С джином по жизни!

Работа подсобным рабочим никогда не казалась мне унизительной. Деньги — они и есть деньги, а руки всегда при деле. Городская окраина, где я разбирал с десятком таких же студентов развалины старого особняка, пропахшие пылью и плесенью, была местом, где я чувствовал себя на своём месте. Но в тот день, под палящим солнцем августа, моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Солнце жгло кожу, пот стекал по спине, смешиваясь с кирпичной крошкой, что оседала на одежде и въедалась в лёгкие. Я уже собирался закончить смену, когда мой лом звякнул об что-то металлическое, скрытое под грудой обломков. Сердце ёкнуло — неужели клад? Разгреб мусор, и в пыли блеснула металлическая коробочка, как из под дорогих сигарет и в ней что-то брякает. Легко открылась, внутри простое, потемневшее от времени, кольцо с замысловатым узором, вырезанным на поверхности. Оно не выглядело дорогим, но что-то в нём притягивало взгляд — может, странные линии, похожие на письмена, а может, едва уловимая тяжесть, будто металл хранил в себе больше, чем казался.

— Ну и фигня… — пробормотал я, протирая кольцо о пыльные штаны, чтобы разглядеть узор.

В тот же миг кольцо вспыхнуло тёплым золотистым светом. Я едва не выронил его, пальцы обожгло жаром, а помещение тут же заволокло дымом, густым, как смола, в котором проявилась человеческая фигура.

— Ты освободил меня! — прогремел его голос, от которого задрожали остатки кирпичной стены за моей спиной. — Я — Азраил, слуга кольца, заточённый в нём на тысячелетия. Теперь я обязан исполнить три твоих желания в день, о мой господин!

Я остолбенел, стоя посреди развалин с ломом в одной руке и кольцом в другой. Мозг отказывался верить в происходящее.

— Э-э… — только и выдавил я, чувствуя, как челюсть отвисла.

— Да, господин! — Азраил склонился в низком поклоне, его шаровары шелестели, как ветер в пустыне. — Назови своё первое желание, и оно будет исполнено!

Я нервно хохотнул, догадавшись, что происходит, оглядываясь, словно ожидая, что сейчас из-за угла выскочит съёмочная группа какого-нибудь дурацкого шоу.

— Да ладно, брось… Это розыгрыш, да? Камеры где-то спрятаны?

Джинн нахмурился, его глаза вспыхнули ярче и в воздухе запахло озоном.

— Я не шуточный дух, о мой господин! Я — могущественный джинн третьего круга, служивший великим царям и магам! Каждое твоё слово, звучащее как желание, будет исполнено с точностью и мощью!

Я покрутил пальцем у виска, но спорить не стал. Если это розыгрыш, то неудачный, я устал так, что мне совсем не хочется подыграть. Но подловили, надо отдать должное… Ладно, пусть себе стоит. Я сунул кольцо в карман и, бросив последний взгляд на силуэт в развевающемся дыму, побрел домой, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

Дома я бросил сумку в угол и плюхнулся на продавленный диван, быстро принял душ. Вытерся уже по пути к холодильнику и открыв банку пива и включив телевизор, чтобы болтал, начал варить пельмени. По экрану мелькали сцены какого-то порно: рыжая девушка с пышными формами страстно отдавалась двум мужчинам, её стоны эхом разносились по моей маленькой квартире. Я потянул пиво из банки, глядя на экран с ленивым интересом, натягивая футболку и трусы.

— Вот бы и мне такую… — пробормотал я, скорее себе, чем вслух, представляя, каково это — оказаться в центре такой сцены, - оттянутся с ней по-полной!

Кольцо на пальце, которое я выложил на стол, когда снимал штаны, вспыхнуло золотистым светом. Я замер, пиво едва не выплеснулось.

— Желание понято! — прогремел голос Азраила, хотя самого джинна нигде не было видно.

Из кольца вырвался луч света, ударивший прямо в экран телевизора. Экран затрещал, замигал, и вдруг… девушка с экрана шагнула в мою комнату. Настоящая, живая, дышащая. Её рыжие волосы были растрёпаны, как после бурной сцены, глаза горели желанием, а кожа блестела от пота. Она стояла передо мной, едва прикрытая обрывками полупрозрачной ткани, её грудь вздымалась в такт дыханию, а между ног блестела влага.

