С душою к «D.Gray-man»

Август 21, вечер

Последний город зачищен. Самыми скрытными оказались дети: они легко маневрировали среди руин, прячась в подвалах и остатках канализации. Жили там месяцами. Выбрались на поверхность за едой: запасы закончились. Сразу пять Акума обнаружили их, расстреляли со всех сторон. Когда огонь прекратился, даже чёрного праха не осталось, только пыль. Я бы подумал, что в тот момент настал конец человечества и, наконец, я освобожусь от бремени последнего книжника, но Граф не пришёл за мной.

Я не вижу смысла начинать новую книгу: всё равно не будет написана даже до середины. Оставшимся выжившим не удастся долго скрываться. Акума всюду. Граф играл на чувствах людей, выманивая их ложными жертвами. Нередко доброта губила. Стандартная схема зарекомендовала себя: Акума притворялся раненым человеком, чаще всего ребёнком, в страхе прячущимся или убегающим под носом у случайного прохожего. Тот приводил перевёртыша в селение, после чего это селение можно было стирать со всех карт.

Всё уже кончено. Я больше не хочу и не могу писать книги. Событий исторических почти не осталось, но столько мыслей и чувств скрылось за записанными сухими фактами. Я хочу поделиться ими. Пусть последняя часть будет содержать частичку меня…

Август 21, глубокой ночью на привале

Мой мир перевернулся. Радость, боль и страх соединились воедино, осколочной бомбой взрываясь внутри меня, раня и разум, и сердце. Холодное лезвие катаны коснулось моей шеи. Шелохнёшься — брызнет из артерии кровь. Краем глаза в отражении увидел я хозяина меча. Так радостно стало на душе, что он был всё ещё жив, и так полоснуло ножом сердце от понимания, что теперь мне предстоит увидеть его смерть. Возможно даже, послужить причиной.

— Ю… — на выдохе слетело тихо имя с моих губ. Неуловимо, словно воздух.

В ответ лишь лезвие угрожающе надавило, вынуждая не шевелиться лишний раз. Канда подбросил небольшой флакончик практически мне прямо в руку.

— Сделай порез и капни на свежую рану, — приказал он.

Я послушно порезал руку с тыльной стороны, чтобы в последствии рана не мешала. Капнул таинственной жидкости. Волшебной, что ни на есть. Рана не затянулась, конечно, но остановилось кровотечение.

— Что это?

Ю убрал с шеи меч, выдыхая, забрал флакончик. Уставился на меня так строго, что даже жутко стало.

— Как тебе удалось сбежать? — спросил он.

— Я не сбегал. — Вопрошающе-удивлённый взгляд вызвал у меня горькую усмешку. — Граф меня отпустил, — смотрел я прямо в глаза. Устало и обречённо.

— Зачем? Почему не убил?

— Потому что я — Книжник, а история ещё не закончилась.

Спокойствие в моём голосе не понравилось Ю, было видно по взгляду, но больше он меня не расспрашивал. Словно зачарованный, я пошёл за ним, хотя он даже не звал. Однако и не прогонял.

Ту странную жидкость разработал Джонни. Даже в распылённом виде, потеряв источник энергии, Сердце, Чистая Сила обладала поразительными эффектами. Джонни занимался изучением пыли, искал способ создать нечто схожее из общедоступных материалов: пыль Чистой Силы слишком редкий материал. Жидкость во флакончике содержала в себе малую долю пыли, которая реагировала на Акума, стоило соприкоснуться с кровью. Если у человека кровь останавливалась, у Акума она закипала. Тонким слоем пыли покрывали холодное оружие — хватало на пару врагов. Особо ценными были гранаты для массового уничтожения. Сражаться один на один не имело смысла, холодное оружие береглось на случай, если не удастся сбежать и прижмут, чтобы унести с собой в могилу хоть кого-нибудь, либо пробить себе путь к спасению. Вот только на второй шанс получения пыли для оружия рассчитывать уже не приходилось. Потому взяли за правило зачищать необходимую местность, выманивая всех противников в одно место, чтобы уничтожить одной гранатой.

