Рыжий приз для мажора

Вера

Стрелки часов показывают половину седьмого, когда я, как зомби, плетусь по коридору к душевым. Ночь выдалась бессонной: соседи шумели до трёх, а мысли о завтрашнем дне в кафе крутились в голове бесконечной каруселью. Завтра зарплата, и я смогу отправить деньги домой для Никиного лечения. Эта мысль единственное, что заставляет меня двигаться вперёд.

Сумка с рабочей формой тяжело болтается на плече, волосы растрепались после беспокойного сна на продавленной подушке. В треснутом зеркале над ржавым умывальником на меня смотрит девушка с тёмными кругами под глазами и бледными щеками. Отлично. Именно такой вид мне нужен для встречи с посетителями.

Толкаю дверь в женскую половину душевой и направляюсь к кабинке номер три, моей любимой, крайней у окна. Поворачиваю кран, и из лейки вырывается ледяная струя. Опять. Отдёргиваю руку, ругаясь про себя. Горячей воды нет уже третий день подряд. Зинаида Петровна обещала разобраться с коммунальщиками, но воз и ныне там.

Из мужской половины душевой доносится возмущённый вопль:

— Какого чёрта здесь творится?! Это же полный бред!

Голос незнакомый, но интонации до боли знакомые: именно так кричат люди, которые привыкли, что их проблемы решаются по щелчку пальцев.

— Это издевательство! — продолжает неизвестный театрально, словно читает монолог из плохой пьесы. — Я плачу за проживание, а получаю арктический душ!

Смех рвётся из груди помимо моей воли. Плачу за проживание! В общежитии! Видимо, вчерашний новенький мажор. Судя по слухам, тот самый, что с чемоданами Луи Виттон и презрительной миной въехал в четырнадцатую комнату.

— Может, стоит познакомиться с реальностью? — начинаю, небрежно опираясь на дверь. — Здесь не пятизвёздочный отель, а самая обычная...

Дверь подаётся под весом моего тела, и время словно растягивается, как мёд.

Сначала теряется опора: ноги скользят по мокрой плитке. Рука инстинктивно выбрасывается вперёд, пытаясь схватиться за дверной косяк, но пальцы встречают только влажный воздух. Сумка с формой соскальзывает с плеча и с глухим стуком падает на пол.

Тело подаётся вперёд против моей воли.

Падаю прямо на него.

Первое, что я чувствую, это тепло. Невероятное тепло мокрой мужской кожи под ладонями. Его грудь твёрдая и широкая, покрытая мелкими каплями воды, которые тут же пропитывают мою майку. Мышцы под моими руками напрягаются от неожиданности.

Второе — его запах. Не дешёвое мыло из масмаркета, а что-то дорогое и тонкое. Морской бриз, кедр и едва уловимый след парфюма, который стоит как моя стипендия за семестр.

Его руки рефлекторно обхватывают меня за талию, удерживая от полного падения. Сильные пальцы впиваются в ткань майки, и от этого прикосновения по коже пробегает волна жара.

Поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом.

Карие глаза с длинными ресницами. Сначала в них мелькает удивление, потом что-то другое: темнее, опаснее. Взгляд медленно скользит по моему лицу, задерживается на приоткрытых губах, спускается ниже, туда, где мокрая майка прилипла к коже.

Между нами всего несколько сантиметров. Его дыхание обжигает щёку. Капли воды с его волос падают мне на лоб.

В груди что-то сжимается в тугой, горячий узел. Сердце колотится так бешено, что я боюсь, как бы он не услышал каждый удар.

Его губы медленно изгибаются в полуулыбке, и я понимаю, что он чувствует то же самое. Видит, как меняется моё дыхание. Замечает, как расширяются зрачки.

Воздух между нами электрический, наполненный каким-то первобытным напряжением.

Его большой палец почти незаметно поглаживает мою спину через ткань, и от этого прикосновения внутри всё переворачивается.

Одна предательская секунда, и я представляю, каково это: прижаться к нему ещё ближе. Почувствовать всё тепло его тела. Позволить этим сильным рукам...

Нет. НЕТ.

Отталкиваюсь от него резким движением, отступая к двери.

— Научись запирать дверь, мажор! — выпаливаю, но голос звучит не так уверенно, как хотелось бы. В нём слышится лёгкая дрожь.

— Научись стучать, Огонёк, — неторопливо отвечает он, и в его низком голосе слышится что-то игривое, почти ласковое.

Огонёк? Откуда это прозвище? И почему от того, как он его произносит низким бархатным голосом, по спине пробегают мурашки?

Вываливаюсь из душевой, плотно закрывая за собой дверь.

Прислоняюсь к холодной стене коридора и глубоко дышу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Руки дрожат от адреналина. Что за черт? Я же не какая-то школьница, которая теряет голову при виде голого парня. Ну, ладно, красивого голого парня.

Но этот… этот был особенным.

В его взгляде читалось что-то, от чего становилось жарко и одновременно страшно. Что-то хищное и одновременно притягательное. И эта улыбка такая, словно он знает секрет, которым не собирается делиться.

А ещё эти его руки на моей талии. Сильные, уверенные, но удивительно нежные. От их прикосновения внутри всё до сих пор дрожит мелкой дрожью.

Тряхнув головой, пытаюсь прогнать опасные мысли. Обычный мажор, каких в университете пруд пруди. Через неделю он сбежит отсюда обратно в свой золотой мир, где горячая вода течёт круглосуточно, а прислуга стелет свежие полотенца. Туда ему и дорога.

Но когда иду к себе в комнату, в ушах всё ещё звучит его низкий голос: "Огонёк".