— Привет, парень… — её голос был низким, хрипловатым, как утренний шёпот любовницы. Она облизнула пухлые губы, глядя на меня с откровенной похотью. — Ты ведь хочешь меня, да?

Мой мозг отключился. Я смотрел на её изгибы, на то, как ткань цепляется за её бёдра, на её глаза, обещающие всё, что только можно вообразить.

— Ты… настоящая? — выдавил я, чувствуя, как горло пересохло. Несвойственное мне сильное желание словно отключило критическое мышление, отдавая меня на произвол инстинктам.

— Конечно, — она улыбнулась, медленно стягивая с себя остатки одежды. Ткань соскользнула на пол, обнажая её тело — полные груди с тёмными сосками, тонкую талию, округлые бёдра. — Ты позвал, и я здесь… для тебя.

Я не успел подумать ни о джинне, ни о кольце, ни о последствиях. Всё, что я видел — её тело, её желание, её готовность. Я рванул футболку через голову и шагнул к ней, словно притянутый магнитом.

Наши губы слились в горячем, влажном поцелуе. Её язык скользнул ко мне в рот, исследуя, дразня, а её руки впились в мои плечи, оставляя лёгкие следы ногтей. Она прижалась ко мне всем телом и я почувствовал, как её твёрдый сосок упирается мне в грудь, а её бёдра трутся о мои трусы.

— Да… — прошептала она, отстраняясь и опускаясь передо мной на колени. Её пальцы ловко проскользнули за резинку и трусы сползли вниз. — Я хочу почувствовать тебя…

Её губы обхватили мой член, горячие и влажные, язык закружил по головке, а затем скользнул вдоль ствола. Я застонал, запрокинув голову, когда она взяла меня глубже до самого горла. Её пальцы нежно сжали мои яйца, лаская их и волны удовольствия захлестнули меня.

— Ох, чёрт… — вырвалось у меня, пока она работала ртом, её движения были то медленными и дразнящими, то быстрыми и жадными.

Она отпустила меня с влажным чмоком, поднялась и толкнула меня на диван. Я рухнул на спину, а она забралась сверху, её глаза горели, как у хищницы.

— Теперь моя очередь… — прошептала она, опускаясь на меня.

Её киска была горячей и влажной, обхватывая меня туго, как перчатка. Я почувствовал, как её стенки пульсируют, принимая меня глубже с каждым движением её бёдер. Она закатила глаза, её грудь колыхалась в такт, а стоны становились всё громче.

— Ты… такой большой… — выдохнула она, ускоряя темп.

Я схватил её за талию, помогая ей двигаться, чувствуя, как её тело содрогается от удовольствия. Её киска сжимала меня всё сильнее и я не выдержал — перевернул её, прижав к дивану, и вошёл ещё глубже. Она вскрикнула, её ноги обвились вокруг моей талии, а пальцы впились в спину, оставляя горячие царапины.

— Охрененно!

— Да! Да! Вот так! — её голос дрожал от наслаждения.

Я ускорился, вгоняя её в мягкую обивку дивана, чувствуя, как её тело отвечает на каждое моё движение. Её оргазм накатил внезапно — она закричала, сжимая меня так сильно, что я не выдержал и кончил вместе с ней, с рыком прижимая её к себе, пока волны удовольствия не отпустили нас.

Мы лежали, тяжело дыша, её тело всё ещё дрожало, прижатое ко мне. Я провёл рукой по её бедру, наслаждаясь теплом её кожи, всё ещё чувствуя себя внутри ее — тёплую, влажную, пульсирующую.

— Это было… невероятно… — прошептала она, её голос был слабым, но довольным.

Я улыбнулся, всё ещё не веря, что это реальность.

— А ты неплох, парень… — она повернулась и поцеловала меня, её губы были мягкими и сладкими, как вино.

Внезапно воздух рядом завихрился и из ниоткуда возник Азраил, высоченный, с кожей цвета тёмной меди, в развевающихся шароварах и с горящими, как угли, глазами.

— О мой господин! — его голос гремел, как гром. — Я рад сообщить, что на сегодня у тебя осталось ещё два желания!

Я взвизгнул от неожиданности, инстинктивно рванувшись за чем-нибудь, чтобы прикрыться.