«Неужели у человечества была надежда на спасение, и я рано отчаялся?» — спросите вы. Нет, не рано. И нет, не было. Пыль практически нереально достать в нынешних условиях. Ради добычи малой порции придётся потратить в разы больше, ещё и сдобрив это дело человеческими жертвами. Всех Акума так не убить, тем более не тягаться с Графом. Он бессмертен. Он воскреснет вновь, даже если нам удастся хотя бы ненадолго отправить его на тот свет. И вернётся он злее, чем прежде.

С таким интересом я слушал, как Ю рассказывал об изобретениях Джонни, так радужно и светло звучали его слова в моей голове. И столь же чёрно их сопровождали мысли, не давая ни на долю секунды отвлечься от реальности. Ю первым заметил, что я плачу: я даже не почувствовал, как по щекам стала скатываться солоновато-горькая вода.

— Я рад, что ты жив, — спокойно произнёс он, дружески похлопав меня по плечу.

Сопереживание и сочувствие ему было чуждо, но именно их он передал мне своим прикосновением, вынуждая разрыдаться в его объятиях. Столько времени я был один. Совсем забыл, каково это — чувствовать кого-то живого рядом. Друга. Так не хотелось видеть, как он будет умирать. Не хотелось знать, что это неизбежно. Я благословлял и проклинал сегодняшнюю встречу: я смог увидеться с ним в последний раз, поговорить, обнять, но теперь мне придётся потерять его вновь, уже в последний раз.

Сейчас я смотрю на него мирно спящего. Он доверил мне сторожить покой первым. Время словно замерло. Редкие дуновения будто уносят все мысли и чувства. Как бы я хотел, чтобы это мгновение на самом деле застыло навсегда… Как бы я хотел, чтобы он жил…

Август 22, день, в ожидании обеда

Огонь, потрескивая, медленно пожирает дерево. Языки пламени ласкают сырую плоть недавно убитого и освежёванного зверя. Мы с Ю молча сидим у костра. Я пытаюсь вспомнить, как писать лирические отступления после написания сотни томов сухой истории человечества.

Ю ничего не сказал, но, думаю, он видел. Ночью Акума пытался отнять его жизнь. У меня не было бы возможности отбиться. Будить Ю я тоже не стал: большим расточительством бы было испортить оружие из-за одного противника. Я просто встал между ними, посмотрел туда, где, предположительно, были глаза демонической машины. Все Акума знали, кто я. У всех них был общий инстинкт. Они боялись Графа, а значит — и моей смерти. Как бы Акума не двигался, я всегда вставал на возможной линии огня, пресекая убийство.

— Ты не сможешь убить его, не убив меня. А даже если удастся, я сам лишу себя жизни. Слышишь меня?

Я обращался не к Акума. Я предупреждал Графа. Просить слишком много не смел: как-то уже пытался наложить на себя руки, угрожая Графу и отказываясь писать. Он же устроил мне такую пытку, что я не в силах был даже молить о смерти. Я познал Ад и потерял веру в Рай. Однако ту частичку света, что явилась мне в этом кромешном кошмаре, я хотел сохранить. Любой ценой. Пусть даже если мы всё равно умрём. Вместе. Когда солнце человечества окончательно закатится.

Теперь, когда мы сидим у костра, я не могу прочесть мысли Ю. Насколько подорвалось его доверие? Или же он всё понял, потому допытываться не стал? А может, он и правда не видел? Нет, вряд ли, с его-то чутким сном и отточенными инстинктами.

— Приятного аппетита, — равнодушно пожелал он мне, напоминая оторваться от книги. Слабая улыбка тронула мои губы.

