С Новым годом вашу мать!

Предисловие.

Этот рассказ я написал в 1998 году. Была совсем другая страна, люди, даже деньги. История совсем не выдумана. Может, лишь немного приукрашена. Но она реально произошла и была мне рассказана Алексеем Оспенниковым. Кто-то скажет, что выдающиеся люди притягивают невероятные истории, но мне кажется, они их просто замечают, в отличии от других. Поэтому с необыкновенными людьми и любят случаться приключения.

***

Заснеженный подмосковный город. Коммунальные службы проиграли войну снегопаду, сдались на милость стихии. Пешеходы пробираются через сугробы. Машины пробуксовывают на светофорах. Город живёт в ритме неторопливого пушистого снегопада.

Утренний автобус подошёл вовремя, что само по себе было неожиданно, а потому пугало. Вопреки опасениям мы не застряли и не сломались по пути к вокзалу. Автобус подъехал к станции пригородных поездов так вовремя, что мы не только не торопясь купили билеты, но и спокойно сели в полупустую, при этом на удивление тёплую электричку.

Всё началось за день до этого – 30 декабря. В этот день позвонил друг, от которого давно не было никаких вестей:

– Лёшка! Привет! Ты уже знаешь, где будешь встречать Новый год?

– Дома, наверное.

– Не угадал! Ты встречаешь Новый год у нас, в Кишинёве. Мы ждём вас Татьяной. С билетами проблем не будет – на Новый год желающих лететь мало.

С билетами проблем не было никаких. Прямо в аэропорту вежливая девушка продала два билета на вечерний рейс. До регистрации оставалось ещё достаточно времени, чтобы прогуляться по аэровокзалу. Настроение было прекрасное. На казённых креслах сидели пассажиры с мечтательными выражениями лиц – все предвкушали праздник в кругу родных, друзей. Праздничную идиллию нарушали три кавказца, что-то громко выясняющие в справочном окошке. Судя по жестикуляции, они ругались, причём ругались словами отнюдь не праздничными, все чаще переходя на родную речь. «Какое свинство. Некультурные люди, не умеют вести себя. Дикари» - подумали мы с Таней.

Мы зашли в маленькое кафе, в честь праздника разукрашенное блестящими гирляндами и цветными лампочками. Воздух был пропитан ароматом кофе, который варили, а не растворяли, как это принято в большинстве забегаловок. Маленький столик у огромного окна. Стройные тела белых самолётов на фоне заснеженного лётного поля. Тихая музыка. Хлопья снега, медленно падающие с темнеющего неба. Час до начала регистрации пролетел незаметно.

Привычное предчувствие неприятностей охватило нас, когда мы подошли к «подкове», за которой начиналась прямая дорога на регистрацию. У неё собралась немыслимая толпа вылетающих. Толпа не стояла на месте. Она постоянно мигрировала от ворот спецдосмотра, через которые никого не пропускали, до огромного табло. На табло напротив номеров рейсов с конечным пунктом назначения одна за другой появлялась угрожающая надпись «отложен». Всё это время невозмутимый голос диктора сообщал, что рейс номер такой-то отложен на час (два, три, пять) в связи с нелётной погодой… Причиной нелётной погоды, по всей видимости, явился тот самый пушистый снежок, которым мы любовались полчаса назад. Начиналась общая паника. Она охватила и нас.

В подобного рода ситуациях в толпе обязательно появляется опытный оптимист, который начинает с видом бывалого знатока предрекать возможное развитие событий. Не замедлил появиться такой профессиональный пассажир и среди нас. Это был командировочный с коричневым потёртым кожаным портфелем: «А вот не надо волноваться. Снегопад – ерунда. Он сейчас прекратится. Самое главное – взлётная полоса. Но и это не проблема. Выгонят снегоуборочную технику, очистят полосу и самолёты начнут взлетать каждые две минуты».

Однако, в подобного рода коллизиях в толпе помимо миротворцев обязательно появляются революционеры. Среди нас таким вождём оказалась энергичная женщина бальзаковского возраста: «Товарищи! Не поддавайтесь на провокацию! Вас обманывают! Сейчас пилоты нарежутся в честь Нового года и никуда не смогут лететь!»