— ЧТО ЗА… ПРОСТЫНЬ, ДАЙ ПРИКРЫТЬСЯ! — выкрикнул я, чувствуя, как лицо заливает жар.

Шёлковая ткань материализовалась в воздухе и мягко опустилась на нас, накрывая с головой, как покрывало ночи.

— Прекрасно! — Азраил кивнул с торжественной гордостью. — Теперь осталось одно желание.

Я замер, осознавая, что все правда, и только что потратил второе желание на простыню. Девушка под тканью захихикала, её тёплое дыхание коснулось моего уха.

— Ну хоть понял, что это не розыгрыш? — прошептала она, облизнув мочку моего уха, отчего по телу пробежала дрожь.

— Ты… серьёзно? — я вытащил голову из-под простыни, уставившись на джинна. — Я же просто ругался!

— А звучало как желание, — невозмутимо ответил Азраил, его глаза сверкнули насмешкой.

Я застонал, пытаясь собрать мысли. Девушка приподнялась, шёлк соскользнул с её груди, обнажая её кожу, и она уселась на меня верхом, её пальцы скользнули по моей груди.

— Значит, одно желание осталось? — её голос был игривым, глаза блестели. — Может, потратим его с умом?

Я почувствовал, как кровь снова приливает ниже пояса, её близость будила во мне новый голод.

— А что ты предлагаешь? — спросил я, мой голос охрип от возбуждения.

Она наклонилась, её губы коснулись моего уха, её шёпот был горячим и обещающим.

— Всё, что захочешь…

Я понял, что какая-то магия снова завладевает моим разумом, желание стало таким сильным, что стало совершенно безразлично на стоящего рядом джина… Хотя надо убрать его отсюда.

- Организуй нам на троих ужин, пока я… мы…

Мысли спутались и, махнув рукой, я перевернул девушку, шёлковая простыня сползла на пол и я вошёл в неё снова, медленно, смакуя каждый сантиметр её влажной тесноты. Её ноги обвились вокруг меня, её стоны наполнили комнату.

— Ах… да… — она закинула ноги мне на плечи, открываясь ещё больше.

Я ускорился, её тело извивалось подо мной, её пальцы сжимали простыни. Её стоны становились громче, сливаясь с ритмом наших тел.

— Ты… такая тесная… — прошептал я, чувствуя, как её мышцы обхватывают меня.

— Ещё… ещё… — она задыхалась, её голос дрожал от удовольствия.

Я вытащил член, увидев, как блестит её возбуждение, и провёл головкой между её ягодиц.

— А если так? — спросил я, мой голос был низким, почти рычащим.

Она замерла, потом обернулась, её глаза были широко раскрыты, но в них не было страха — только любопытство и желание.

— Ты… хочешь туда? — её голос дрогнул, но в нём звучала интрига.

Я кивнул, чувствуя, как пульсирует моё желание.

— Да… если ты не против.

Она закусила губу, её дыхание стало глубже, и она расслабленно выдохнула.

— Ладно… попробуем.

Я смазал себя её соками, затем осторожно надавил. Она зажмурилась, её тело напряглось, но затем расслабилось, принимая меня.

— Ммм… — выдохнула она, её голос был смесью боли и удовольствия.

Я вошёл полностью, её анальные мышцы были горячее и туже, чем её киска, и это сводило меня с ума. Я начал двигаться, сначала медленно, затем быстрее, чувствуя, как её тело отвечает мне.

— Ты… чёрт… так хорошо… — я с трудом выдавил слова, теряя контроль.

— Кончай… кончай в меня… — прошептала она, её голос был хриплым.

Я сжал её бёдра и вошёл в последний раз, выпуская всё глубоко внутрь. Мы рухнули на кровать, оба тяжело дыша, её тело всё ещё дрожало от пережитого.

— Ну что… доволен? — она устало улыбнулась, её глаза лениво блестели.

— О да, — выдохнул я, чувствуя, как сердце всё ещё колотится.

Внезапно из коридора донёсся возмущённый голос:

— Что за безобразие?!

Я вскочил, натянул джинсы и выглянул в коридор. Моя кухня преобразилась до неузнаваемости — она выросла до размеров соседской квартиры, стены сияли чистотой и позолотой, а посередине стоял стол метров пять в длину, уставленный яствами: жареные павлины, ягнята, какие -то паштеты, сладости, экзотические фрукты, фонтаны из вина, искрящегося, как жидкий рубин. А вокруг суетились мои соседи — интеллигентная пара, он в строгом костюме, она в платье с жемчугом, — торопливо расставляя тарелки, бросая на меня испуганные взгляды.

