Рыцарь Простора

Стояла нестерпимая жара. Воздух был густым от пыльцы, запаха пота и летней пыли, что вилась над дорогой змеёй. Земля под ногами трескалась от засухи, и даже кузнечики, казалось, прыгали ленивей обычного.

— Осторожней, Тома, — пришлось быстро схватить младшего брата за ворот, прежде, чем тот успел наступить в муравейник.

Сопливый и нескладный, с огромными медовыми глазами, младший братишка посмотрел на меня с благодарностью и лёгким страхом. Явно уже успел представить, чтобы с ним случилось, наступи таки они туда. Ему было всего шесть, и в отличие от меня, его впервые отпустили так далеко от дома. Обычно то не дальше забора позволяли заходить, а здесь в кои то веки разрешили пойти со мной в лес.

— Ещё шаг — и ты бы верещал, как поросёнок у бойни, — усмехнулся и растормошил ему волосы ладонью, от чего малец недовольно насупился.

Мы шли вдоль окраины леса, собирая сухие ветки для растопки камина. Отец дал нам мешок и велел не возвращаться с пустыми руками. Я был и не против. Всяко лучше, чем работать в поле от восхода до захода. Тем более в такую жарищу. Да и лес я любил — что в этом мире, что ещё в моём прошлом. Но в этом мире у леса было одно большое преимущество: он ещё не был загрязнён человеком. Воздух здесь был чистым и свежим.

— Запомни, Тома, — я наставительно поднял палец, привлекая внимание брата, — Когда идёшь в лес, ВСЕГДА смотри по сторонам! Иначе можешь...

Я не договорил, так как оказался прерван. Сквозь листву донёсся крик — высокий и пронзительный. Он сорвал птиц с ветвей. Моё тело напряглось, словно пружина. Я мгновенно остановился, заставив рывком руки остановить и брата. Просто так в лесу никто не кричит, тем более вот так.

— Что это? — спросил Тома, сжимая крепче мою руку.

— Помолчи, — я уже знал, что идти дальше нельзя… но пошёл.

Крадучись, мы дошли до кустарников. Выглянув из-за них, увидели девочку у ручья. Волосы спутаны, платье рвано. Она стояла, прижавшись спиной к дереву, и кричала на волка. Он был худ, рёбра торчали, а глаза светились жёлтым. Зверь явно был голоден — и это делало его опаснее. Волк не нападал сразу, он кружил, пружиной сжимаясь в траве.

— Беги, — прошептал я брату, одновременно передавая ему свой мешок.

— Но...

— Беги, я сказал, — пришлось добавить в голос побольше стали. И дополнительно подтолкнуть его в спину. — Найди отца и скажи ему где я.

Тома с сомнением посмотрел на меня из-за плеча, но послушно побежал. Проводив удаляющуюся спину брата взглядом, снова посмотрел на волка. Времени было мало. Обломал ближайшую ветку — достаточно длинную и крепкую. Как назло, лук я сегодня с собой не взял. Решил идти налегке, идиот. Ну ладно, обойдёмся одной веткой!

Я бросился вперёд через кусты, под ногами захрустела трава. Пока бежал, волк уже обернулся ко мне. Он всегда нападёт на того, кто ближе, насколько я знал.

— Эй, псина! — крикнул, поднимая палку над головой, — Иди сюда!

Зверь рванул в прыжке на меня. Он был быстр. Но я был заранее готов. Я выставил импровизированное оружие, как копьё, целясь в морду. Ветка хрустнула, сломавшись посередине, но удар отвёл волка вбок. Волк взвизгнул и в его глазах промелькнула злость. Которая быстро сменилась замешательством, когда со стороны прилетел камень. Мелкий, сорванный с земли девчонкой.

За первым, полетел и второй. Девчонка кинула его с криком и попала прямо по вытянутой морде. Волк рванул прочь, оставляя за собой запах крови.

Я поднялся с земли, шатаясь. В ушах стоял звон, рот пересох, ладони дрожали. Боль в предплечье — тупая, тянущая — подсказывала, что зверь всё же зацепил. Но я был жив и это главное.

— Ты ранена? — спросил у девочки, отряхивая штаны от комьев земли.

Она покачала головой. Девчонка стояла у дерева, всё ещё сжимая в руке камень, словно и не заметила, что угроза уже миновала. Глаза у неё были огромные, карие, с просветом страха, который ещё не выцвел. Лицо перемазано грязью и слезами, в волосах листья.

— Нет... а ты?

— Не переживай, пустяки.

— Спасибо, — сказала она шепотом.

— Не за что, — с лёгкой улыбкой принял её благодарность и стал разглядывать её, — Мм, ты явно не из нашей деревни. И не из соседней.

Она медленно, как будто заторможенно, кивнула.

— Я из Эшфорда, — ответила она, — Меня зовут Лейна. Мы ехали к тёте, в Колосья, но повозка сломалась, и я ушла искать воду. А потом...

Она сглотнула и опустила взгляд. И я её понимал — не нужно досказывать.

— Ты смелая, — сказал я, желая как-нибудь поддержать девочку, — Не каждый на волка с камнем полезет.

— Я боялась, — прошептала она.

— Всё равно, — мотнул я подбородком, — Ты же не убежала, когда волк бросился на меня.

Она посмотрела на меня снова — на этот раз внимательней, и на её лице медленно расцвела неуверенная улыбка.

— А тебя как зовут?

— Ах да! Где мои манеры... меня зовут Арен.

Она охнула, прикрыв ладонями рот. Её глаза по размерам стали напоминать блюдца. Я сначала не понял, с чего вдруг... а потом мысленно хлопнул себя по лбу.

