Рыцарь, забирающий свет

Тихий, предрассветный час. Тёплый свет фонарей ещё боролся с надвигающейся мглой, но в городе Ларенс он не мог противостоять одной силе: Варриану. Он не слышал скрипа своих сапог, шагающих по влажному булыжнику; звук глох, поглощённый плотной магией чёрной, как ночь, брони. Варриан был воплощением тишины и неизбежности. Он был Жнецом, и в этом проклятом мире, где души без насильственного изъятия гнили и превращались в злобных призраков, его проклятие было необходимостью. Сегодня его Долг вёл его в дом Мастера Элиаса, старого переписчика, известного своей добротой и тем, что он впервые за сто лет сумел вырастить на городской клумбе редкие серебряные ирисы. Элиас должен был умереть. Сегодня. И Варриан знал, что это убийство будет таким же бессмысленным, как и все остальные. Я — это то, чего не должно существовать, — прошептала мысль, не дойдя до горла, запертая в недрах зачарованной брони. — Неизбежность без причины. Ненависть без конца. Он остановился перед скромной дверью. Проклятый Завет проявился перед его внутренним взором как полоса тускло-алого сияния, указывающего на жертву. Полоса вела к Элиасу, мирно спящему в своей постели. Варриан поднял руку, закованную в сталь, и беззвучно толкнул дверь. Механизм замка разлетелся немым прахом. Внутри пахло пергаментом, сушеными травами и утренним кофе. Запах жизни. Рыцарь-Жнец вошёл в спальню. Огонь в камине уже погас, но света хватало, чтобы увидеть старца. Элиас лежал, улыбаясь во сне, прижимая к груди небольшой, потёртый томик. Варриан подошёл к кровати. В этот момент, всего за секунду до действия, проклятие всегда даровало ему дар: он видел всю жизнь жертвы, как она есть. И он увидел: Элиас спас от пожара соседских детей, отказался от собственного наследства в пользу сиротского приюта и каждый вечер читал своим внукам сказки о доблестных, но никогда не о тёмных, рыцарях. Варриан ощутил, как броня давит на него. Это был не просто вес стали, это был вес каждой отнятой им души. Он вынул Клинок Долга. Лезвие не отражало света, оно его поглощало, вибрируя от предвкушения. Старик медленно открыл глаза, почувствовав холод. Он не вскрикнул. Он просто посмотрел на Варриана, на огромную чёрную фигуру, стоящую над ним с ужасающим оружием. В его глазах не было страха, только тихое, безмолвное понимание.

— Значит, сегодня, — тихо прохрипел Элиас, и его улыбка не исчезла. — Я надеюсь, это будет быстро, господин. Я не люблю причинять неудобства.

Варриан не мог говорить. Он мог только исполнять. Его рука опустилась. Клинок Долга не издал звука, не оставил раны. Он прошел сквозь плоть, как через дым, и в этот момент свет — чистый, золотой свет души Элиаса — был вырван из тела. Старец просто закрыл глаза, его лицо стало пустым, и том, который он держал, соскользнул на пол. Варриан стоял над телом. Невидимый, отвратительный импульс энергии наполнил его, и на мгновение он почувствовал, как сила, дарованная Заветом, усиливает его проклятие. Иди, убийца. — раздался в его голове холодный, ментальный голос Архитекторов. — Твой Долг не завершён. Ты должен уничтожить то, что осталось. Рыцарь-Жнец опустил голову, тяжело вздохнув. Он взял со стола горящую свечу и уронил её на стопку пергаментов рядом с кроватью. Варриан уходит, оставляя за собой не только смерть, но и пламя, которое скроет следы его "милосердия" от Завета.

Варриан отшатнулся от кровати. Огонь уже жадно лизал пергаменты, подбираясь к деревянной спинке. Пламя должно было поглотить всё, что осталось от тепла, уюта и, главное, от самого Завета, который всегда требовал, чтобы следы насильственного изъятия жизни были уничтожены. Холодный ментальный приказ Архитекторов бил по его разуму, как лёд. Невыполнение приказов означало не просто смерть, а превращение его души в то самое "гнилое" ничто, от чего он должен был защищать мир. Варриан уже повернулся, чтобы покинуть дымящуюся комнату, когда его взгляд зацепился за книгу. Тот самый потёртый томик, который выпал из ослабевших рук Элиаса. Он лежал всего в полуметре от быстро растущего пламени. И тут Варриан вспомнил улыбку Элиаса. Не страх, а понимание.

