Рыцарь неудачи

Дуб. Дорога. Грязь.

И три разбойника, которые даже не понимают, на кого нарвались.

Людвиг стоял в боевой стойке. Величественный. Непоколебимый. Грозный.

Если бы не одно «но»: меч в его руках выглядел так, будто его ковали из старого забора, а доспехи, которые он драил вчера до блеска, сейчас напоминали карту мира — столько на них было рыжих пятен.

Но Людвиг не обращал внимания на такие мелочи. Великие герои не смотрят на доспехи. Великие герои смотрят в глаза врагам.

— Ну что, голубчики, — начал он с лёгкой усмешкой, — попались?

Разбойники переглянулись.

Самый крупный, с бородой, похожей на гнездо разъярённого воробья, прищурился:

— Слышь, блестящий. Ты вообще кто?

— Я? — Людвиг картинно поправил шлем, который тут же съехал на глаза. — Я тот, кто вас сейчас размажет по этой дороге, как масло по утренней булочке. Я легенда, парни. Просто пока ещё малоизвестная.

— А чего доспехи ржавые?

— Это не ржавчина. Это… камуфляж. Чтобы в лесу незаметнее быть.

— А меч почему кривой?

— Это не кривой. Это особая техника боя. Так называемый «змейка-меч». Драконы от такого в обморок падают.

Главарь посмотрел на своих. Косой пожал плечами (пожав при этом заодно и ухо, потому что промахнулся). Шепелявый старательно чесал в затылке.

— Слышь, Косой, — шепнул главарь. — Ты такого бойца видел когда?

— Не, — честно ответил Косой, глядя при этом в сторону, где стояла только берёза. — Но выглядит внушительно. Ржаво, но внушительно.

Людвиг тем временем сделал шаг вперёд и чуть не наступил на собственную ногу. Выругался про себя, но вида не подал.

— Короче, так, орлы, — сказал он максимально уверенным тоном. — Вы сейчас по-хорошему отдаёте золото деревни Гнилые Пни. Тридцать монет. Я вас по-хорошему не калечу. Все расходятся довольные. Я — с золотом и славой. Вы — с головами на плечах. Идёт?

— А если не отдадим? — набычился главарь.

— Тогда, — Людвиг сделал эффектную паузу, — тогда я покажу вам такое, от чего ваши внуки будут седеть при одном упоминании моего имени.

— У нас нет внуков, — встрял Шепелявый.

— Будут. И будут седеть. Гарантирую.

Разбойники снова переглянулись.

— Слышь, парень, — главарь сплюнул под ноги. — А ты вообще хоть кого-то побеждал?

Людвиг оскорбился. Да как они смеют сомневаться?!

— Пятерых! — выпалил он. — Лично! Собственноручно!

— И кого?

— Одного тролля. Правда, он был пьяный и сам упал с обрыва. Но я стоял рядом! Морально поддерживал! Троих бандитов — они в капкан попали, а я их связал, пока они орали. И одного дракона!

Тут даже главарь опешил:

— Дракона? Врёшь!

— И не вру! — Людвиг расправил плечи. — Дракона звали Арчибальд. Мы с ним разговаривали. Два часа. Он сказал, что я самый настырный человек, которого он встречал, и что если я не уйду, то он... ну, в общем, он сказал, что я его достал. И улетел. Считай, победа.

Тишина.

Потом разбойники заржали. Все трое. Даже Косой, который смеялся куда-то в дупло, потому что опять промахнулся с направлением.

— Слышь, Косой, — давясь смехом, выдавил главарь. — Вяжи этого героя. На память. Будет нам рассказывать, как драконов побеждал.

И вот тут должно было начаться сражение.

Людвиг выхватил меч. Красиво. Со свистом.

Меч сломался.

Ровно посередине.

Верхняя половина с жалобным звоном воткнулась в грязь у ног Людвига.

— Э-э-э, — сказал Людвиг, глядя на жалкий обрубок в руке. — А вот это... это был отвлекающий манёвр.

— Какой? — не понял главарь.

— Тактический! Пока вы смотрите на меч, я...

Людвиг сделал шаг назад и наступил в лужу. Лужа оказалась глубже, чем он думал. Сапог противно хлюпнул, засасывая ногу по щиколотку.

— ...перегруппировываюсь, — закончил он, дёргая ногу.

Разбойники заходились в истерике. Шепелявый упал на колени и стучал кулаком по земле.

— Ой, не могу! — выл главарь. — Рыцарь! Герой! Победитель драконов!

— Смейтесь-смейтесь, — Людвиг наконец выдернул ногу, оставив сапог в луже. — Я сейчас босиком буду драться. Это древняя традиция северных варваров. Они вообще без сапог ходили и всех побеждали.

— Так ты ж не варвар, — заметил Косой, на всякий случай косясь на сосну.

