Рыцарь без позывного (Том: III)

После ледяных порывов улицы, духота крохотной кузницы казалась благословлением. Снежинки, прорываясь сквозь слуховое окно, мгновенно превращались в пар, в тщетно пытаясь коснуться каменной печи.

Невероятно грузный мужик, с руками толще, чем обе мои ноги вместе взятые, в очередной раз покачал залысинами:

— Коли бы речь шла о простом баке, сир, я бы без затей вбил обруч да смиренно принял вашу щедрость в свой кошель, но ведь мы гутарим о нагревательном котле! Об огромном нагревательном котле, осмелюсь сказать!

Кузнец надул красные щеки и обхватил воздух, стараясь продемонстрировать всю необъятность разбитого котла резиденции. Долбанное бревно из «мантикоры», разворотив стену, напрочь разломало и без того не самый целый резервуар.

— Ну, завари его чем-нибудь! Сварка какая-нибудь, клей или хоть кирпичами заложи... — в очередной раз, заметив непонимание на морщинистом лице, я устало вздохнул. — Ну можно же хоть что-то сделать?

— Знамо-дело можно, сир. Возродить империю, возвертать хвостатых в цепи, побить баклуши пару веков, прежде чем рудники вновь извергнут несметные горы крепких руд, а мастера сызнова докумекают, как отливать котлы в сотни мез. Пустяки, сир, как говаривала моя покойная жинка на брачном ложе, нужно токмо потерпеть...

Меза, меза... А, объем бочки с тысячью селедок. Блин, долбанные аборигены — когда уже литры придумают? Не жизнь, а сплошной кроссворд...

— Ладно-ладно! — мой палец брезгливо ткнулся в небольшой котел, больше похожий на самовар-переросток. — Эта хрень хотя бы западное крыло обогреет?

— Сир... — кузнец устало вздохнул и стрельнул глазами на своего юного подмастерья в стиле: «говорил же, что он идиот?» — Стали бы наши мудрые предки лить котел в сотню мез, ежели могли ограничиться «этой хренью»?

Бронзовый «самовар» обиженно зазвенел, получив сапогом от кузнеца.

— Ай, хрен с вами...

Оставшийся час прошел за торгом и разговором на повышенных тонах — мало того, что за сам котел чуть последние штаны не сняли, так еще и за установку цену заломили! Из-за малого объема, просто подключить бак к старым трубам нельзя — придется большую часть вентиляции заглушками забить, чтобы тепло шло куда нужно, а не рассеивалось по всему особняку, повышая температуру на жалкие пару градусов.

Облегчив и без того не самый толстый кошель, я наконец покинул этот заповедник духоты и жадности.

Долбанный салон! Надел, как же! Холодно, как в заднице эскимоса, дед бухает целыми днями, а мне из своего кармана еще котлы покупай! Денег, что князь оставил, хватило только чтобы проломленную «мантикорой» стену кирпичами заставить да вагонкой оббить. Вот и живи теперь — отопления нет, вода только в подвале, да доски взамен стекол. Из-за темноты, на ламповом масле разориться можно! Зато ковры дорогие, одеял много и кладовая бухлом со жратвой забита... Тьфу!

Продать бы это говно, наплевав на возражения деда — так нет же! Никому эти хоромы даром не нужны. Отапливать их офигеешь, ремонтировать тоже, а тупо разграбить я и сам могу. Только вот жалко все это серебро с плинтусов и золото с люстр переплавлять — им же лет хренова тонна! Мне воспитание не позволяет такой антиквариат на кольца и серьги переплавлять.

Блин, такое чувство, что меня как лоха кинули. Титул даровали, поместьем наградили... Ничему меня «Поле чудес» не научило — деньги надо было брать!

Выйдя на главную улицу и похрустев тонким слоем снега под подошвами берцев, я оказался на площади. По случаю холодов, открытые лотки сменились шатрами и палатками, на большинстве которых можно было различить эмблемы с желтой ящерицей. Торговцы и обыватели перебегали от одной дымящейся печки до другой — дешевые и некачественные нагрудники гвардейцев обрели вторую жизнь в виде мелких переносных обогревателей. Даже переплавлять не пришлось, просто молотками в цилиндры загнули да вентиляции для угля или дров пробили.

Подойдя к самому дымному прилавку, я ткнул на большую котомку с каменным углем. Черный поганец дорожал с каждым днем.

— Почем сегодня?

Молодой парнишка скучающе пожал плечами и назначил цену в три «розы» или эквивалент в пушнине, однако возникший рядом рудокоп немедленно отвесил парню подзатыльник и расплылся в заискивающей улыбке:

— Одна монета сир и мой сын немедля приволочет вязанку в ваш блудняк... То бишь, салон.