— Приятного аппетита! — одновременно написал и произнёс я. За что получил камушком по голове. Он всё такой же вредный! И его всё ещё также приятно задирать. Ещё один момент в копилку тех, что хочется переживать снова и снова…

Август 22, ближе к вечеру, вынужденная остановка

Ю перевязывает раны девочке. А я смотрю на неё и не могу унять беспокойство. Стандартная схема: притвориться слабым человеком. Ребёнком. Средство Ю дало сбой? Нет, его создал Джонни, а Чистая Сила слишком могущественная вещь даже в виде пыли, чтобы сомневаться в ней. Так почему же я испытываю такую тревогу. Ведь проверял девочку лично. Намеренно сделал глубокий надрез, невзирая на плач и вскрик — наслушался, привык. Ранка затянулась, не навредив девочке. Слёзы и боль выглядели такими настоящими. Меня же поглощал только страх, вместо ожидаемого облегчения при виде ещё одного живого человека.

— Может, не поведём её в убежище? — спросил я как-то Ю после теста. Он смерил меня таким уничижительным взглядом, что стало стыдно и не по себе.

— Она не единственная спасённая, — напомнил он мне о существовании чуда.

Ю и сам был для меня чудом: он вселил надежду в мой мёртвый разум. И теперь он делал всё возможное, чтобы сохранить жалкие остатки человечества. Не жаловался, не ворчал, хотя занимался не самым приятным для себя делом: вознёй с «мёртвым грузом». Но это сейчас она была бесполезной. В будущем у неё будет шанс либо самой стать воином, либо родить его.

Будущем… Но будущего нет.

Август 22, ужин

Ши. Простое имя. Прозвище, данное девочке ныне не существующими друзьями. Группой, долго боровшейся за свои жизни, в итоге уничтоженной Акума. Простое, но не сулящее ничего хорошего имя. Словно насмешка для моего мозга. Принесёт ли эта девочка и нам смерть? И почему я так этого боюсь, когда конец и так очевиден?

Ю… Я был готов. Готов к тому, что скоро всё это закончится, и я, наконец, обрету покой. Но… Но он вселил в меня надежду, которая теперь разрывает меня изнутри. Я так хочу провести с ним время как можно дольше! Неважно, что случится с другими: ни с кем из них у меня нет такой крепкой связи. А с Ю мы пережили столько невзгод. И кажется, что вместе мы сможем осилить даже Конец Света. Оттого кусок в горло и не лезет: там застрял ком, выталкивающий душащие слёзы. Нет, ни за что им не дам волю.

И всё же достаточно было выражения моего лица, чтобы привлечь внимание Ю. Он ничего не сказал. Мне хватило его понимающего взгляда. Ю не дурак — всё понимает. При этом не опускает руки, готовый сражаться до последнего. Ю не сдастся. А пока он рядом, не сдамся и я.

Еда стынет. Надо поесть: ещё понадобятся силы.

Август 22, ночь

Ю и девочка спят. Тихо. Мирно. Будто неподалёку вовсе не пролетали Акума. Подбираться слишком близко не смели: Граф ценит меня больше, чем я того стою. Не один и не два. Много ищеек рыскало по округе. Одновременно хороший и дурной знак: убежище, к которому вёл Ю, ещё не нашли, но Акума были на верном пути. Рано или поздно они его обнаружат. Учитывая, что там находится Джонни, найди они его — можно будет считать «игру» оконченной. Больше не будет ни одноразового оружия против Акума, ни гранат, ни жидкости для теста, ни отряда сопротивления. Просто потому что не будет больше способов дать отпор.

Завтра до обеда мы должны будем прибыть в убежище. Тогда же мы сможем попытаться вместе выстроить план.

Август 23, после обеда

Энтузиазм Джонни поражает! Он настолько поглощён своими исследованиями, что бояться не успевает. Отвлечь его мне всё же пришлось. Я пытался уговорить его подыскать другое место для убежища, настойчиво пугая ищейками, но Джонни только усмехнулся.

