Рыцарь без позывного (I & II)

Запах пота, клубы пыли и блеск стали. Стоя на архаичной арене, я ощущал себя персонажем из псевдоисторических фильмов. Ну, тех, которые про благородных рыцарей, прелестных дам и прочей мифической хренобратии.

И мне уже конкретно осточертело утирать липкий лоб в ожидании пока невысокий, но чересчур смазливый парень закончит выпендриваться замысловатыми приемами. То припадая к песку, то прыгая кузнечиком он в который раз пытался проткнуть мою грудь своей сраной булавкой. Ну, или как эта средневековая хрень зовется, рапира?

— Ты меня трахнуть хочешь или заколоть?! Отставить брачные танцы, все равно не дам!

Приняв слова близко к сердцу, красавчик презрительно сжал губы и ломанулся в атаку. Дорогая сталь грозно переливается на солнце, звучно рассекает воздух и кажется до одури опасной. Лишь в последний момент осознание мелькает в глазах бедолаги.

Гулкий стук крепкого дерева о дешевое железо, и от встречи дубины с нагрудником, парнишка, забавно ахнув, кубарем покатился прочь. Несчастный едва начал глотать пыльный воздух, а за ограждением уже раздался стон инструктора. Одноногий, усеянный шрамами старик, тыча в арену пальцем, закричал на притихшую группу учеников:

— Клянусь седыми мудями: следующий недоумок взявшийся за фехтовальных клинок — обнаружит его у себя в заднице! Только гляньте на этого олуха! На кой ляд гарда супротив дубины?!

Из толпы отделилась серьезно настроенная барышня и, не дожидаясь разрешения, перемахнула через ограду. От ее обрезанного до пупка акетона и взмокших на солнце шортиков мне стало еще жарче. Даже не уверен, этот прикид — элемент психологической атаки или просто от недостатка мужского внимания?

Не дожидаясь команды, рыжая бесстыдница изобразила стойку и принялась за дело. Ловкость, с которой она орудовала длинным окованным шестом, приводила толпу в восторг. Полированное дерево будто искрилось в солнечных лучах, а грация и скорость отзывались одобрительным ревом зрителей. Кажется, даже одноногий старик впечатлился.

Наверное, я бы и сам полюбовался на спонтанный стриптиз, но уж слишком солнце припекает. Да и молодая она больно, считай в дочери годится. Или хотя бы в младшие сестры.

Дождавшись, пока играющая на публику девица вновь опишет широкую и вычурную комбинацию, я легонько ткнул дубиной. Восторг зрителей и задор противницы сменились гробовым ступором. Выбитый из рук шест ткнулся возле деревянного протеза наставника.

— Что!? Опять!? Бестолочи! Где надо действовать умом напрягают только сраку! Закончили! Инвентарь на место, ограду чинить, сопли утирать. А мне надо еще выпить... — плюнув, он захромал деревянным протезом обратно в гильдию.

Самое блин время! Еще немного и я собственным потом захлебнусь!

— Дыши полной грудью, головорез! — процедила дылда, нагибаясь за шестом и блестя на всю округу взмыленной филейной частью. — Аромат триумфа ты чуешь в последний раз!

— От меня сейчас несет чем угодно, только не триумфом... — утер я пот. — И вообще, пафос с твоего выпендрежа можно сразу в банки закатывать и взамен духов продавать.

Изогнутая бровь и холодный взгляд сигнализировали, что она нифига не поняла, но уже оскорбилась. Местные, что с них взять? Несчастные средневековые засранцы...

Лениво проводив взглядом взмокшие шорты, я перелез через деревянную ограду и зажмурился от палящего солнца.

Недобитый любитель зубочисток жадно хлебал нечто из фляги, пока пара девчушек заботливо развязывала шнуровку на его тренировочном нагруднике. Рыжая дылда с шестом угрюмо осматривала свое оружие, а остальные лениво слонялись по двору, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Все как обычно. Подлый безродный наемник оскорбляет взгляд сих достойных и охренительно важных авантюристов. Дебилы малолетние! Лучше бы они так драться учились, как презрение демонстрируют! А я-то дурак думал — хоть со своим собственным оружием они будут лучше стараться, чем с тренировочным. Но хрен там плавал, одни понты на уме!

Ай ладно. Будто со срочниками дел никогда не имел...

Привлекая внимание, я звучно прочистил горло и демонстративно плюнул на песок учебной арены, звучно высмаркиваясь. Мое нахальство и колхозные манеры заставляли женскую половину округлять глаза, а мужскую играть желваками.