— Без доставки обойдусь...

Положив на прилавок стопку медных лепестков, примерно соответствующую одной розе, я подхватил увесистую котомку, накрытую промерзшей тряпкой, и двинул дальше меж палаток.

Все-таки, не так уж плохо быть рыцарем — хотя бы на рынке торговаться не приходиться. А то здешние барыги про ценники не слышали — одному назначат цену в две монеты, другому в десять. Все зависит от наглости, достатка клиента и наличия у него пары симпатичных сисек.

Я уже почти покинул торговые ряды, когда вдруг почувствовал чью-то холодную ладонь под своим плащом. Среагировав, я немедленно заломал руку незнакомому мальчугану. Старый кошель, отысканный в недрах борделя звякнул под его лаптями.

— Ах тыж гопота малолетняя...

Пацан попытался укусить и высвободиться, но толстая кожаная перчатка сдержала натиск молочных зубов. Глядя в злобные глазки мальчишки, я заметил, как вокруг начали толпиться зеваки. Оханье и аханье разносилось со всех сторон, кляня «проклятущих ворюг», от которых «никакого продыху» и «толстозадых северян», которые нифига не «рубят вороватые ручонки.» А пацан все продолжал вырываться, тщетно вцепляясь замерзшими пальцами в мой кулак.

Сирота очевидно. Как бы быстро не улепетывали войска барона, как бы сильно не тряслись их коленки, но ополчению все же довелось исполнить мечту идиота и побряцать оружием. Само-собой, не все дожили до заката. И нафига они в ополчение поперли, если у них дети были? Денег на трофеях поднять мечтали или приключений на жопу выискать? Рутина приелась, бытовуха? Несчастные дебилы...

Не отпуская пацана, я нагнулся за своим кошельком и молча сунул ему в руку. Но вместо «спасибо дядя» получил лишь самодельным башмаком по берцу и недоуменные взгляды горожан, ни разу в жизни не видавших такой щедрости.

Какая уж тут щедрость? Организовать ополчение было моей идеей...

Закидывая котомку за спину и отгоняя хмурые мысли, я двинул дальше по дороге.

***

Кабинет главы гильдии встречал все той же мешаниной женских духов и крепкого алкоголя. Светловолосая девушка презрительно поджала губы, явно оскорбленная что кто-то ворвался без стука, но увидав меня, тут же расплылась в сияющей улыбке. Оторвавшись от бумаг и поднявшись с кресла, Эмбер чинно поклонилась:

— Ваше присутствие делает мне честь, достойный сир! Чем такая низкорожденная шваль, как я, может вам угодить?

Опять эти ролевые игры... Как титул выдали, так каждый раз одно и то же! Завидует, что ли?

— Слышь, ты задолбала со своими приколами... — затащив котомку с углем, я облегченно прислонил ее буфету с выпивкой.

— О! Воистину, подвиг, что восславят в веках! Благородный муж щедро заботится о скудоумных плебеях, согревая их в отчаянные времена...

— Иди в жопу, ладно? Я просто угля в печку принес...

Эллис тут же театрально вздрогнула и начала быстро-быстро кланяться, сверкая короткой челкой:

— О сир! Прошу прощения, сир! Недостойным красношеям, вроде меня, недостает манер, сир! — она изогнулась и легла грудью на стол, выставляя на обозрение узкую юбку. — Ну же, накажите меня, сир! Заставьте проглотить оскорбление, и молить о милосердии, сир! Как подобает истинному рыцарю...

Янтарные глаза уставились за мою спину и Эмбер резко оборвала комедию. Поднявшись и скрывая покрасневшие щеки за разглаживанием форменной рубашки, она немедленно сменила амплуа:

— Жетон шею натирает?! — от ледяных ноток в ее голосе, я аж вздрогнул.

На пороге испуганно замер молодой парень, в красивой меховой накидке, с закрепленным на вороте железным жетоном:

— Да я лишь представиться и...

— В вашем сарае не обучали такту? Или вы считаете, стальной ранг дозволяет врываться в мой кабинет когда вам удобно? Что же, прошу! Проходите! Садитесь в мое кресло, а я пока спущусь к регистрации и удостоверюсь, чтобы наше отделение не слишком долго наслаждалось вашим обществом!

От такого напора несчастный мгновенно скрылся за проемом, поспешно застучав сапогами по лестнице вниз.

— Давненько в зал не спускалась... Распустила! — покачав головой, «дюймовочка» закрыла дверь в кабинет. — А все ты повинен! Ты и печка твоя!

— О! То есть это я виноват, что ты ленивая жопа и нихрена не работаешь?

Сняв с окна короткую дымовую трубу, я надел грязную рукавицу и начал заправлять переносную печку углем.