На трезвый вопрос менее разумной, но всё же сознательной толпы что, собственно, в связи с этим надо делать, женщина-ленин не моргнут глазом призвала штурмовать барьер регистрации билетов: «А вот хрен они нас не повезут, когда мы все зарегистрируемся».

Организованная толпа радостно кинулась проходить регистрацию. Строгий сотрудник аэропорта, ведающий регистрацией, пытался объяснить, что проходить регистрацию пока не объявили посадку, смысла никакого нет. А всё потому, что смысл регистрации заключается в учёте конкретных билетов вполне конкретных пассажиров на конкретный рейс. Его, регистратора, задача – сверить место в самолёте с билетом, билет с паспортом, паспорт с пассажиром. Соответственно, пока нет списка пассажиров на рейс, делать это смысла никакого нет. Нервная толпа вновь обратилась к женщине-ленину за подсказкой. «А вот нечего нам голову морочить, возьмёте чистый лист и запишите всех пассажиров. А потом, когда принесут самолётный список, всех быстренько перепишите». У регистратора остался последний веский аргумент:

– Вы хотя бы понимаете, что после регистрации вы не сможете выйти обратно?

– А нам ни к чему обратно – мы на самолёте полетим! – не растерялась женщина-ленин.

– Ну, воля ваша…

Началась регистрация. Поначалу была лёгкая паника, но пассажиры самостоятельно разобрались по рейсам и соответственно им кучковались. Женщина-ленин летела вместе с нами… В последний момент, уже передавая наши паспорта я глянул на часы:

– Слушай, Тань, если мы прямо сейчас отсюда уйдём – как раз успеем нормально встретить Новый год дома.

– Да ладно тебе. Смотри, уже регистрация идёт, всё нормально будет.

«Накопитель» был полон. Здесь содержались пассажиры всех не вылетевших рейсов. Они были счастливы – ведь вот-вот их поведут на посадку. Прикреплённые к каждому рейсу стюардессы собирали посадочные талоны у хаотично распределившихся пассажиров. Наша стюардесса была молода и энергична. Она покрутилась около нашего табунчика и, по всей видимости, не найдя достойных собеседников, пошла общаться с регистратором.

Для тех, кто не знает, что такое «накопитель», попытаюсь пояснить – это небольшое помещение типа сарая, куда проходят пассажиры после регистрации и откуда стюардессы ведут их к самолёту. Само собой разумеется, что на долгое нахождение здесь никто не рассчитывает, поэтому помещение никто не отапливает. И уж, конечно, никто из строителей не предусматривал здесь таких благ цивилизации, как туалет. Все недостатки «накопителя» пассажиры стали ощущать буквально на втором часу ожидания. Немногочисленные сидячие места одно за другим пустели. Народ в едином порыве согреться начал пританцовывать. Некоторые танцевали не только от пронизывающего холода, но и от отсутствия тех самых благ… Самые нетерпеливые пошли к регистратору и стюардессе на переговоры.

- Друзья мои. Вы все прошли, можно сказать, таможню. Вас и ваш багаж тщательно проверили. У вас нет билетов - только корешки. Как вы думаете, каким образом я должен вас пустить сюда ещё раз? Я же вас предупреждал, родные мои, что пока не объявят регистрацию рейса, делать вам здесь совершенно нечего.

Народ обратился к многоопытной женщине-ленину, которая, как и многие здесь, непрерывно пританцовывала от холода и тоске по туалету. Физиология объединила многих пассажиров в едином порыве. Толпа с криком «Ура!» кинулась в общий зал ожидания, сметая на пути столы, стулья и прочую конторскую мебель. Регистратор, повинуясь заученным пунктам инструкции, спокойно отошёл к стене и не препятствовал исходу пассажиров из «накопителя».

Турникет платного туалет был снесён огромной сумкой третьего пассажира. На несколько минут в аэропорту воцарился порядок. Как оказалось потом, это было затишье перед бурей.

Выходящие из туалета пассажиры с умиротворёнными лицами гуськом плелись к накопителю. Здесь всех ждало новое препятствие. Флегматичного регистратора на месте больше не было, вместо него за столом сидел мужчина в милицейской форме:

– Спокойно, товарищи. Говорите, вы пассажиры? Замечательно. Предъявляем билетики и проходим на посадочку.