Вроде работает. Надо закрепить!

— В следующий раз вообще обоссу все нахрен! Если еще хоть один обморок шланговать вздумает, дрочить буду, пока у каждого кефир с жопы не польется! — небрежно почесав ширинку, чем вызывал целый хор шокированных девичьих стонов, я вразвалку отправился в гильдию.

Может хоть теперь начнут стараться? Нельзя же прощать «продажному наемнику» такие выкидоны? В здешнем долбанном мирке и за меньшее на дуэлях головы проламывают.

Оскорбленно скрипнув, массивная дверь захлопнулась за спиной. Просторный зал, залитый светом из широких окон, как и прежде, встретил гомоном голосов, снующими официантками и запахом дешевого алкоголя. Скидки на пойло одно из главных преимуществ жетона авантюристов. Особенно для молодых и не шибко умных. Короче всех.

— Неужто все? — регистраторша сняла очки и отложила книгу на стойку. — Вам за весь курс плачено! Доверьтесь моему слову, главу лучше не злить! Она о-о-очень не любит когда...

— Та не нуди, технический перерыв. — я ткнул пальцем в инструктора сидящего за столиком в обнимку с бутылкой. — У пенсионера две отдушины: крепкие женщины да дешевое пойло. Или наоборот хрен знает... Короче выдашь жетончик страждущему?

— Подожди, неужто в гильдию решил?! — от удивления она аж со стула подскочила.

Я бы и сам удивился, но уж слишком хорошо знал, насколько стремительно дед пропивает наш гонорар. Подработка не помешает.

— Чего бы и нет? Компашка самый смак! Озабоченные дебилы и алкоголики, чисто дом офицеров, только кино не показывают.

— Твой северный юмор... — закатила глаза девчонка. — Никак не пойму где смеяться, а где плакать.

— Смеяться до, плакать после. Ты бланк-то дашь или мне прямо на тебе данные заполнить? — я схватил со стойки карандаш и потянулся к ее груди.

Не то чтобы я какой-то озабоченный, но в головах местных прочно закрепился стереотип, наемник должен быть: жестоким, вероломным, похотливым. С первыми двумя пунктами у меня туго, поэтому приходится нагонять последним. Пусть и чисто внешне.

Отшатнувшись, раскрасневшись и поругавшись, стройная брюнетка в синей униформе все же соизволила протянуть нужный бланк.

— Тебе ведь ведомо, что...

— Вступая в гильдию больше не смогу наниматься в вольные отряды, поступать на иную службу без разрешения, а также бла-бла-бла! Слушай, меня пять лет уставом трахали дай хоть перекурить! Тем более, кому не пофиг на эти правила?

Оставив недоумевающую дамочку наедине с книжкой, я отошел к одному из многочисленных столиков. Официантки, что ушастые, что не очень, не особо-то спешили к здоровенной потной туше вроде моего, позволяя заполнять анкету в относительной тишине.

Имя, фамилия, второе имя... Иванов-Иван-Иваныч? Васисуалий Лоханкин? Лука Мудищев? Не-е-е... А! Себастьян Перейра — торговец черным деревом!

Род занятий? Подумав, я исправил «наемную службу» на «заполнение анкет», ибо главное в разведчике — актуальность.

Место рождения... Ох елки! Млечный путь, рукав Ориона! Там уже у местных дорогу спросят.

Рост, вес, владение оружием, боевыми искусствами, особые способности... Что еще за способности? Особых наклонностей много, а про способности не уверен.

В графе «дом\подданство» укажем сухопутные войска, а «сюзерен» укажем устав караульной и гарнизонной службы. По ночам блин снится!

Половая принадлежность? Старший лейтенант же!

Ближайшие родственники: прочерк! Согласие с правилами гильдии: прочерк! Уведомление об опасности предоставляемых контрактов: вообще гениталию нарисую!

Ладно, норматив на тупого наемника сдан на «отлично». Местные не прикопаются. Посетовав на отсутствие ошибок да излишнее мастерство письма я вернулся к стойке регистрации в центре зала, получая в награду усмешку очкастой брюнетки:

— Твое самодовольство означает, анкета заполнена?

— По самые помидоры, ты на очереди. Наслаждайся!

Погрозив пальцем, девушка поправила очки и бережно приняла протянутый бланк. За чтением бровки пару раз сложились домиком, но протяжный вздох подсказал, прикапываться не будет. Знает, что бесполезно!

Поднявшись с места, она засеменила к внушительному и откровенно пугающему станку. Вставив в него заготовку, регистраторша дернула рычаг. Станок заскрипел, ожил и тут же затих.