— Пусть ищут, — спокойно сказал он, почти довольно. — Чем тщательнее, тем лучше. Тогда, не найдя ничего, они уйдут и ещё нескоро вернутся. А не уйдут — познакомятся с моей ультимативной системой защиты! Даже если это будет последнее, что я сделаю…

Джонни не мог уйти. Здесь было его место. В подземной пещере с самым неприметным входом, на какой только была способна природа, он оборудовал большую лабораторию. Не приходилось тратить ресурсы на освещение: горная порода реагировала на Чистую Силу. Светящиеся камни казались такими неестественными, но в то же время что может быть особеннее Чистой Силы? Никто до конца не способен был познать её возможностей и сил. А Джонни пытался. Изо всех сил. Схистостега тоже росла, но её свет смехотворен.

С водой в убежище тоже не было проблем: пресное озеро удобно располагалось под боком. Для еды разводили крыс. Был отведён участок земли для неприхотливых растений и овощей, способных выжить без солнечного света. Пока видны были только мелкие ростки. Но они были! Самодостаточная система, позволяющая людям уйти в подполье и переждать кризис. Если бы только Граф не знал наверняка, что ещё есть живые люди… Даже так — это убежище давало время. Время на исследования Джонни для создания оружия, способного раз и навсегда положить конец сверхъестественной войне.

Дома, правда, строить пока не из чего было. Дерево не порубишь: нужно либо далеко уходить, чтобы пеньками не привлекать к месту внимание, либо довольствоваться упавшими ветками, чего явно мало. Но даже из веток и тряпок удавалось создавать подобие уединённого уюта. Постепенно количество «домиков» должно было разрастись, создавая настоящее поселение с узкими улочками и тесными комнатками. Местом, позволяющим людям жить, развиваться и размножаться: я видел нескольких беременных. Каким бы ни было тяжёлым время, люди продолжают тянуться друг к другу, предаваться любви. Ценят каждое мгновение, проведённое вместе.

Август 23, ранний вечер

С давних времён голуби зарекомендовали себя как верных посыльных. Ими же, судя по всему, прослужат до конца человечества: Джонни получил послание от неприметной серой пташки. В убежище в нескольких днях пути отсюда достали ещё пыли. Теперь предстояло совершить обмен оружия на ресурсы. Ю нередко приходилось подрабатывать посыльным в таких делах. В этот раз компанию составить напросился я. Меня пообещали использовать как живой щит, если буду слишком надоедать… Старый добрый Ю! Мне этого не хватало. Уютной атмосферы Ордена. Насколько бы плохо дела не обстояли, все члены были словно бы одной семьёй. Ворчали друг на друга, ругались, шутили. Оберегали. Я смог вновь ощутить те же чувства.

Завтра с утра мы отправимся в путь. Сегодня же мы будем праздновать моё возвращение. Моё появление очень вдохновило Джонни и бывших членов Ордена. Их было всего ничего. Настолько неприметные, что даже в памяти они сохранились лишь как кто-то несущественный. Но они всё ещё были. Они помнили меня, а я их. Цветные пятна из не самого хмурого прошлого.

Август 24, до рассвета

Сегодня я плакал. Ничего не смог с собой поделать. Такая маленькая ручка… Боже, какая же она крохотная! Малышка появилась посреди ночи в непроглядной тьме этого мира. Надежда и будущее. Сквозь боль и крики, страх и слёзы. Столько светлых чувств вселила она в готовые погрязнуть в унынии сердца. Каждый хотел взять её на руки, согреть в своих объятиях. Но не смел. Слишком хрупкая. Слишком волшебная. Казалось бы, недостижимая, — но вот она.

И я поддался этим чувствам. Пустил свет в свою душу. Вот только вскоре на место этому свету пришла колкая тьма… Ещё болезненнее она впилась, когда я краем глаза приметил Ши. Неестественная улыбка застыла на её лице. Но стоило мне повернуться в её сторону, как она уже со спокойным интересом разглядывала ребёнка. Показалось? Не думаю. Меня выбрали Книжником не только из-за хорошей памяти, но и возможности сохранять ясность сознания при любых обстоятельствах, способных обычного человека свести с ума. Я могу злиться, радоваться, проявлять хоть весь спектр эмоций, но ни одна из них не способна будет затуманить мой взгляд. Ни одно из устройств Джонни не определило её как Акума. Она — человек. Но она определённо ненормальна. Перед уходом я попрошу Ребят пристальнее за ней наблюдать. Даже если её крыша немного сдвинулась из-за всех пережитых событий, она может оказаться опасной. Граф уже пытался влиять на меня, сломать, что стоило ему «поиграться» с хрупким разумом ребёнка? Лучше лишний раз перестраховаться.