— А как иначе?! Знаешь, как тепло и уютно рядом с ней? Клянусь своей "Шарлоттой", еще немного, и я с этой печкой пересплю! Она хотя бы греет меня морозными ночами... В отличие от некоторых.

— Так, если опять будешь домогаться...

— О, сир-недотрога, не волнуйтесь, я уже смирилась, что скорее уж пони откажутся от яблок, чем вы нарушите обет безбрачия... К слову о импотенции, как там старая слива поживает? Из него уже можно спирт сцеживать или стоит еще подождать, пока настоится? Мои запасы скуднеют, милорд...

— Не трави душу, а? Бухает он и девок водит. Каждое утро из его комнаты очередную бл... «Даму» выгоняю. Еще и на уши приседает, хочет заново бордель открыть. Как всегда, короче.

Пока я возился с жестянкой и растопкой, глава гильдии успела наполнить стаканы и убрать папки с анкетами со стола. Когда я сел в гостевое кресло напротив, она уже расставляла фигуры на игральной доске:

— Проклятые морозы... От скуки на стену лезу.

— Работать не пробовала?

Я наугад ткнул в зажатый девичий кулак и мне достались синие фигуры. Потягивая бренди, Эмбер размышляла над своим первым ходом:

— Знаешь, как тяжело не выполнять служебные обязанности? Нужно принимать решения, чем занять себя во все это неслужебное время...

Елозя фигурами по игральной доске и кидая кости, я вполуха вслушивался в поток девичьего сознания. За месяц, прошедший с конца осады и первого снега, бедолага совсем одичала в своей гильдии. Чересчур южное происхождение давалось бывшей графине нелегко, выходя на улицу она напяливала столько шуб, что прохожие помирали со смеху, тыча пальцами в мохнатый колобок, грозно катящийся по улице.

В итоге, завидев в зале гильдии клубок из шуб, что с несчастным видом чихал и шмыгал носом возле общего камина, я не выдержал и сколотил обогреватель из трофейного рыцарского нагрудника. Правда, я не подумал, что теперь каждую неделю мне придется таскать ей уголь... Но хотя бы не за просто так — агентурная сеть у особистки, даже в эти холодные зимние дни, работала как часы.

— Парочку «серых» утром с фонарного столба сняли и еще одного нашли с разбитой головой. Зато сразу троих рыжий недоумок к себе в стражу записал, так что баланс соблюден. — задумчиво протянула девушка, елозя фигуркой рыцаря по столу, никак не решаясь напасть на мою фалангу.

Дезертиры из войска барона, которые оказались достаточно удачливыми, дабы скрыться в лесах, но недостаточно приспособленными, чтобы добраться до Молочных холмов самостоятельно, с началом настоящих холодов все чаще приближались к городским воротам, пытаясь сойти за заплутавших путников или отбитых на всю голову охотников. Поначалу, оголодавшие бедолаги как могли, сторонились северных городовых, считая их главной угрозой для себя, но быстро раскаялись в своей ошибке. Бояться им нужно отнюдь не стражников, а крестьян, которые не забыли свои сожженные деревни. В переулках все чаще и чаще находили обобранные трупы неизвестных мужиков, пока я наконец не приперся к рыжему сотнику.

Тот долго брыкался, называл меня разными нехорошими словами, но в итоге сдался, и теперь городская стража насчитывала не меньше десятка бывших солдат из войска барона. Не все из них были приятными людьми, однако и кончеными подонками тоже не являлись. Замполит мог сколько угодно рассуждать, что «враг всегда остается врагом», но я считаю, что они в первую очередь люди. А людям свойственно ошибаться и оказываться в хреновом положении.

Уж я-то знаю.

— Опять проиграл, болван... — девушка пожала плечами и сходу съела своей «мантикорой» весь мой правый фланг. — Слишком сосредотачиваешься на построении, и забываешь про кости.

Я лишь вздохнул и одним махом допил свой стакан. В полузабытый опыт компьютерных игр не входило умение правильно бросать игральные кубики.

На осиротевшую игральную доску упал кусок дорогой парчи с криво вышитой золотой дубиной.

— Но-но! Бровки не поднимай! Я тебе не портниха, даже не начинай.

— Я не к тому... Это вообще, что?

— Действительно, и что же это может быть... — янтарные глаза изумленно уставились на кусок плотной ткани. — Погоди-ка... Я еще юна и неопытна, но... А вдруг сие герб?! Да не, глупость какая...

— Говорил же, не нужно никакого герба...

Не желая расстраивать хозяйку кабинета, я нехотя взял очередной «эскиз» рыцарского герба, и пообещал «подумать». Уже пятый раз по счету. Мда, шить Эллис совсем не умеет... Больше на самотык похоже, нежели дубину.

— А вот Аллерия умела...