— ЧТО ЭТО ЗА ХЕРНЯ?! — вырвалось у меня.

Азраил материализовался рядом, его фигура сияла, как мираж.

— О мой господин! — он гордо распахнул руки. — Ты пожелал накрыть на стол, но твоя кухня была слишком мала для великого владельца кольца! А эти слуги… — он презрительно кивнул на соседей, — слишком ленивы и шумны. Но я их воспитал.

Соседи покорно опустили головы, их движения были механическими, словно у марионеток.

— Верни как было! — я схватился за голову, чувствуя, как реальность ускользает.

— Увы, лимит желаний на сегодня исчерпан, — Азраил развёл руками, его тон был почти извиняющимся. Почти.

Я зажмурился, затем вздохнул и плюхнулся за стол. Девушка, завернувшись в простыню, вышла из комнаты и села рядом, её присутствие было единственным, что удерживало меня от паники.

— Ну, хоть ужин шикарный, — сказала она, её голос был лёгким, почти насмешливым.

Я налил вина, попробовал жаркое — вкус был божественным, словно еда из сказок. Соседи стояли у стенки, ловя каждый мой жест, их лица были бледными, а глаза пустыми.

— Может… присядете? — неуверенно предложил я, чувствуя неловкость.

— О нет-нет! — соседка испуганно замахала руками. — Мы… мы просто прислуживаем!

Я вздохнул, откинувшись на спинку стула, и сделал ещё глоток вина, пытаясь осмыслить этот безумный вечер. Ладно, завтра будут желания, завтра и верну все как было. А сейчас просто наслажусь происходящим. когда я такое еще попробую…

Утро встретило меня кошмаром. Гигантская кухня, напудренные соседи, застывшие у стенки с подносами, и осознание: три вчерашних желания ушли на секс, простыню и этот безумный банкет. Девушка исчезла, оставив лишь запах её духов на смятой простыне и… холодильник, полный невероятных деликатесов. Я потирал виски, голова гудела от вчерашнего вина и осознания содеянного.

— Азраил! Явись! — рявкнул я, чувствуя, как злость и страх борются внутри.

Джинн возник с грацией дыма, сложив руки на груди, его глаза сверкнули.

— К вашим услугам, о великодушный господин!

— Великодушный? — я фыркнул, указывая на соседей, которые вздрогнули. — Верни всё как было! Квартиру, стены, размеры! И чтобы они… — я ткнул пальцем в перепуганную пару, — забыли всё, что было вчера! Полный вайп памяти!

Азраил склонил голову.

— Желание — закон! — он щёлкнул пальцами.

Стены поползли, сжимаясь с жутким скрежетом, стол исчез, оставив лишь крошки на линолеуме. Соседи моргнули, их взгляды стали пустыми, словно они только что проснулись.

— Иван Петрович? — медленно проговорила соседка, глядя на мужа. — А мы… что здесь делаем? В коридоре?

— Кажется, заблудились, Мария Семёновна, — буркнул сосед, косясь на меня. — Извините, молодой человек, побеспокоили…

Они неуверенно побрели к своей двери, явно недоумевая. Я выдохнул, облокотившись о косяк.

— Два желания… сразу два, — пробормотал я. — Осталось одно. Надо беречь.

Университет встретил серой обыденностью. Лекции по материаловедению и сопромату прошли в тумане. Голова была занята: рыжие волосы, шелковая простыня, влажное тепло… и джинн, слишком буквально понимающий желания. На третьей паре, по термеху, я у нас было совместное занятие с другой группой. И скучная пара обернулась интересной встречей.

Она сидела у окна, перебирая кончик каштановой косы. Карандаш задумчиво постукивал по её губам. Ясные глаза, лёгкие веснушки на носу, свитер чуть большего размера. Не порнозвезда, а… настоящая. Позже я узнал её имя — Аня. Мы шепотом обсуждали задачу, которую она не могла решить. Шёпот перерос в смех над опечаткой в методичке, затем в разговор о бессмысленности термеха. Её смех был тихим, как шелест страниц, а глаза искрились. Пара пролетела незаметно.