Август 24. Первый привал

Вернувшись с озера, Ши провожала меня взглядом. Даже когда наши взгляды пересеклись, она не отвернулась, не смутилась. Под конец вовсе криво улыбнулась. Я хотел развернуться и разобраться с её личностью, найти способ держать её подальше ото всех, но Ю остановил. Пригрозил, что уйдёт без меня.

— Ты настолько всем уши прожужжал, что с ней стоит быть осторожнее, что, волей-неволей, глаз с неё спускать не будут, так что успокойся, параноик.

Неужели никто, кроме меня, не видел в ней угрозы? Неужели никого не научили смерти тех, кто попался на дешёвые, но действенные улыбки монстров с детским лицом? Или раз человек, то остальное уже неважно? Если такую свою настораживающую сторону она показывала только мне, то зачем? Чтобы поглотить все мои мысли?

В любом случае мы уже довольно далеко ушли от убежища. Шли без перерыва на обед: не нашлось подходящего места. Даже пересекать открытую местность было опасно, не то что стол накрывать. В обход Ю тоже идти не стал. Из-за меня? Он знал, что Акума нас не тронут? Почему он ничего мне не говорит? Хочет, чтобы я сам разговор затеял? Или ему неважно? Пока меня можно использовать как «живой щит», никакие сделки не имеют значения? Стоит ли мне расставить все точки, чтобы не было недоразумений? Вероятно… С тех пор, как мы покинули убежище, атмосфера между нами стала тяготящей. А идти нам предстоит ещё не один день. Нам нужно поговорить.

Август 24. Настороже ночью

Я так и не решился. А каждый раз, когда речь заходила о Графе, Ю менял тему. Даже об Аллене ему было проще говорить. Потому что он — прошлое.

— Стручок… Аллен просил спасти тебя. Он знал, что ты жив. Хотел, чтобы хотя бы память сохранилась. О нём. О нас. Обо всём этом. Чтобы новые люди не совершали тех же ошибок.

Новые люди. Новое поколение уже появлялось на свет. Чудо рождения — благословение. Аллен верил в победу? Высокой ценой, но верил? О чём я вообще? Это же Аллен… Его не сломала даже смерть Линали. Гнев и боль он перенаправил в нужное ему русло, убил нескольких Ноев разом. Его ярость была непоглотима. Но и он пал. А вскоре и весь мир. Ю всегда был рядом. И ничего не мог сделать. Больно представить, что он тогда чувствовал. Откуда у него нашлись силы встать и продолжить борьбу? Он остался совершенно один. Джонни он нашёл гораздо позже. Ю выживал без шанса на спасение, без надежды, без оружия. Что двигало им? Он никогда не боялся смерти. Упрямец…

Август 25. На закате

Ю — тиран… У меня ноги отваливаются. И да, знаю, что сам ляпнул, что хотелось бы поскорее вернуться в убежище, но это не значит, что нужно морить меня голодом и стирать ноги! Ещё так коварно усмехнулся, думая, что я не вижу. А я видел! Я всё видел! Пообещал, что такими темпами мы сможем добраться до места назначения уже к завтрашнему вечеру.

…Я помру быстрее.

Зато какой вкусной кажется еда после тяжких физических испытаний! Я в Раю! И плевать, что на самом деле нас окружает Ад кромешный, краткие мгновения счастья у нас никто не отнимет. Даже Ю дышит глубоко свободной грудью, наблюдая за прячущимся солнцем, позволяя лёгкому ветерку покачивать выбившиеся из хвоста волоски. Момент свободы. Я хотел запечатлеть его навсегда. Как напоминание того, что всё возможно. Покой, мир, рождение.

Но спать я сегодня точно буду без задних ног! Пусть Ю этой ночью первый дежурит.