— Что?!

Блин, задумался!

Строгий взгляд медовых глазок чуть смягчился, столкнувшись с моей невинной моськой. Эллис откинулась в кресле и шумно отхлебнула бренди:

— Ладно, отомри... Я не против ваших прощальных лобзаний. Во всяком случае, до тех пор, пока в городе не поползли слухи, будто ты мною пренебрегаешь. — она закинула меховой тапок на стол, откидываясь на спинку еще больше. — Леди моего положения и происхождения не может позволить, чтобы ей предпочли другую. Это вредит репутации, мешает дисциплине, и...

— Интересное оправдание... — поглядев на вечернюю мглу за толстым окном, я заблаговременно поднялся с кресла.

Надо бы валить, пока она «приз» за победу в игре клянчить не начала. В прошлый раз еле отбился!

— А? — бледное лицо приобрело жесткие черты.

— Спрашиваю, ты так свою ревность оправдываешь? Или пытаешься сделать вид, что тебе не интересно, кто из вас лучше целуется?

От такой наглости у Фальшивки аж челюсть отвалилась.

— Пшел прочь! Чтоб ноги здесь твоей больше не было! Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, дерьмо конское! — из-за резко захлопнутой двери послышался истеричный звон разбившегося стакана.

Облегченно выдохнув, я заспешил к лестнице.

Уж лучше так, чем как тогда. В прошлый раз, получив отказ на предложение остаться на ночь — она вообще за шпагу схватилась. Черт, меня мужики так в челюсть не били, если по правде.

***

В резиденции было на удивление шумно. За пару недель я уже успел привыкнуть к гробовому безмолвию здешних стен с приглушенными сквозняками, прорывающихся из-за забитых досками и замазанных глиной окон, но в этот раз...

Миновав криво заделанную дыру в полу, я едва не столкнулся с парой смутно знакомых барышень. Их бесстыжие взгляды, кокетливые приветствия, и забористый аромат духов, вкупе с дешевыми платьями из овечьей шерсти быстро скрылись за дверью на улицу.

Пожав плечами и пройдя по коридору, я случайно протаранил ошалевшего Гену, что едва ли не бежал с лестницы, сжимая в руках метлу. Щеки низкого, но симпатичного парня пылали румянцем, а со второго этажа раздавался заливистый женский хохот и звон бокалов.

— Сир!!! — только и выдохнул пацан, едва сдерживаясь, чтобы не накинутся на меня на радостях. — Сир, там... Там! Там катастрофа... Там... — он ткнул метлой в лестницу и начал отчаянно жестикулировать, пытаясь описать весь пережитый ужас.

В мире есть три вещи, способные привести Гену в такой вид. Мой цинизм, рассказы деда о бабах и непосредственно сами...

— Понятно все, не продолжай.

Поднявшись на второй этаж, я вошел в главный зал и едва не задохнулся от запаха дешевых духов, дорогого алкоголя и низменных удовольствий. Не меньше пары десятков барышень не особо тяжелого поведения раскинулись по многочисленным столикам. Завидев Гену, они принялись призывно подманивать его пальцами и демонстрировать декольте, однако оценив мой хмурый взгляд, быстро бросили эту затею и отвернулись к сцене.

На невысоком помосте стоял пьяный в жопу дед и декламировал некие «правила работы в салоне». Его сумбурные речи приводили «продажную» половину зала в дикий восторг.

Постучав деревянным протезом по пыльному полу, покрытый шрамами северянин призвал собравшихся «дам» к тишине:

— И третье правило, «честной сударыни»! За грош, любой мужик хорош! Чтоб, значится, дверями сраки не щемили и носы не воротили, а как надобно! Хоть за «розу», хоть за «лепесток», хоть за корки кусок! Чтоб, значится, всем и каждому и никто не ушел обиженным... — пьяная физиономия непроизвольно дрогнула, когда серые старческие глаза уставились на меня.

В помещении стало так тихо, что из угла зала до меня донесся пьяный хохот подмастерьев кузнеца. Судя по красным рожам и раскрасневшимся девушкам, сидящим у них на коленях, ни о какой установке «самовара» они и не помышляли.

Понятно... Дедушка перешел от разговоров к делу. Устал таскать всяких прошмандовок по одной и решил затариться оптом. То-то я думал, чего это вывеску на входе поправили.

— Гена, дай-ка на секунду... — я взял из рук пацана метлу и с хрустом переломил ее о колено. — Сейчас я его так обижу, даже в военкомате побрезгуют.

Старик судорожно замотал головой, очевидно ловя флешбеки с плеткой и, промямлив нечто нечленораздельное, быстро застучал деревяшкой по полу, стараясь скрыться от праведного гнева. Но, увы, на одной ноге далеко не убежишь.