Рыцарь звёзд

Жизнь. Она одновременно похожа у всех существ, и одновременно разная. Цикл, начинающийся с рождения и заканчивающийся смертью от того, что тело просто неспособно существовать дальше. Силы медленно покидают тело, больше никогда не возобновляясь, чтобы восстанавливать его. Плоть дряхлеет, кости трещат и стираются в пыль, мозгу всё сложнее и сложнее думать. Глаза перестают видеть, уши — слышать, а язык — ощущать вкус. Увядание: жестокое и неумолимое, которое настигает всех, когда приходит время. Потому что во вселенной нет ничего вечного. Даже звёзды, столь далёкие и прекрасные, не могут существовать вечность. Они пожирают сами себя, чтобы в конце дать свою последнюю ярчайшую вспышку, навсегда исчезнув с космического полотна. Так и люди. Так и боги. Рождаются, взрослеют, стареют и умирают. Дольше или меньше, но в итоге все приходят к одному концу — смерти. Таков естественный ход вещей. Таковы законы. Таковы правила.

Но в любых законах и правилах есть лазейки, есть недочёты, есть уязвимости. В том числе и в этом простом законе: родился — вырос — состарился — умер. Цепочка разрывается. Болезни, что поражают уязвимые тела, существа со злобными мыслями и умениями, готовые намеренно прервать чужие жизни, случайности, которые просто происходят. Множество способов обойти этот закон, чтобы добиться собственных целей. Власть, сила, знания, вечная жизнь или слава: так много призрачных причин, чтобы нарушить естественный ход вещей и забрать нечто сокровенное. Жизнь. Дар и бремя всех существ: от самого маленького организма до божеств, что щелчком пальцев могут стирать галактики. Но всегда были те, кто защищал столь хрупкое от зла: врачи, солдаты, маги, простые самаритяне… Те, чьё сердце светило словно звезда, желающее защищать, согревать и освещать. Те, благодаря которым был сохранён порядок и, что важнее, столь хрупкая и нежная жизнь.

Тело покрыл золотой тёплый свет, а ладони на пару секунд зависли над сердцем несчастного человека. Страшный удар, нанесённый порождением изуродованных душ, должен был отправить его за Завесу. Но его воля, его сила, его желание не позволили этому случится. По крайней мере, держались достаточно долго, чтобы пришла помощь. Раздробленные кости срастались, плоть заращивалась, внутренние органы вставали на свои места, а кожа закрывала это всё, обретая здоровый розовый оттенок. Человек, воин, который стоял на страже других жизней, судорожно вздохнул, когда жизнь осталась в его бренном теле. Свет исчез, а тот, кто создал его, молча отправился к следующему несчастному. Бедный ребёнок не успел убежать, за что поплатился левой ногой. Нет. Не поплатился. Её отобрали у него по желанию мерзкого порождения. Врачи сделали всё возможное, но заключили, что малыш останется инвалидом до конца своих дней. И мерзкий обрубок будет напоминать мальчику о том, чего он был лишён навсегда… Несправедливо. Почему за старые конфликты должны отвечать те, кто о них даже не знает?

— Позволь помочь тебе, — мягкий голос заставил ребёнка поднять заплаканные глаза и посмотреть на того, кто к нему подошёл. — Закрой глаза.

У мальчугана не было ни выбора, ни сил, ни желания как-либо сопротивляться, поэтому он закрыл глаза в тайном желании того, что его жизнь заберут, чтобы она своей уродливой рукой не отравляла его до конца дней. Но этого не случилось. Никакого избавления посредством клинка или выстрела не последовало. Лишь яркий свет, который пробивался даже сквозь закрытые веки, а затем странное ощущение, словно что-то вернулось. Мальчик открыл глаза и с шоком посмотрел на свои руки и ноги… Ноги! Правую и левую! Так ещё чистые, в новой одежде! Ребёнок утёр слёзы и перевёл благодарный взгляд на того, кто совершил это чудо. Настоящее чудо, прямо как в сказках, которые рассказывала ему когда-то бабушка!

— Спасибо вам! — искренне улыбнулся малыш. В ответ целитель лишь приложил сложенные вместе указательный и средний пальцы ко лбу ребёнка. Он почувствовал приятное тепло, которое нежно и заботливо начало закрывать веки, даруя спокойный и тихий сон. То, что позволит ему восстановить силы после потрясений.