Почему-то ни у кого из пассажиров пресловутых билетиков не оказалось. Подмога подоспела вовремя в лице женщины-ленина. Она пробралась из задних рядов, заправляясь на ходу.

– Какие билетики? Тут до тебя другое чмо сидело – все билетики у него.

– Вот и чудненько.

Вожделенный вход в накопитель преграждали два здоровых омоновца. Даже беглого взгляда на их лица было достаточно, чтобы понять – прорваться мимо них нереально, договориться – тем более.

– Да вы не волнуйтесь. Вон, идите в справочную… – дослушать доброго милиционера никто не захотел – вся толпа рванула в зал, к справочной, – …попросите найти вашу стюардессу с билетами.

Разъярённая толпа пассажиров отыскала окошечко справочной. Женщина-ленин, закрыв его своей тушей, строго посмотрела на миловидную девушку:

– Нам надо улететь! Быстро!! Немедленно проводите нас на посадку!!!

– Ради Бога, покупайте билеты…

– У нас уже есть билеты! – женщина явно выходила из себя.

– Замечательно. Предъявляйте на регистрации и проходите на посадку, от меня-то вы что хотите?

Последний вопрос поставил женщину-ленина в тупик. Она повернулась к толпе пассажиров в поисках поддержки. Несколько раздражённых пассажиров не замедлили предложить свои услуги в переговорах: «Дай я этой стерве объясню, чего мы хотим!»

Девушка была явно разочарована таким тоном общения накануне Нового года. Она начала собирать вещи, чтобы выйти из кабинки через служебную дверь в глубине.

– Товарищи! Смотрите, она от нас убегает, держите её, уйдёт, вообще ничего не добьёмся.

Самый сильный попытался кулаком разбить стекло. «Бронированное» - озвучил свою догадку самый умный. Подвернувшаяся под руку железная урна оставила мерзкую царапину и кучу мусора на полу. Стекло не поддалось. Какой-то внимательный пассажир заметил заделанную заподлицо дверь в стене рядом с окном справочной.

– Товарищи! Эту дверь надо сломать! За этой дверью сидит та стерва из кабинки, которая отведёт нас к самолёту! Мужчины, сломайте же эту дверь к едрени бабушке!

Мужчины с воодушевлением начали бить дверь подручными средствами. Непонятно откуда появилась отломанная от стула железная ножка, которой удалось отогнуть краешек злополучной двери. Задние ряды радостно зааплодировали мужественным пассажирам. Однако у тех, кто был ближе, настроение испортилось ещё больше – под абсолютно декоративным листом железа была толстая броня. Вероятнее всего пробить эту дверь было бы проблематично даже из маленькой базуки. Аэропорт был готов к любим неожиданностям.

Вокруг беснующейся толпы начала собираться милиция. Люди в форме не препятствовали благородному гневу. Они оберегали покой других пассажиров.

– А вот мы сейчас сами пойдём и сядем в наш самолёт!

Идея нашла сторонников. Толпа в сопровождении милиции двинулась к стеклянным дверям выхода на лётное поле.

По аэродрому гулял пронизывающий ветер. Распахнутые толпой двери были надёжно закрыты и их уже охраняли омоновцы. Шансов вернуться в тёплый аэровокзал не осталось. Холод, падающий снег и немыслимое количество самолётов понизили рейтинг доверия женщине-ленину. К счастью для неё мимо на велосипеде проезжал техник, единственным желанием которого было побыстрее добраться до дома.

– Товарищи! Надо спросить у лётчика, где наш самолёт!

Усталость, нетерпение и холод окончательно лишили всех способности мыслить здраво. Никто ни секунды не усомнился в том, что только лётчик может ехать на велосипеде по заснеженному аэродрому. Новонаречённого пилота окружила разъярённая толпа и строго спросила: «Где наш самолёт?» Техник сделал то, что сделал бы каждый из нас в подобной ситуации. Он, не задумываясь ни на секунды, показал на стоящий ближе других самолёт с трапом: «Вот!»

