S̶. P. Q. R.

Дождь не переставал четвертый день.

Август Септимий, завернувшись в шкуру, ворочал угли в печи. Он был стар - стар и не признан, а в такие беспощадные дни черные краски сгущаются и чувствуешь себя как никогда одиноко.

Что он теперь? Прожив три четверти жизни и никем не став ни для народа, ни для Республики - и ещё имея силы?... На что они ему? Уж лучше время его подходило бы к концу или только начиналось: тогда беспокоиться - еще или уже - не имело бы смысла. Лицо Августа застыло в подобие греческой маски для трагедии.

За дверью послышался топот, забарабанили. Вздыхая, точно бестелесный призрак, Август поднялся и отпер.

- Авг-густ! Др-руг мой! - Трясясь, но улыбаясь, произнес толстяк в замоченной тоге: дружные потоки сбегали по лысине и отяжелевшей ткани.

- А, Петроний... - Равнодушно произнес Август и посторонился.

Чихая, хохмя и ежеминутно приглаживая остатки волос гость толкнул к печке стул и черпнул вина из бронзового сосуда.

- Что привело в... погоду? - Вопросил Август, передавая кувшин с водой.

- А-а-а! - Воскликнул Петроний, с противным свистом втягивая напиток, - Важна не цель - важно движение!...

- Ммм, - протянул Август, будто бы здесь было, о чем подумать, - что за польза от движения, когда мокнешь и сам себе, следовательно, вредишь?

- Нет! - Чуть не подавился Петроний, - О нет, о, друг мой Август! Польза... Польза! Она есть и преогромная!... - Он выпил еще с тем же аккомпанементом и восхищенно вздохнул, - ах, lupa, что за дивное вино!

- Вино самое обычное, по ассу за... - Скривился Август, - впрочем, ты и сам знаешь. И мог бы точно такое же "дивное" вино в сухости и комфорте пить у себя в домусе.

- О, друг мой... друг мой, Август! У меня дома совсем не то вино, что я нашел здесь у тебя-я-я!...

- Петроний, - Август начал терять терпение, - во имя предков! Мы покупаем его в одной и той же лавке с тех самых пор, как познакомились в сенате.

- И да, и нет, - проговорил Петроний и замолк. Лишь поросячьи глазки бегали туда-сюда.

- Да, и еще раз да! Трижды да! - Август с силой ударил кочергой головешку, - я уверен, что придя к тебе домой, застал бы то же самое вино! - он рубанул воздух ладонью, - в точности!

- Какой, однако, скептицизм... - театрально вздохнул и поник Петроний, - ах, ну и ну...

- Да. Скептицизм! - Торжественно подхватил Август, - потому что я - скептик!

- Ске-е-ептик?... - Оживился Петроний, - Так как же ты, в таком случае, удостоверился, что у меня дома вино точно такое, что и у тебя? Пусть даже мы берем его в одной лавке.

- Да будь я гладиатор! - Возмутился Август, привстав, - Петроний, ты невыносим! И я как скептик... докажу... подвергну сомнению твои вздорные речи!

- Чудно! - Тут же вскочил Петроний, перебрасывая грязный край тоги, - в дорогу!

Стихия зло стегала ливнем. Кто ей попался, по положению и в правду был не лучше гладиатора. За гогочущим, размахивающим руками сатиром Петронием с камня на камень прыгал его приятель-скептик. Сандалии сплошь облепила грязь, тога и шкура стали одним, точно смерзлись, как одежда Ганнибала в Альпах. Но Август видел своим долгом - хотя бы внешне - выказывать достоинство...

И пусть высокий идеал был недостижим, ветер холодил уши, а кожа пылала и чесалась - но Август, старый Август, никем не ставший ни для народа, ни для Республики, упорно следовал сквозь шторм, дабы никто не усомнился, что он, Август - истый Гражданин (именно так: с большой буквы, как Геракл).

...путь их по мощенным улицам выдался долгим и опасным, и единственное, что так и не замерзло у Августа, было пламенем его убеждений.

- З-заходи, - шмыгнул Петроний.

Домус, стылый, как тушка кролика на льду, встретил кислым запахом сырой штукатурки.

Дрова затрещали, и сразу звякнул бронзовый сосуд. Август глотнул из чаши. Вино теплой кошкой - мягко, медленно, строптиво - принялось красться по телу. Расслабив плечи, он впервые за долгое время услышал шелест своего дыхания.

Их с Петронием взгляды пересеклись.

- У? - Измученно спросил тот.

11 мая 2023