— Пусть Эмпирион осветит твой путь в этой жизни, — произнёс мягкий голос целителя, что мягко улыбался, смотря на сопящего ребёнка. Снова жизнь была спасена и возвращена к привычному циклу. Фигура поднялась с одного колена и осмотрелась вокруг. Лагерь. Не полностью военный и не полностью медицинский. Просто люди собрались вместе, убегая от порождений изуродованных душ и тварей бездны. Хотя они и победили, хотя и отогнали всех обратно… Работы предстояло ещё много. И не только в плане излечения и восстановления утраченного. С этим люди справятся и сами. Со временем, за несколько поколений, но справятся. Вернут всё из пепла. И сделают ещё лучше. Их упорство и непокорство. Гениальность и изобретательность. Неудивительно, что…

Взмах руки в сторону, и яркий свет озарил дальнюю часть лагеря. Крики людей заставили целителя посмотреть в ту сторону, а затем взмахнуть ещё раз. Несколько белоснежных копий, состоящих из чистейшего пламени, отправились туда. Глухой звук, шипение — и больше угроз для лагеря не было. Отряд порождений исчез во вспышке утренней звезды, навсегда превратившись в пепел, который уже начал развеивать ветер… Целитель закрыл глаза и печально покачал головой. Пусть же найдут покой те, чьи тела использовались для этих экспериментов, а Раттош направит их за Завесу. Люди продолжали шуметь, но целитель направился дальше. Угроза устранена, но всё ещё есть души, что практически готовы отправится на ту сторону. Рано. Жизни, что отобраны другими. И их нужно спасти, потому что это правильно. Не долг, не честь, не корысть или желание стать героем. Это просто правильно.

Солдаты не стояли у него на пути. В их глазах было благоговение и благодарность за то, что он сделал. Но целитель на это лишь мягко улыбался. Ему не нужна благодарность за свою работу. Облегчённый вздох, счастливые крики, слёзы облегчения — вот его награда. Ни молитв, ни подношений, ни слов. Ничего не нужно. Он просто пошёл дальше. Туда, где отчаяние было больше всего, и где жизнь держалась из последних сил, не желая уходить за Завесу. Несправедливо. И эту несправедливость он обязательно исправит. Даже если на его пути встанут все порождения и твари бездны.

***

— Никогда не видела паладинов Эмпириона.

— Я бы удивился, если бы такого увидела и после этого осталась жива.

— Но странно: я чувствую энергию в нём, но не могу понять её источник…

Крид осматривал недавнего больного, который теперь выглядел здоровее многих людей. Человек мирно спал, равномерно дыша и не выказывая никаких признаков одержимости или чужеродной магии. Он использовал практически все известные ему техники проверки и артефакты, но все они указывали на то, что ничего вредного или опасного нет. Мужчина хмуро посмотрел на руны, которые сообщили ему в очередной раз: ничего. Лишь следы светлой магии, которую оставляют после себя жрецы и паладины Менгира, Эмпириона или Вайр. Последние, конечно, редкость несусветная, но всё-таки такие ещё остались. Его паранойя не давала покоя, но пока всё указывало на то, что пришедший в лагерь целитель — действительно целитель. Возможно, жрец. Хотя, учитывая тот факт, что небольшой отряд эфириалов был превращён в пепел моментально…

— Возможно, ваш Эмпирион благословил человека, — ведьма улыбнулась. Крид не видел этого из-за маски, но ощущал это нутром. — За сколько там? Лет пятьсот? Или тысячу?

— Хроники говорят о девятьсот тридцати пяти годах. Если это правда, — мрачно произнёс Крид и отошёл от отдыхающего человека, которого теперь невозможно назвать пациентом: идеально здоровый, словно его никогда не трогали никакие болезни. Звучит невозможно, но не верить собственным сканирующим техникам…

— А ты думаешь, что магия и только магия позволит творить такого уровня исцеление? — металлическая маска с зелёными пылающими глазами не показывала эмоции скрывающейся, но инквизитор чувствовал сарказм. Ему не хотелось соглашаться с этой женщиной, но по-другому объяснить подобное Крид не мог. Мутагены эфириалов никогда не лечили, лишь изменяли и калечили плоть, а любая магия бездны могла только уничтожать. Да ещё и этот свет, который иногда был настолько ярок, что, казалось, наступил новый день. Хотя сейчас глубокий вечер, и большая часть лагеря готовилась ко сну.