Измученные борьбой пассажиры радостно забрались в самолёт и расселись на свободных местах. Минут десять все молчали. Первой очнулась женщина-ленин: «Минуточку, мы тут все собрались, почему не взлетаем?» Прибежавшая уже после захвата дикими пассажирами самолёта стюардесса что-то пропищала в рацию и скрылась за ширмой. Народ в очередной раз начал выходить из себя. К счастью для всех в самый критичный момент по трапу поднялся раздражённый пилот. Один. Здравый смысл подсказывал, что на подобного рода сложных самолётах должно быть несколько лётчиков… Пилот прошёл в кабину и закрыл за собой дверь. Пассажиры опять начали волноваться. Стюардесса закрыла дверь самолёта. Народ начал ходить по салону и меняться местами. Чтобы прекратить анархию, пилот зажег надпись «Пристегнуть привязные ремни». «Все, теперь точно взлетаем» - пронеслось по рядам. В подтверждение догадки заурчали моторы, по самолёты пробежала лёгкая дрожь.

– Уважаемые пассажиры! – заговорил пилот по громкой связи после того, как откашлялся и высморкался, – наш самолёт совершает рейс Москва-Минеральные Воды.

Взрыв негодования перекрыл шум мощных двигателей. Усталый пилот вышел из кабины.

– А что вы хотели? Вы залезли в самолёт, который должен вылететь через два часа в Минеральные Воды.

– Никаких Минеральных Вод! Сначала мы летим в Ригу!

– Идите вы все к чёрту! Это самолёт до Кишинёва!

Из криков пассажиров стало понятно, что произошло непоправимое – во время миграций по аэропорту пассажиры, вопреки всякой логики, сбились в толпу не по рейсам, а по интересам. Решающую роль сыграл магнетизм женщины-ленина.

– Спокойно, товарищи! Нам надо посчитаться – кого больше, туда и летим!

Большинство пассажиров – и мы с Татьяной в их числе – эта доктрина устраивала. Но нашлись и те, кто был категорически против. Спор продолжался бы долго, и стюардесса вряд ли смогла бы докричаться до разума замерзших пассажиров без технической поддержки громкоговорителя.

Отогреваться и размышлять начали одновременно.

– Уважаемые! Самая главная проблема в том, что у многих из вас вещи сданы в багаж. Багаж, как и должно быть, загружен в самолёты. В этот самолёт сейчас начнут загружать багаж пассажиров, улетающих в Минеральные Воды.

Никто из захватчиков самолёта не хотел самому себе признаваться, что он совершил глупость. Стали искать виноватого и вскоре нашли. Ответственной назначили женщину-ленина.

– Ах вы неблагодарные! Да если бы не я, вы бы все торчали бы в накопителе!

Между тем пророчества командировочного начали сбываться – за стеклом иллюминатора один за другим в воздух поднимались самолёты. На смену негодованию пришла паника. Многие осознали, что, возможно, именно их самолёт только что поднялся в воздух, унося на борту багаж.

– А что нам делать? – это, наверное, был первый раз за вечер, когда мы приняли правильное решение – обратиться к сотрудникам авиакомпании.

– Во-первых, успокоиться, – глаза стюардессы мстительно блестели – она терпеливо ждала пока гул в салоне не утихнет и уже в гробовой тишине, нарушаемой лишь звуком двигателей взлетающих самолётов, продолжила, - а во-вторых, я бы на вашем место поискала свои рейсы.

Идея оказалась простой, как и всё истинное. Подобно разбитым под Москвой французам - замёрзшие и голодные – мы с позором вышли из самолёта. До Нового года осталось пять часов…

Наша команда распалась на несколько групп по рейсам, и все отправились на поиски своих самолётов. Наша группа, подгоняемая ужасным предчувствием, что рейс уже улетел, совершила лихорадочную пробежку мимо бортов. Ни один из них в Кишинёв не летел. Нам срочно требовался лидер. И лидер был найден – женщина-ленин. Все дружно попросили прощения за то, что на неё наорали. Она была удовлетворена – её талант вождя вновь нашёл применения.

– Товарищи! Нам нужна тактика!

– Ура! – уже слабо что-либо понимающие люди были счастливы следовать за кем угодно и куда угодно, лишь бы хоть что-нибудь делать.

Первым делом мы окружили проезжающий мимо трап.