— Опять заклинил! Прошу прощения за то, что сейчас произойдет... — она сунула руку под стойку и, достав внушительную палку, с силой хрястнула по махине.

С ревом умирающего животного агрегат выплюнул жетон и тот, очертив высокую дугу, звякнул прямо передо мной. «Себастьян Перейра авантюрист округа Грисби. Ранг: бумажный».

Хм, а мне казалось что первым званием у них идет оловянный... Ну да ладно! Бумажный так бумажный — какая нахрен разница?

Я уже собирался уточнить о скидках на выпивку, но прервал серьезный вид регистраторши:

— От лица гильдии авантюристов округа Грисби позвольте поприветствовать вас в наших рядах! Уверена, вместе мы сделаем наш город лучше! — фанатично протараторила она и замерла с драматично опущенной головой.

То ли кланяется, то ли прилипшую жвачку на туфлях высматривает. Странная у них тут гильдия...

— Ваши наспех залатанные развалины лишь звено бомбардировщиков улучшит. Если сперва напалмом шлифануть. Серьезно за столько лет даже городские ворота не отремонтировали! Не фортификация, а пригласительный билет...

— Милуйте, но... О чем вы вообще? — девчушка недоуменно распрямилась, пытаясь понять, что такое «бомбардировщик» и можно ли его есть.

Ничего технологичнее кувалды они тут не видали. Опять заговорился...

— А ничего... Глаза у тебя красивые! Ладно, чао-какао! — я заметил как инструктор, пошатываясь, засобирался во двор — У нас тут возвращение джедая нарисовалось! Пора опять показывать падаванам почем на рынке рубероид!

Что я несу, господи... Контузии, последствия чёртовых контузий.

Игнорируя недоумение девчушки, и выйдя во двор, я сходу запрыгнул на арену. Песок напекло не хуже задниц авантюристов которые с кислыми минами слушали старую песню о главном в исполнении «любимого» наставника:

— Тайные техники и секретные приемы хороши для заморских содомитов которые, надушившись специями и отодрав друг-друга под хвост, приходят в цирк гордо именуемых Колизеем! И следующий высерок посмевший превратить мой двор в театр одного недоумка — до седых мудей станет стирать срамные портки да набивать соломой чучела! Ясно объясняюсь, али сраками ухи защемило?! — заметив, что моя туша достаточно подрумянилась на песке, он скомандовал: — Следующий!

После недолгой заминки и приглушенных споров толпа извергла из себя нечто невразумительное. Споткнувшись о канатную ограду и растянувшись на песке, нескладный паренек виновато улыбнулся. Поднявшись, выставив щит и отведя меч, прыщавое чудо приняло классическую «рыцарскую» стойку. Ну ту, которую актеры на сцене изображают, а не настоящие рыцари.

Мужская половина зрителей соревновалась в остроумии, а женская разочарованно закатывала глаза. Парнишку явно презирали.

— На меня смотри! — командирские нотки заставили пацана вздрогнуть. — Щит выше! Выше! Еще! Ты им грудь прикрываешь, а не яйца! Да вот так, прям к подбородку! Знаю, что тяжёлый, но без башки остаться ещё тяжелее!

От удара дубиной малец пошатнулся, что немедленно отозвалось всеобщим весельем и незамысловатыми пошутейками, но равновесие сохранил. А что важнее — затравленные глаза ни на секунду не упускали меня из виду. А парень-то молодец... Все его однокашники только и думают, как бы покруче перед дружками выглядеть, а над этим и так потешаются, ему не до выпендрежа.

Серия ударов заставила доходягу прижаться к ограде, но не более.

Смешки и ставки, сколько продержится прыщавый, порядком утомили. Несмотря на неказистый вид, этот пацан единственный из всей группы кто хоть чего-то стоит. Ну не считая, дылды но у той фора в виде задницы... То есть роста!

— Хорошо! Теперь ты!

— Я-я?

Отлично он еще и заикается. Все штампы собрал, на рекорд идет засранец!

— Нет, блин, папа римский! Бей давай, пока оба на солнце не запеклись!

Облизнув засохшие губы, парнишка начал осторожно наступать, прощупывая мою оборону. Шаг, тычок, шаг влево и снова выпад... Да котелок у него точно варит! Все эти идиоты за оградой уже ломанулись бы в атаку и тут же поцеловали песок, а этот понимает — нельзя кидаться на более опытного противника — сперва прощупай!

Ай, ладно я сегодня добрый, да и он явно заслужил...

