухлый гонит! Какой Орден?! Что за дурацкие пароли?! Ха! Да он попросту тянет время, надеясь, что его заберут от нас, или ещё какое чудо случится! – и принял решение: - Вначале выбейте из него спесь и разденьте! И постарайтесь одежды не испортить! Ты, ты и Куча – помогите Шкуре.

Ещё три уголовника двинулось к рыцарю, окружая его полукольцом. Разве что самый громадный среди них, с весьма оригинальной кличкой, замешкался, в сомнении потирая скулу огромной лапищей:

- Могу ведь случайно его сразу поломать…, - с его ростом где-то под два двадцать, и косой саженью в плечах, сомнения казались вполне обоснованными. Но теперь уже заржал одноглазый авторитет:

- Не надо его ломать! Просто держи за голову ладонями. Остальное без тебя сделают. Шевелись!

Но Василий чётко осознал, что Куча вообще не желает вступать в потасовку. И сейчас готов сотворить что угодно, лишь бы не приближаться к рыцарю ближе, чем на два метра. Зато его более мелкие сокамерники мыслями свои головы не утруждали, беспрекословно выполняли приказ и уже протягивали свои руки к цели.

Ничего больше не оставалось, как начать бой, выкрикнув условную фразу:

- Гасите свет! – и нанести первый удар.

Затем начался бой и …чудеса. Молодое, здоровое тело слушалось Василия Райкалина изумительно. И он вроде как увернулся грязных от рук и от первых встречных ударов. Но всё равно создалось странное впечатление, что ему засветили всё-таки кулаками в оба глаза. Потому что стало неожиданно темно. Какие-то световые круги и кровавые пятна ещё мелькали в сознании, поступая со зрительных нервов, но это воспринималось вначале как «искры из глаз».

Лишь через минуту напряжённого боя, рёва, криков, отборной ругани, хруста костей, предсмертных стонов и прочей жути, стало понятно: в общей камере стоит могильная темнота. И ладно бы только факелы могли погаснуть в тюремном коридоре, так ещё и два оконца под самым потолком оказались словно наглухо замурованными. А ведь до того, сквозь решётки на них, чуть ли не солнечные лучики внутрь проникали.

Мысль мелькнула только на периферии сознания:

«Боджи к данному фокусу никак не причастен… Зэки – тем более! Значит кто-то подслушивал нас как со стороны коридора, так и снаружи окошек… А потом по моей бессмысленной команде затушили факелы и заткнули тряпками окна… Ещё бы понять, кто это сделал и зачем?..»

Неуместные вопросы. И праздные. Даже странно, как они могли возникнуть, в подобной обстановке. Наверное, по причине того, что мозг в смертельной драке участвовал лишь на уровне инстинктов выживания. А телом руководили лишь боевые, отработанные рефлексы, умения и опыт.

Казалось бы, в замкнутом помещении, одному против трёх десятков врагов – не выжить. Но теснота многократно больше мешала нападающим, чем защищающемуся одиночке. Им волей, неволей приходилось сдерживаться, чтобы не убить друг друга. Тогда как рыцарю сдерживаться от применения силы было не с руки. Рвал ноздри, выдавливал глаза, ломал кости, перебивал трахеи, сворачивал шеи. Прыгал в разные стороны, чудом не тараня лбом стены. Выкручивался из десятков рук. Топтал дёргающуюся в конвульсиях чужую плоть. И вполне великолепно ориентировался в пространстве по крикам, стонам и топоту своих соперников.

Те же вопли уголовников, давали представление и о потерях в их стане:

- Вот он, держу!..

- Тварь! Это не он, а я… хррр…

- Я его порвал!

- М-м-м-мудак!.. Умираю…

- Чёрный убит!..

- Одноглазу – горло писанули!

- А-а-а! Мне кто-то сухожилия на ногах перерезал!..

- У-у-у!.. Глаза! Мои глаза!..

Наверное, большинство всё-таки сразу смекнуло, что рыцарь действует не сам. Да гибель бригадиров моментально остудила самые горячие головы. Запоздало вспомнились слова о каком-то Ордене Справедливости, пароли и фраза, после которой свет и в самом деле погас. А жить хотели все, самоубийцы в данном месте не водились по умолчанию.

Поэтому уже к концу третьей минуты драка, с попыткой добраться до новенького прекратилась, и кто имел силы и надлежащее здоровье, постарались забиться в самые безопасные места: углы камеры, под кровати первого уровня, или на кровати третьего. Два человека, с поломанными конечностями продолжали орать благим матом. Ещё десяток – интенсивно стонали, не в силах сдержаться, но помощь оказывать пострадавшим, никто не спешил. Наоборот шикали на них со злобой:

- Да заткнись ты уже!..

- Всё равно тюремщики не скоро придут!..

Один потерял сознание от боли. Второй крикун сумел перейти на стоны. Остальные – затихли как мыши.

Из чего оставалось сделать вывод: подобные расправы здесь практикуются часто. И таким образом администрация тюрьмы убирает неугодных, политических, «заказных» или слишком опасных арестантов. Впоследствии ни один волхв-дознаватель вины охраны не отыщет и обвинения не предъявит. Ну, посадили нечаянно арестанта в общую камеру. Ну не поделил он там что-то с себе подобными злодеями. Ну, подрался с уголовниками. А мы-то причём?