– Товарищ! Где тут самолёт в Кишинёв?

– Во-о-он. – довольный водитель трапа неопределённо ткнул пальцем в небо.

– Товарищи! Здесь все над нами издеваются! Надо искать выход!

То, что надо искать выход, было понятно даже самым глупым из нас. Выход был найден в виде стоящего неподалёку самолёта, на борт которого по трапу неторопливо поднимались последние пассажиры. Пробившаяся наверх женщина-ленин о чём-то долго разговаривала с проверявшей билеты стюардессой. Спустившись, она начала нас успокаивать:

– Значит так, я обо всём договорилась! В самолёте есть свободные места. Нам разрешат лететь, когда сядут все зарегистрированные пассажиры.

– Самолёт в Кишинёв летит?

– Нет, в Одессу, но стюардесса сказала это рядом.

Нам было уже решительно всё равно куда лететь. Главным стал сам полёт. Как потом оказалось, единственным человеком, сохранившим способность мыслить здраво, была моя жена.

– Слушай, давай отметим Новый год в Москве – позвоним друзьям, расскажем, как пытались улететь в Кишинёв…?

– Ни за что! Мы с таким трудом дождались посадки! Нет, надо идти до конца!

Когда в салоне закончились нормальные места, нескольким пассажирам разрешили занять туалеты, взяв обещание освободить их по первому требованию.

Самолёт быстро набрал высоту. Гулкое урчание двигателей убаюкивало. Нам с Таней сильно повезло – каким-то чудом удалось занять нормальные пассажирские кресла в самом хвосте самолёта. Жена заснула у меня на плече. Мне спать не хотелось. Идущая между кресел стюардесса предлагала орешки, игральные карты, электронные игры, кассетные плееры. Когда она дошла до нас, тележка была практически пустой.

– А можно плеер? – этот безобидный вопрос я задал одновременно с соседом передо мной

– Конечно можно! – стюардесса была предельно доброжелательна, - но дело в том, что вас двое, а плеер остался один. Но это не проблема.

Почему это не проблема, мы узнали когда отдали положенные за прокат деньги. Стюардесса, не раздумывая ни секунды, разделила «уши» наушника, при этом мне достался левый, а соседу спереди, соответственно, правый. Это частично решило проблему, однако возникла новая – провод оказался коротким, поэтому мне пришлось прижаться щекой к спинке впереди стоящего кресла. Соседу же наоборот пришлось откинуться назад. Кое-как расположившись под заботливые советы стюардессы сосед включил плеер. Вернее, попытался включить – кнопка воспроизведения, замученная сотнями пассажиров, не хотела держаться в нажатом положении. Для того, чтобы плеер продолжал играть, её пришлось держать пальцем. Стюардесса вытащила из кармана специально предназначенную для плеера спичку и куда-то мастерски её вставила. Плеер послушно заиграл. Довольная стюардесса удалилась. Моему уставшему мозгу понадобилось минут пять, чтобы понять всю абсурдность ситуации. Ни о каком комфорте и речи не могло идти. Я отдал свою часть плеера соседу и счастливо уснул.

В Одессе шёл дождь. Аэропорт находился вдали от города и, как следствие, вдали от транспорта. Наша маленькая, но уже крепкая диаспора «летящих-до-Кишинёва» собралась около местной справочной службы. Женщина-ленин торжественно обратилась к девушке в окошке:

– Так! Нам всем надо в Кишинёв!

– Отличный выбор! Прекрасный план! А я чем вам помогу?

– Как чем? Нам сказали, что здесь близко!

– В нормальное время – да. И автобус ходит часто, но сегодня Новый год. Если очень сильно поторопитесь, может даже успеете на последний.

– А если не успеем?

– Ну тогда поедите завтра как короли на первом в семь утра.

Такой расклад не устраивал никого. Все мечтали встретить Новый год в домашней обстановке.

– А ещё как можно добраться до Кишинёва?

– Ещё можно на поезде. – толпа одобрительно загудела – поездка на поезде казалось реалистична. – Только вокзал в городе, а на последний автобус вы, кажется, торопиться так и не хотите.