Дождавшись очередного выпада, я как бы случайно зацепился локтем о щербатое лезвие меча парнишки. Блеснувшая из-под рукава белая кожа и алая струйка заставила толпу застыть в немом исступлении. Чего не скажешь о наставнике. Позабыв про дорогую сердцу флягу, он энергично затыкал пальцем в арену:

— Вот! Вот как надо балбесы! Мотайте на ус! Осторожность, терпение, внимательность! И даже эта невоспитанная скотина познает вкус своей крови!

Это я-то скотина?! Ты че дед, ты че?! Такая подстава и после двух лет совместной службы! Хрен я его больше в бордель подешевке пущу...

— И-извините пожалуйста... Я не з-з-злонамеренно. — поигрывая прыщами на солнце, парнишка виновато потупил взор.

— А надо намеренно! Дурилка картонная... Ладно бросай щит, посмотрим что у тебя по общефизической подготовке. — я вылез за арену и взял со стойки затупленный меч из дешевого железа.

К концу дня прыщавый путался в ногах, тыкался носом в стены, но так и ни разу не пожаловался. Мужская половина раздраженно скрипела зубами женская, будто не замечала. И лишь одна плоскогрудая рыжуля во все зеленые глазищи таращилась на парня.

Полагаю, скоро у задротика появится подружка.

Разделавшись с дневными обязанностями и оставив сопляков убирать инвентарь, я с чистой совестью отправился в клоповник, который по идиотским стечениям обстоятельств, стал моим временным домом.

***

Горячая овсянка в деревянной миске смешалась с обильной порцией меда. Ой, не к добру такая щедрость...

— Так ты теперь авантюрист... — дыхнув кислым вином, женщина игриво потянулась к моему жетону.

Армейские привычки не позволяли носить его на шее, и он крепился на рукаве потрепанного гамбезона.

— А ты теперь шлюха. Как и вчера впрочем. — я отсел чуть подальше дабы всякие похотливые культяпки не тянулись к моим невинным ладошкам.

— Ну не будь букой... — тетка надула потасканные губки и подвинула чарку с вином. — Лучше угостись да поведай о себе. О своих приключениях, о наемниках, о битвах, золоте, триумфах. В боях, али на жарком ложе...

От деревянного кубка веяло танковой тормозухой, а хитрые глазки похотливо переливались в свете лампы. Заправленный вонючим салом кувшин, на пару с печкой, сонно освещали тесную кухню, заставленную побитыми лавками. Кажется, фальшивые стоны, напряженное сопение и пьяный хохот раздавались отовсюду. Про шумоизоляцию в этом борделе не слышали.

Поглядев в залитые глазки ударницы постельного фронта, я отставил опустевшую миску:

— Вношу ясность: я лучше свой хрен в блендер засуну, чем с тобой лягу. Но за ужин спасибо.

— Как грубо... А твоя «блендер» может так? — она провела шершавым языком по обветренным губам.

Едва не перекрестившись, я быстро встал из-за стола оставляя обрезанную по краям, истершуюся, но все же настоящую медную монету. Однако мысли о жесткой койке и дырявом одеяле развеялись пронзительным визгом в холле.

Да вашу мать!

— Какая досада... Возвертайся поскорее! — женщина вновь повторила трюк с языком в надежде заинтересовать.

Но добилась ровно обратного — хрена лысого я вернусь!

Оставив старую блудницу с не менее потасканной монетой, я заспешил в коридор. Идея поселиться в борделе казалась неплохой, особенно когда вместо платы тебя просят лишь следить за порядком. Но кто же знал, что каждую ночь здесь открывается филиал дурдома? Небось, опять какие-нибудь караванщики бузу устроили...

Пнув дверь ногой и увернувшись от истошно визжащей проститутки, я ворвался в холл:

— Ну выпил, ну трахнул, буянить-то зачем?! Ох нихрена-ж себе!

Вместо очередных нищих забулдыг я увидел пару крупных мужиков увлеченно тычущих клинками в незнакомую блондинку. Словно соревнуясь в яркости с красными плащами нападавших, из-под темной накидки незнакомки блестели полированные доспехи. Решительно отбиваясь, она не уступала мужикам ни в скорости, ни в силе.

Дорогущие мечи, доспехи, явная подготовка... Не, караванщиками тут и не пахнет! Но раз я все равно здесь...

— Так, ну-ка нахрен! В городе подворотен — режь не хочу! Катитесь на улицу разбираться!