— Я надеюсь, это будет быстро, господин. Я не люблю причинять неудобства.

Варриан не мог объяснить, что заставило его нарушить протокол Завета. Возможно, это было уважение к последнему человеку, который не вскрикнул при виде его клинка. Или просто отчаянное желание найти хоть какую-то опору в этом потоке бессмысленного насилия. Он шагнул назад, игнорируя нарастающее чувство жжения от Завета, который наказывал за промедление. Огонь уже охватил край страниц. Рыцарь-Жнец опустился, его тяжелая перчатка сжала книгу. Он выдернул ее из объятий пламени, а затем, с инстинктивной осторожностью, разломил завет. Внутри, в самом переплёте, в месте, которое огонь еще не успел достать, лежал небольшой, свернутый вдвое, кусочек обугленного пергамента. Это была не карта. Это был рисунок: стилизованное изображение солнца, заключенного в три цепи. Под рисунком, написанным мелким и аккуратным почерком Мастера Элиаса, было всего два слова и цифра:

«Сердце Мира. IX»

Какое Сердце? Какая Мира? — Варриан сжал пергамент. Он видел, что этот рисунок был нанесен недавно. Элиас знал, что умрет. И он оставил это не для своих внуков, а для своего убийцы.

Твой долг — уничтожать. Не искать. — Глас Архитекторов стал жестче, боль в висках Варриана усилилась, требуя немедленно покинуть место преступления.

Варриан быстро спрятал пергамент в нагрудный отсек брони. Он знал: это не было частью Завета. Это была трещина в его проклятии. Элиас дал ему подсказку о чем-то, что существует вне их власти. С этим ощущением надежды — первой за столетия — Варриан покинул горящий дом, растворяясь в утреннем тумане.

Архитекторы Завета не давали Варриану передышки. Едва пепел дома Элиаса остыл, как в его разуме раздался следующий приказ:

Цель: Верховный Судья Гаэлен. Город Каэрн. Сегодня на закате.

Причина: Нарушение Баланса. Угроза стабильности Завета.

Судья Гаэлен был известен своей неподкупностью и фанатичной приверженностью законам. Убить его было бы просто: он не прятался, не боялся врагов, и смерть его выглядела бы как политическое покушение. Идеально для рутинного Долга. Однако Варриан увидел в этом шанс. Верховный Судья Гаэлен был также главным хранителем Королевского Архива Каэрна — крупнейшей и самой древней библиотеки в западных землях. Если "Сердце Мира. IX" — это древний символ, то ключ к нему должен храниться там, куда Варриан не мог попасть без веской причины. Убийство Судьи могло стать его прикрытием.

Нужен был план и он на удивление был:

Проникнуть в Башню Судьи Гаэлена, используя его убийство как отвлекающий манёвр. Использовать время, пока город и стража заняты паникой после убийства Верховного Судьи, чтобы получить доступ к закрытым секциям Королевского Архива. Убить Судью только после того, как необходимая информация будет получена, чтобы не вызвать немедленного наказания от Архитекторов.

Солнце клонилось к закату, окрашивая зубчатые башни Каэрна в цвет старой крови. Варриан стоял на крыше гильдии напротив. Он видел свою цель: высокая, строгая башня Судьи Гаэлена, примыкающая непосредственно к монументальному зданию Архива. Время. Ты тратишь время. — Архитекторы давили, чувствуя его нерешительность. Варриан знал, что каждая минута, потраченная не на выполнение приказа, приближает его к мучительной расплате. Он прыгнул. Гравитация не имела значения для его зачарованной брони; это был не полёт, а контролируемое падение, приправленное тёмной магией, позволявшее ему преодолевать огромные расстояния бесшумно. Он приземлился на балкон кабинета Гаэлена. Судья сидел за массивным дубовым столом, просматривая свитки. Он был стар, но его глаза были остры, как у сокола.

— Я ждал, — сказал Гаэлен, не поднимая головы, его голос был сухим и официальным. — В такую ночь всегда приходят тени. Но обычно они приходят за преступниками, а не за хранителями законов.