Мы так и не узнали, чем закончились переговоры. Скорее всего, многие остались встречать Новый год в аэропорту. Мы с Таней побежали искать тот самый последний автобус. Вопреки моим представлениям о междугороднем транспорте это был не Икарус, а самый обыкновенный ЛиАЗ или «скотовозик». Втиснуться в и без того полный автобус оказалось не простой задачей, но и это препятствие мы успешно преодолели. Автобус несколько раз дёрнулся, тяжело вздохнул, позвенел стеклянными бутылками и поехал. За нами ещё долго бежали менее проворные пассажиры, размахивая руками и выкрикивая в адрес водителя нехорошие слова.

Автобус вырулил на трассу. По салону, отдавливая ноги и добродушно ругаясь пошла кондуктор. Народ задорно о чём-то переругивался с ней и покупал билеты. Когда кондуктор подошла к нам, я понял, чем пассажиры были так недовольны – билет от Одессы до Кишинёва в скотовозике оказался почти вдвое дороже билета на самолёт до того же Кишинёва, но из Москвы. Смысла сражаться я не видел – другого транспорта в любом случае нет. Через несколько минут после того, как я купил билет мы услышали сзади знакомый голос: «Вы не имеете права! Я буду жаловаться! Покажите мне прейскурант!» Сзади ехала женщина-ленин. Как и, самое главное, когда она умудрилась влезть в автобус, для меня осталось загадкой. Последний раз мы видели её во время штурма справочной.

«Та-а-ак. Коля. Останавливай! Тут у нас платить не хотят». Автобус остановился, как вкопанный. Женщина-ленин размахивала билетом на самолёт утверждая, что по этому билету её во что бы то ни стало обязаны доставить в Кишинёв. Обстановка накалилась до предела. Автобус не двигался в отличии от стрелок часов, неумолимый ход которых приближал Новый год. Пассажиры взбунтовались, но не против кондуктора, берущего непомерную плату, а против женщины-ленина. При этом все забыли, как буквально несколько минут назад информация о стоимости проезда вызвала у них такой же гнев. Водитель открыл ближайшую дверь. Женщину-ленина, принципиально не желающую платить, буквально выпихнули на ночное шоссе. Два часа до Кишинёва мы ехали без приключений.

Часы на экране телевизора отсчитывали последние секунды уходящего года, когда мы позвонили в дверь друзей. Нас не стали расспрашивать, нам просто дали по бокалу шампанского. Под бой курантов и пожелания удачи, наступил Новый год.

Через несколько часов, когда мы окончательно отогрелись, поели и рассказали друзьям с каким трудом добирались. Нас слушали с интересом, не перебивая. Когда мы закончили свою историю, нам рассказали, как нас встречали.

Друзья приехали в аэропорт с небольшой культурной программой. По сценарию, нас встречал их сын с подносом, на котором был глиняный кувшин с домашним молдавским вином. Потом, когда мы выпьем вина, друзья из разных сторон вокзала должны были запеть песню на молдавском языке. После этого они хотели собраться вокруг нас хороводом и с песнями, плясками и вином пойти по улице домой, к накрытому праздничному столу.

– Мы ждали вас четыре часа и уехали из аэропорта только когда прилетел последний самолёт из Москвы.

– Не может быть. С семи часов из-за плохой погоды самолёты не выпускали.

– Ты знаешь, вообще – да. Семичасовой рейс задержался… на тридцать минут.

Видимо, наш рейс вылетел, когда мы были в накопителе – такое возможно. В накопителе нет громкоговорителей – они там просто не нужны. Регистрация проходит по секторам, соответствующим рейсам. Для каждого рейса выделяется свой накопитель.

– То есть пока один за другим вылетали самолёты, мы, как последние идиоты сражались с мельницами. И всё из-за одной совершенно сумасшедшей дуры!

– Ну, не расстраивайтесь так. Во-первых, всё закончилось не так уж плохо – вы всё-таки прилетели, а во-вторых вам будет что вспомнить и рассказать.

Так начался Новый год.

Ранним утро нас разбудил требовательный стук. Перед открывшим дверь сонным другом стояла злая, красная от пота, растрёпанная женщина-ленин.

– Дорогая! Смотри какой сюрприз приятный! К нам тёща из Москвы приехала!

Коломна. 1998 год