Три пары глаз удивленно уставились на меня. Походу четвертого они не ждали. Тот, что постарше, брезгливо плюнул:

— За твое нахальство, землепашец... — седой мужик медленно обходил противницу. — Спрошу позже, а пока... Скройся с глаз!!!

Чего хамить-то сразу?

— Какой я тебе землепашец дядя?! А ну пошли в жопу отсюда! Тебя, белобрысая, это тоже касается!

Поигрывая свежей раной на щеке и, не отвлекаясь от противников, блондинка лишь сильнее стиснула меч. И не зря.

Рассчитывая на внезапность, второй незнакомец ткнул клинком куда-то ей за спину. Молниеносно парировав выпад, бронированная дылда быстро оттеснила врага на исходную.

Из-за красивых доспехов блеснула чья-то светлая головка. Приглядевшись, я заметил зареванную девчонку. Мелкая такая будто еще подросток, но толком не понятно. Попискивая от каждого звука, она в панике цеплялась за блондинку. Ряженая в такой же темный балахон, девчушка даже не догадывалась, как сильно мешает своей защитнице.

Поглядев то на мужиков, то на закованную в доспехи бабу, я обреченно вздохнул. Не знаю как местным, а мне устав не позволяет спокойно глядеть, как в детишек всякие мужики мечами тыкают. На военные преступления я и «дома» насмотрелся.

У меня при себе нет оружия, не считая ржавого ножа, которым так удобно чесать задницу, а посему придется импровизировать. Схватившись за лестничные перила, я с треском вырвал увесистую балку:

— Ну че пацаны, аниме?! — заорав во всю глотку чтобы отвлечь мужиков от блондинки, я с ходу обрушился на того что поближе.

Задор чуть поутих, когда отточенное лезвие едва не отсекло мне руку. Прикусив губу от напряжения, я едва-едва мог сдержать натиск седого мечника. Его отточенные движения и скорость ударов не предвещали ничего хорошего.

Привык я, блин, к сопливым авантюристам, а эти куда посерьезнее. Уж не гвардейцы ли какие, а то и вовсе рыцари? Ну и дурацкая же была идея...

— В сторону, крестьянин! — воспользовавшись заминкой, блондинка бросилась вперед, и подсекла седому ногу, тут же переключаясь на второго.

Зарычав словно зверь, раненый потерял равновесие, осев в колене. Опустившаяся на голову балка довершила начатое. Ударив еще пару раз и убедившись, что мозги как следует растеклись по полу, я кое-как отбросил всплывшие картины моего мрачного прошлого, и сосредоточился на чуть менее кровавом настоящем.

Или более...

Орошая стены собственной кровью, блондинка хваталась за шею, из последних сил отбиваясь от напиравшего парня. Девчушка за ее спиной продолжала всеми силами мешаться под ногами.

Нет, так дело не пойдет! Единственная симпатичная девка на всю улицу, и ту убивают! Нет, ребята с меня и одного трупа за вечер довольно!

Подскочив к мужчине, я дернул за его длинный плащ. Не сумев совладать с инерцией, он забавно грохнулся на спину, мигом теряя оружие. Но прежде чем я успел что-то сделать, девичий клинок уже вонзился в его рот, навсегда обрывая зачавшийся вопль.

Да чтож вы за люди-то, вашу мать...

— Какого хрена?! Он же уже безоружный! Эй!

Вместо ответа кровожадная незнакомка наставила обагренное острие на меня. В голубых глазах читалась отчаянная решимость.

— Не... Подходи... — глотая каждое слово, она все сильнее и сильнее стискивала рану на шее.

А вот и заслуженное «спасибо что выручил»... Ух бабы!

Я уже прикидывал как бы половчее вмазать балкой по напыщенной роже этой неблагодарной маньячки, но бьющая между пальцев струйка сделала все за меня. Пару раз моргнув девушка, не удержала равновесия и стукнулась о стену. Медленно оседая, она оставляла широкий алый след на неокрашенной деревянной вагонке. Заревев пуще прежнего малявка кинулась к раненной, всеми силами стараясь унять кровь.

Мда, прикольно погуляли. И как мне ей жгут на шею накладывать? Тампонов каких поискать или прокладок... Хотя откуда здесь прокладки?

— Чтоб твою простуженную голову!!! — с лестницы на второй этаж раздались до боли знакомые и теплые сердцу слова. — Какого овса здесь творится?! Кто сей кавардак прибирать станет, а?!

Пожилая хозяйка борделя, уперев руки в жирные бока, недовольно осматривала место сражения то и дело зыркая на меня поросячьими глазками.

Я лишь пожал плечами. А я-то чего? Я ничего!