— А ты откуда знаешь, какой я? Может, я наполовину варвар. По материнской линии.

Главарь, утирая слёзы, шагнул к Людвигу:

— Ладно, кончай трепаться. Давай сюда мешок с золотом, который ты там держишь, и вали отсюда, пока мы добрые.

Людвиг попытался принять боевую стойку на одной ноге. Получилось плохо. Он зашатался, взмахнул руками для равновесия и...

...случайно задел обломком меча ветку над головой.

Ветка была старая. Очень старая. Она держалась на честном слове и привычке.

Она упала.

Прямо на разбойников.

Все трое оказались придавлены к земле так плотно, что только головы торчали.

Тишина.

Людвиг осторожно подошёл ближе. Заглянул в лицо главарю.

— Ну что, — сказал он с максимально равнодушным видом. — Будете ещё смеяться над рыцарем?

— Ты... ты специально? — прохрипел главарь.

— А ты как думаешь? — Людвиг картинно заложил руки за спину. — Это была многоходовка. Я специально сломал меч, чтобы вы расслабились. Специально утопил сапог, чтобы вы отвлеклись. И специально ударил по той ветке, которую высчитал ещё полчаса назад. Всё просчитано. Я ж профессионал.

— А сапог? — жалобно спросил Шепелявый.

— Сапог... — Людвиг задумался. — Сапог — это жертва богам. У северных варваров так принято. Без жертвы победа не засчитывается.

Он гордо выпятил грудь.

— Золото где?

— Под тем кустом, — мотнул головой главарь.

Людвиг нашёл мешок. Пересчитал монеты. Тридцать. Всё честно.

Он уже собрался уходить, но вспомнил о хорошем тоне. Повернулся к пленникам:

— Освободить?

— Да! — заорали все трое хором.

Людвиг попробовал сдвинуть ветку. Пыхтел. Краснел. Напрягался так, что глаза полезли на лоб.

Ветка не шевелилась.

— Слушайте, — сказал он, вытирая пот. — Я, конечно, мог бы вас освободить. Но тогда вы снова начнёте грабить. А я сегодня уже подвиг совершил. Мне на второй сил не хватит.

— Мы не будем! — взмолился Косой, глядя куда-то в небо.

— Обещаем!

— Клянёмся!

— Не, — покачал головой Людвиг. — Я в такие сказки не верю. Но вы не переживайте. Я тут неподалёку деревню знаю. Гнилые Пни называются. Так вот — я туда сейчас пойду. Скажу, чтоб за вами прислали кого-нибудь.

— А долго ждать? — с надеждой спросил Шепелявый.

— Ну, пока я дойду... пока они соберутся... пока найдут кого-то, кто согласится... Думаю, к вечеру освободят.

— А если не найдут?

— Найдут. Я ж попрошу. А меня там уважают. — Людвиг подумал и добавил: — Ну, может, не уважают, но знают точно. Я им мост помогал строить. Правда, мост потом рухнул, но это не из-за меня. Это из-за кривых рук строителей. Я просто мимо шёл.

Он поправил перевязь, подхватил мешок и зашагал прочь.

— Вернись, гад! — донеслось вслед.

— Я вернусь! — крикнул Людвиг, даже не обернувшись. — Я рыцарь! Я всегда возвращаюсь! Особенно если забуду что-нибудь!

И тут же, по закону подлости, споткнулся о корень, который ну просто не мог там расти — вчера же не было!

Людвиг красиво, с достоинством, пропахал носом метровый ров в грязи.

Поднялся. Отряхнулся. Посмотрел на мешок — золото на месте. Посмотрел на доспехи — грязи прибавилось.

— Красота, — сказал он сам себе. — Теперь я похож на настоящего героя, который только что из битвы. Зловещего такого. Закалённого в боях.

Из лужи на него смотрело отражение. Чумазое, с ветками в волосах и с остатками меча в руке.

Людвиг улыбнулся отражению:

— Ну здравствуй, легенда. Пошли народ спасать.

И пошёл.

В сторону деревни Гнилые Пни.

Где его, конечно, никто не ждал.

Где его, конечно, вместо благодарности обольют помоями (потому что бабка Грета всегда в это время помои выливает, а Людвиг вечно под руку попадается).

Где староста скажет: «А почему так долго? Мы уже почти собрали заново! И вообще, золото теперь мокрое, принимать не будем, неси обратно!»

Но это будет потом.

А пока Людвиг просто шёл по весеннему лесу, насвистывая боевой марш, и чувствовал себя великим героем.

Потому что он победил трёх разбойников.

Практически голыми руками.

Ну, ладно, не голыми. Но без нормального меча. И без сапога.

И вообще — мелочи.

Главное — золото спас.

А то, что его никто не похвалит, — так это даже хорошо. Великие герои скромные. Они не любят лишнего внимания.

Особенно когда в волосах ветки торчат.