Варриан не ответил. Он подошел к книжным полкам.

— Ты не убийца, — Судья поднял взгляд, впервые увидев фигуру Жнеца. — Ты — нечто иное. Я видел, как умирают люди. Их приходят забирать в тишине. Ты же… ищешь.

Варриан остановился. Клинок Долга оставался в ножнах. Ему нужны были секунды.

— Королевский Архив. Секция девять, — прохрипел Варриан, его голос звучал как скрежет камня о сталь. — "Сердце Мира". Где это?

Лицо Гаэлена впервые исказилось, но не от страха, а от глубокого удивления.

— Ты знаешь это слово? — Судья встал, его руки опирались на стол. — Это миф, Варриан. Неофициальное название Проклятых Свитков в подземелье. Никто не прикасался к ним столетиями.

Он указал на массивный гобелен в углу.

— Тайный ход. Он ведет прямо к девятому уровню подземелья, где хранятся записи, которые могли бы разрушить это королевство. Ключ…

Ключ! Варриан не дал ему закончить. Исполнение Долга. НЕМЕДЛЕННО. — Голос Архитекторов взорвался в его голове, и Варриан почувствовал, как по его телу пробегает огненная плеть боли. Он нарушил слишком много правил.

Он понял, что времени нет.

Варриан не дал ему закончить. Боль от Архитекторов Завета усилилась, превращаясь в обжигающий, парализующий спазм, который едва позволял ему двигаться. Он знал, что ещё мгновение промедления, и Завет сам заберет его душу, оставив мир без Жнеца и погрузив его в хаос. Он отбросил свою гордость и благородство, остатки которых ещё теплились под чёрной бронёй.

— Ключ! — проревел Варриан, и этот звук был больше похож на рычание раненого зверя.

Он подскочил к Гаэлену, схватив его за горло закованной в сталь перчаткой, и прижал к столу.

— Где ключ от тайного хода!

Судья, которого только что охватил страх, указал дрожащим пальцем на небольшой, искусно спрятанный тайник в дубовой панели стола. Варриан не стал ждать, пока Гаэлен его откроет. Он оторвал панель чистой силой. Внутри лежал неприметный бронзовый ключ, испещренный древними рунами. Он схватил ключ, и именно в этот момент Архитекторы Завета нанесли удар. Бам! Это был не звук, а чистый, всепоглощающий импульс боли, который обрушился на Варриана. Из швов его чёрной брони вырвались тонкие, но яркие вспышки тёмно-красного света. Это был механизм самонаказания Завета, активированный его промедлением и неисполнением приказа. Ты нарушил Долг. Ты поставил свою волю выше Завета. Ты будешь страдать. — Ментальный голос был холоден, как космос. Варриан упал на колени. Боль была не только физической; она пронзала его душу, сжигая воспоминания о его прошлой, благородной жизни. Он сжал бронзовый ключ в руке, которая тут же покрылась инеем, обжигающим даже сквозь перчатку. Судья Гаэлен, освободившись от хватки, отшатнулся к стене. Он наблюдал за агонией Жнеца, но в его глазах всё ещё не было чистой ненависти.

— Ты свободен, но ты не свободен, — прошептал Судья. — Ты не хочешь этого делать, но ты должен. Если ты не убьешь меня сейчас, Завет возьмет твою душу и…

Варриан, собрав остатки воли, поднял голову. Смерть Судьи была всё ещё обязательна, чтобы избежать полного превращения в бездушный фантом. Сквозь мучительный спазм он выхватил Клинок Долга.

— Прости, — с трудом выдавил Варриан. Это было первое человеческое слово, которое он произнёс за последние триста лет.

Он бросил клинок. Оружие прошло сквозь воздух, словно тень, и вонзилось в грудь Верховного Судьи. Свет жизни Гаэлена был вырван в тот же миг. Боль в голове Варриана мгновенно стихла. Долг был исполнен. Завет отступил, удовлетворённый жертвой. Варриан поднялся, тяжело дыша. Он держал ключ. Он знал, что этот ключ — начало его нового, ужасного пути. Он должен был торопиться, пока труп Судьи не был найден, и пока Архитекторы не послали его на новое, бессмысленное убийство. Он подбежал к гобелену, который закрывал тайный ход.