— Слушай, может, кофе после? — рискнул я, собирая рюкзак, поймав её взгляд. Сердце колотилось.

Её улыбка померкла. Из-за спины вырос Он — парень с курса постарше, да еще и футболист с команды нашего универа, громоздкий, с короткой стрижкой и презрительной усмешкой.

— Ань, пошли, — бросил он, не глядя на меня, хватая её за локоть. — А ты, подсобник, отвали. Не зарься на чужое.

Кровь ударила в лицо. «Чужое? Она что, вещь?»

— Да ты сам-то кто такой, чтоб... — начал я, пытаясь встать на равных, но он в два шага оказался передо мной. Огромная лапища впилась мне в плечо и пригвоздила к стене. Запахло потом и дешевым дезодорантом.

— Слушай сюда, червяк, — он наклонился, его дыхание обожгло ухо. — Подойдешь к ней еще раз – переломы гарантирую. Понял? Исчезни. Он отпустил меня с таким толчком, что я едва удержался. Повернулся, взял под руку Аню, которая смотрела в пол, и поволок ее вон из аудитории. Унижение жгло изнутри.

Ярость, обида, бессилие. Все смешалось. Пока их фигуры скрывались за дверью, я прошипел им вдогонку, так тихо, что услышал только сам:

— Чтоб тебя черти в туалете отодрали, урод!

Лекция по экономике прошла быстро, я так кипел эмоциями, что просто не обратил внимание, что нам рассказывали. Но после занятий, у входа, я увидел «скорую». Народ шептался. Санитары выкатывали каталку. На ней лежал тот самый футболист, бледный, с искажённым лицом. Штаны у бёдер были разодраны, обнажая окровавленную, растерзанную плоть. И везде… липкие белые потеки с запахом серы. Медики выглядели потрясёнными.

— Нашли в туалете… — шептались вокруг. — Кричал так, что стёкла дребезжали… А там… никого… только следы…

Меня чуть не вывернуло. Я прислонился к стене, сдерживая тошноту. «Черти… Я сказал "черти"! И Азраил… исполнил… буквально…»

Дома я захлопнул дверь, прислонился к ней, пытаясь дышать.

— Азраил! ЯВИСЬ! — рявкнул я.

Он возник, его глаза сверкнули.

— Чем могу служить, о господин? Выглядите встревоженным. Неужто моё скромное исполнение вызвало неудовольствие?

— "Скромное"?! — я чуть не задохнулся. — Ты превратил человека в фарш! И… эти "черти"! Ты что, офигел?!

Азраил нахмурился.

— Я исполнил желание точно, как было сказано. "Чтоб тебя отымели в туалете" — место указано. "Черти" — исполнители выбраны. Они… старательны. Вы хотели унизить обидчика? Миссия выполнена!

— Я хотел, чтобы ты ждал команды! — закричал я. — Конкретной фразы! Секретного слова!

Азраил выпрямился, его глаза полыхнули.

– Я Азраил, верховный джинн третьего круга! Я служил фараонам и султанам! Я слишком опытен и уважаем, чтобы дожидаться робких "пожалуйста" или глупых кодовых слов! Я чувствую ЖЕЛАНИЕ в самой его сердцевине, в первой искре мысли, еще до того, как она оформится в слова! Я делаю то, что вам НУЖНО, часто раньше, чем вы сами это осознаете! Моя служба – высший пилотаж исполнительства! Считать иначе – оскорбление для моей тысячелетней мудрости!»

Он отчеканил каждое слово, и в его голосе звенела непоколебимая уверенность. Договориться было невозможно. Только принять

Я молчал, подавленный. Кольцо могло быть не даром, а проклятием. надо обдумать, как им правильно пользоваться. Холодильник загудел, напоминая о пире. Тоже дело! Я достал бутылку — какое-то «Château Margaux 1945». Открыл, налил в стакан.

— Азраил, — позвал я устало. — Выпей со мной. Расскажи… о себе.

Он возник, оценил бутылку.

— Шато Марго сорок пятого… Хороший выбор, — он щёлкнул пальцами, и перед ним появился хрустальный бокал.

Мы чокнулись. Вино обожгло, растекаясь теплом. Завтра — новые три желания. И страх, что они обернутся новым кошмаром.