— Значит добавим в хроники, что появился ещё один избранник.

— Боишься его? — на эту едкую фразу, инквизитор оторвался от рун, и посмотрел на ведьму, чтобы потом улыбнуться.

— А ты?

В их время избранных богами практически не было. Крид не мог сказать причины, но они просто перестали появляться. Ни Ульзуин, ни Эмпирион, ни Менгир — никто. Единичный случаи, которые случаются раз в несколько столетий в самых разных частях света… Да и часто случалось так, что выбранный не справлялся с дарованными силами или злил божество, отчего их срок жизни был кратким. Здесь? Не только идеальный контроль, но и, видимо, хорошие отношения. С Эмпирионом, ясное дело. Инквизитор хотел задать много вопросов, но поостерёгся: неизвестно, что с ним станет. Вопросы могут как разозлить, так и порадовать избранника, а первое никому не нужно. Свет может как лечить, так и калечить.

— Я бы не хотела прикасаться ни к чему, что связано с этим божеством, спасибо, — фыркнула ведьма. — Но люди уже начинают считать, словно это или сам Эмпирион, или его прямой потомок.

— Пусть думают, — ответил без лишних раздумий инквизитор, осматривая руны. Охранение держалось, но его беспокоили странные вязи, появившиеся после атаки паладина. — Вера сейчас может спасти больше людей, чем мы с тобой думаем.

— Разве это не ересь?

— В этом мире уже непонятно, что есть ересь, а что — нет.

Сканирующие руны исчезли, а Крид развернулся и пошёл вглубь лагеря. Палатки, суета, крики, плач, треск костров и тихие молитвы: стихийное сборище беженцев, солдат, путников… Но, самое важное — живых людей. Угроза эфириалов и хтонийцев была буквально обращена в пепел паладином, но остатки вражеских сил всё ещё оставались большой проблемой. Любой тупик, любой лес, любой закуток — в них могли находится враги. Немногочисленные, слабые, но способные легко разорвать обычного человека на части. И столкнуться с людьми в такой глуши, да и ещё с такой большой группой — это чудо. Теперь им нужно второе чудо — доставить всех в безопасное место. Ульгрим, конечно, отправился вперёд, чтобы расчистить путь и сохранить его, но форс-мажоры всегда имели место быть.

Крид планировал оставить пару десятков сюрпризов, прежде чем утром они пойдут дальше. Эфириалам и хтонийцам это точно не понравится… Взгляд инквизитора упал на женщину, которая тихо спала, держа в руках своего ребёнка. Он помнил, как плохо было ребёнку, а мать выглядела так, будто через минуту отдаст богам душу. Его знания в медицине оказались недостаточными, а лечащих рун он не знал. Но вот: два здоровых человека мирно отдыхали от всех потрясений. Здорового цвета кожа, ровное и спокойное дыхание, никаких следов болезней или травм… А ведь пневмонию вылечить не так уж и просто. Неподалёку сидел мужчина, у которого утром ещё не было двух рук, а сейчас он активно штопал какую-то одежду… Такая картина распространялась по всему лагерю, куда бы Крид не решил пойти. Везде исцелённые, казалось, от смертельных ран и болезней. Словно для того, кто это делает, подобное не является каким-то чудом. Простая рутина. Неудивительно, что люди начали видеть в целителе святого.

Инквизитор повернул голову и заметил самого виновника подобного: невысокий мужчина, одетый в белоснежную мантию, расшитую золотыми символами Эмпириона. Капюшон скрывал его волосы и лицо, но Крид видел светящиеся золотые глаза, которые смотрели на людей по-доброму: как отец или брат смотрит на своих близких. Мягкий взгляд без капли агрессии или злых намерений, наполненных ничем, кроме как тёплым светом. Инквизитор видел паладина и до этого, но только в бою и со спины, но сейчас… Мужчина понимал, почему люди возносили молитвы в сторону этого человека. Особенно, когда увидел, как забинтованный с ног до головы солдат терял эти бинты, демонстрируя абсолютно целую и здоровую кожу. Даже кровь возвращалась обратно в раны, вытягиваясь с повязок и при этом очищаясь.