— Арен это имя. Не фамилия.

— Так значит ты...

— Не имею никакого отношения к Арренам из Долины, да, — кивнул я.

Она чуть под расслабилась и мы замолчали. Ни я, ни она явно не знали о чём нам ещё говорить. Мы постояли так ещё немного, а потом я вспомнил о брате и ещё раз мысленно отвесил себе по лбу. Что-то у меня сегодня голова плохо варит.

— Кхм, надо бы найти брата. Он убежал, когда я ему велел. Но вряд ли далеко ушёл.

— Твой младший?

— Ага. Вообще нас в семье аж четверо, и Тома самый младший. Пошли. Он, может, уже успел половину леса перепугать своими криками.

Лейна снова кивнула и пристроилась рядом. Мы шли по тропе медленно — со временем я вышел чуть вперёд, чтобы вести, а Лейна шла следом, отставая всего на шаг. Рана на руке начинала ныть, но я терпел. Когда впереди донёсся хруст травы и тихие голоса, я сразу понял: люди. Причём много. Я остановился, заслоняя плечом Лейну. Но уже через миг из-за кустов вышел отец. Заметив меня, он на миг запнулся.

— Арен! — голос у него был резкий, взволнованный. Он шагнул ко мне быстро, почти прыжком, и прежде чем я успел что-то сказать, схватил за плечо. — Живой, хвала Семерым...

Рядом с ним были Бедрик — с луком, Гарран — того видели пьяным чаще, чем трезвым, и ещё двое мужиков из деревни. У всех лица напряжённые, лбы в поту, руки — с оружием. Кто с копьём, кто с рогатиной, кто просто с топором.

— Прибежал Тома, что-то про волка кричал, ты в порядке? — спросил отец сразу.

— Да, — кивнул я. — Просто царапина.

Он сжал мои плечи, осмотрел меня с головы до ног. Замер, увидев окровавленный рукав.

— Просто царапина, говоришь...

— Волк зацепил. Не сильно. Я... я с ним дрался, — слова прозвучали тише, чем я хотел бы.

Сначала я увидел, как сжались у отца губы. Потом — как дрогнули. Он выдохнул, сдержанно, как человек, что долго сдерживал боль внутри.

— Дрался? Один на зверя полез?

— Она была рядом, — я указал кивком на Лейну, — Я не мог просто уйти.

Отец перевёл взгляд на девочку. Та стояла за моим плечом, худая, как тростинка, но не отводила глаз.

— Кто ты?

— Я Лейна, из Эшфорда.

— Как оказалась здесь?

Она коротко рассказала. Точно по делу. Отец слушал, хмурясь. Когда она закончила, он кивнул.

— Хорошо, пойдёшь с нами. Отведём тебя к твоим. А потом в деревню.

Затем он перевёл взгляд обратно на меня. И на этот раз в его взгляде, направленном на меня, было что-то другое. Я бы сказал... что это гордость. Внутри у меня, в груди, от этого разлилось тепло.

— Ты поступил как мужчина, Арен. Молодец.

* * *

К тому времени, как мы добрались до дома, солнце уже садилось, окрашивая небо в выцветшее золото. Куры метались по двору, пес лаял у крыльца, а мать стояла в проёме, прижимая к груди передник. Лицо её побелело, как простыня.

— Слава Семерым... — прошептала она, бросаясь нам навстречу.

Отец на это проявление заботы с её стороны только покачал головой со вздохом. И кажется я даже услышал, как он прошептал себе под нос слово женщины.

— Он цел. Рана не глубокая, но кровь была, надо бы промыть.

— Конечно! Заходи, сынок. Сюда, — мать схватила меня за плечо и повела в дом, будто я всё ещё был малышом, что ободрал колено.

Внутри пахло хлебом, тушёной репой и дымом. Вдохнув этот запах полной грудью, я наконец позволил себе расслабиться. Я наконец то был дома... На лавке спал старший брат, накрыв лицо шерстяным плащом. Тома сидел у очага, ссутулившись и глядя в угли. Когда я вошёл, он поднял голову и бросился ко мне с криком.

— Ты жив!

— Жив-жив, — усмехнулся я, шевеля онемевшими пальцами и погладив его по волосам, — Волку повезло куда меньше.

Отец вошёл последним. Он поставил копьё у стены, снял пояс с ножом, и сел на скамью, тяжело, как камень. Мать промыла мне руку, скрипя зубами, и обвязала льняной тряпицей. Руки её дрожали. Она не говорила — только кивала под свои мысли, поджимая губы.

Ужин был тише обычного. Никто не перебивал, не дрался за корку хлеба, не спорил, чей черпак с похлёбкой полнее. Даже младший не хныкал, а молча ел, до сих пор не смея поднять на меня глаз. И это не смотря на то, что я уже несколько раз говорил ему, что он всё сделал правильно. Но нет, Тома вбил себе в голову, что бросил меня. Вот же упрямый малец... Ладно, завтра попробую ещё раз с ним поговорить на эту тему. Не дело, чтобы он себе плохими мыслями голову забивал.

Утро пришло с запахом влажной земли и дымом от вчерашнего костра. Я проснулся раньше всех — солнце только пробиралось в окна, ласково трогая половицы и очаг, где догорали угли. В доме было тихо. Только Тома сопел рядом, прижавшись ко мне, как в ту ночь, когда ему снился кошмар с Неведомым.

Рука ныла, но уже не так сильно как вчера. Мать перевязала её крепко, мазь из мёда и трав пахла горько, но помогала. Я сел на постели, стараясь не разбудить брата, и долго сидел, глядя в потолок.