Август 26. И всё же обед свершился!

Ю сдался! Ю уступил! Ю сжалился…

Небольшой привал. Скромный обед. Пара фраз о Графе. Ю знал. Даже понимал, потому избегал разговора.

— Всё, что нам нужно, — оставаться в живых. От твоих почеркушек ничего не зависит, — презрительно фыркнул он. — Пусть Граф хоть зачитается, на ход войны это не повлияет. На тебе нет маячка, а контактируешь ты с ним через Акума. Не ты враг, а он.

Может, я не враг, но всё ещё пешка в его руках. И кто знает, чем это обернётся? Но знаю точно: я скорее умру, чем наврежу Ю. Потому что этот мир уже мёртв, бьётся в конвульсиях на последнем издыхании. И пока он ещё дёргается, я могу наслаждаться прекрасными моментами слабости с самым дорогим мне человеком из живых. С его последним вздохом умру и я. Граф уже ничего не сможет мне сделать.

Август 26. Почти ночью

После убежища Джонни, тому месту, в которое мы пришли, сложно было дать определение. Разве что дыра. Ни в коем случае не убежище. Грязные дрожащие люди не то что на борьбу были не способны, они дышали еле-еле. Им не хватало еды, а все, кто мог её добыть, умерли в поисках. И пыли у них практически не было — смехотворные крохи. Скажи они правду, запроси они конвой для переселения, у них было бы больше шансов на выживание. Мы бы принесли дополнительно еды, взяли бы с собой больше народу. Каждая жизнь была на счету, Джонни не позволил бы им просто так умереть. На войне люди — тоже ресурс. Мужчины, женщины. Особенно женщины, способные и за себя постоять, и родить будущих воинов.

— Что будем делать? — спросил я у Ю, на случай инструкций от дальновидного Джонни.

— Пока ничего. Завтра утром пойдём обратно. С ними или без — зависит от твоего анти-Акума щита.

— У меня есть только на тебя гарантия.

— Значит, дойдёт тот, кто дойдёт. Естественный отбор ещё никто не отменял.

Эти люди сами свою судьбу определили, поддались страху и глупости. Мы могли лишь попытаться им помочь.

Август 27. Последняя запись….

Солнце ещё не встало, но оно где-то там.

Не могу писать ровно. Не знаю, успею ли записать всё.

На «дыру» напали. Моё присутствие не имело значения — убежища Джонни не стало. Та девочка? Неважно…

Граф стоит передо мной. Ждёт, когда я напишу свои последние строки.

Ю… Я хотел его спасти, закрыть своим телом. Стать живым щитом на пути неминуемого удара проклятым лезвием нового Акума. Со страху обнял крепче, чем планировал. Я просто должен был встать перед ним, раскинув руки. Остановить. Лезвие вошло мне в спину под углом. Не убило. В отличие от Ю. Остриё пронзило ему сердце. Не мучился.

Я даже не пытаюсь остановить кровь. Я — последний из живущих.

Первые лучи. Усмешка болью отозвалась в ране. Напоследок я смогу увидеть солнце. Свет явит мне во всей красе поле боя… Резни. Всё красное… И чёрное. Кровь, прах и пепел. Смерть.

Человечество проиграло. Его закат настал на рассвете нового дня. Этот мир был ужасен, но я его…

[Последние страницы книги были залиты кровью, но лишь капли попали на текст. На светлых островках были нарисованы широко улыбающиеся рожицы в цилиндрах, стрелки вели дальше, вынуждая перевернуть страницу, где запись продолжалась уже другим почерком].

Люди нового мира, примите наше послание. Ваш род был очищен от гнёта фальшивого бога огромной ценой. Мы не хотим, чтобы вами были совершены те же ошибки, потому сохраним для вас эти записи. Идите вперёд своим путём, не позволяйте никаким сущностям навязывать свою волю. Ваша свобода — наш дар. Новое человечество — настало время вашего рассвета!

* Ши (死) — с японского означает смерть.

** Схистостега — светящийся пещерный мох.