— Здравствуйте, инквизитор. Наконец-то мы смогли встретиться лично, — голос паладина был мягок, что удивило Крида. Впрочем, как и небольшой рост: целитель был ему где-то по плечо, может быть даже чуть ниже.

— Жаль, что вскоре нам потребуется навсегда расстаться.

— Расстаться? Вы собираетесь покинуть нас? — несколько обеспокоенно спросил Крид, на что глаза паладина печально закрылись.

— Да. Дальше человечество сможет справится само, не боясь угрозы со стороны эфириалов, ибо именно они нанесли основной урон.

Тут инквизитор поспорить не мог. Хтонийцы опасны и смертоносны, но именно эфириалы принесли Мрачный Рассвет в их мир. Именно их эксперименты терроризировали людей, и именно они разрушили империю своими действиями. Будь активным только культ, то тогда бы Эрулан справился и загнал бы хтонийцев обратно в те дыры, откуда они вылезли. Но сущности из другого плана, способны без проблем захватывать тела людей и притворятся ими? К такому никто не был готов, даже самые подготовленные. Хотя если бы не эксперименты магов с эфиром лет тридцать-сорок назад…

— В мире ещё много зла и чудовищ, которых необходимо уничтожить, — приметил инквизитор, на что паладин открыл глаза.

— И со всеми ними вы справитесь. Тогда зачем же вам магия и технологии?

Крид открыл было рот, но захлопнул его, не зная, что ответить на такое. Действительно, человечество всегда боролось само и с культистами, и с безумными магами, и с непонятными тварями из-за Завесы… Во все времена, сначала благодаря только магии, а затем уже и технологиям. Порох позволил им вооружить много людей быстро, дёшево и эффективно. А наложить простенькие чары, чтобы пули могли наносить вред существам из других мест — это дело несложное и недолгое. Они адаптировались. И даже во время Мрачного Рассвета выжили, приспособились и начали медленно бить врага из тени.

— Ты это понял. Я рад, что у человечества есть такой защитник, — кивнул паладин и одним движением руки убрал капюшон с головы. Чёрные волосы цвета воронова крыла, прямые, смазливая (если можно так сказать) внешность и тёплая улыбка на лице. Словно аристократ из высокородной семьи, который каким-то образом в этом ужасе смог сохранить свой внешний вид.

— Меня зовут Эмпирей, инквизитор. Приятно познакомиться, — Эмпирей склонил голову в качестве приветствия. Этот жест повторил и Крид, который вблизи чувствовал… Божественность. Буквально кожей. Небольшое покалывание, которое дотягивалось до его души. Но при этом не пыталось опалить или сожрать, как это было с сильными демонами и эфириалами, а просто осматривало. Даже так: неприятное ощущение… Которое через пару секунд исчезло. Паладин виновато улыбнулся.

— Вот. Так должно быть лучше, — Эмпирей вздохнул и покачал головой. — Я знаю, что ощущают смертные, когда рядом с ними есть источник. Мне жаль. — паладин повернул голову влево и чуть нахмурился, а затем краем глаза посмотрел на Крида. — Как и жаль, что мне снова нужно идти. Скоро очередная душа покинет этот мир стараниями изуродованных душ. Прощайте, инквизитор. На рассвете вы меня уже не найдёте.

Мужчина моргнул, но уже никого на месте Эмпирея не увидел. Быстро осмотревшись вокруг, он так и не смог найти никаких следов паладина, который словно растворился в воздухе за мгновения. Крид потёр переносицу и нахмурился. У него не было информации, а та, что имелась… откровенно говоря, этого недостаточно. И если целитель говорил правду, то так и останется навсегда… Но эта божественная аура… Может быть, люди говорили правду: к ним действительно спустился прямой потомок Эмпириона, чтобы защитить своих младших братьев и сестёр… Или это просто больная фантазия, чтобы объяснить странную магию? Ответ может быть любым, но найти его сейчас инквизитор не смог бы. И не только потому, что у него нет никакой внятной информации.

«Надо поспать. Три ночи без сна плохо сказываются на моём рассудке. И вот с утра уже можно и подумать».