S.T.A.L.K.E.R. Абсолютный Контакт

Глава 1. Тушняк, патроны и немножко психоза

Знаете, что самое приятное в Зоне после удачного выхода?

Нет, не артефакт в кармане.

Не адреналин, когда ты на тоненького обходишь «трамплин» и думаешь: «Господи, пронесло, я больше никогда в жизни не буду материться, честное слово, буду паинькой».

И даже не тот момент, когда выключаешь детектор и слышишь тишину.

Самое приятное — это утро после. Когда ты просыпаешься не в вонючем подвале с крысами, а на нормальной базе. Когда у тебя есть возможность помыться. Не условно-зонно помыться — обтереться влажной салфеткой и побрызгаться дезодорантом «Лесной аромат» (который на самом деле пахнет так, будто лес этот пережил ядерную зиму), — а реально помыться. Горячей водой. С мылом. Где мыло не радиоактивное.

Вот об этом я и думал, когда вчера вечером дополз до «Ростка», рухнул на койку и отключился, даже не раздеваясь. Счастье — оно такое, простое. Иногда оно пахнет хозяйственным мылом и ржавой водой, но после недели на Свалке это — «Куршевель».

Утро встретило меня привычным ором за стеной. Кто-то кому-то впаривал патроны, которые, по слухам, «сам Сидорович благословил». Кто-то кому-то доказывал, что «кровосос — он тварь разумная, просто стеснительная, потому и морду прячет, пока жертву не схарчит». Обычный сталкерский трёп. Я улыбнулся в потолок и потянулся так, что хрустнуло всё, что может хрустеть у человека моего возраста.

В кармане куртки, висящей на стуле, приятно грел душу артефакт. «Выверт». Идеальный. Чистый. Тот самый, который вчера добыл мой синекожий друг с телекинезом.

Кстати о друзьях. Бурер — это, конечно, находка. Все ищут артефакты ногами и детекторами, а я нашёл рабочую силу. Сидишь себе, чаёк попиваешь, байки травишь, а тебе артефакты прямо в руки прилетают. Телекинезом. Серьёзно, надо будет потом придумать ему форму. Ну, чтобы не просто так банки собирал, а с корпоративным стилем. Бейджик ему, что ли, на грудь повесить? Хотя на какую грудь... Ладно, потом.

Я встал, натянул штаны и поплёлся на поиски торгаша.

— Почём нынче «Выверты», о мудрейший из мудрейших? — поинтересовался я, подходя к прилавку.

Торгаш — лысый мужик с хитрыми глазами и руками, которые, кажется, росли из того самого места, которым Зону не благодарят, — глянул на меня, как удав на кролика. Прикидывал, сколько можно содрать.

— Для тебя, SIN, особый ценник, — осклабился он. — Ты ж у нас клиент специфический.

— Ценник у него особый, — фыркнул я, выкладывая «Выверт» на стойку. — Ты на артефакт глянь. Идеальный. Невесомый. Сам Зону благодарил, пока рос. Сколько дашь?

Торгаш взял артефакт, повертел, посмотрел на свет, понюхал. Нюхал он, кстати, всегда. Я подозреваю, что он по запаху определяет подлинность. Или просто кайфует. В Зоне у каждого свои причуды.

— Десять кусков, — выдал он.

Я молча начал забирать артефакт обратно.

— Пятнадцать, — поправился он.

Я продолжил движение.

— Двадцать! Двадцать, холера! Ты что творишь?!

— Леопольд, — вздохнул я, останавливаясь. — Мы с тобой не первый год знакомы. Я знаю, что ты мне впариваешь аккумуляторы для детектора, которые сдыхают через день. Ты знаешь, что я знаю, и делаешь вид, что не знаешь. Давай просто сделаем вид, что мы друг друга уважаем. Сорок кусков.

Леопольд поперхнулся воздухом.

— Тридцать пять и ящик тушняка, — выдавил он, держась за сердце.

— Тридцать пять, ящик тушняка и батарейки к детектору. Бесплатно.

— Ты ж меня разоришь!

— Леопольд, а Леопольд, давай-ка мы будем жить дружно… Ты уже лет двадцать как должен разориться. Живуч ты, как таракан после выброса. Идёт?

Он тяжело вздохнул, достал из-под прилавка пачку купюр, отсчитал, добавил ящик тушняка и три упаковки батареек.

— И запомни, — сказал я, пряча деньги. — Если батарейки сдохнут раньше времени, я приду и расскажу всем, что ты торгуешь контрафактом. А репутация в Зоне, сам знаешь, дороже денег.

— Иди уже, SIN, — махнул рукой Леопольд. — И чтоб я тебя долго не видел. От тебя одни убытки.

Я подхватил ящик и пошёл к технику.

Дальше был технический рай. Ну, как рай... Подвал, заваленный запчастями от брони, оружия и, кажется, от старого холодильника «ЗИЛ», который сюда притащили явно не для хранения продуктов.

— Здоров, Михалыч, — поздоровался я, входя.

Михалыч — сухой старик с вечно прокуренными усами и руками, которые могли собрать детектор из подножного мусора и старой консервной банки. Он оторвался от какой-то платы, глянул на меня поверх очков и крякнул.

— О, SIN. Живой. А я слышал, тебя на Свалке кровососы сожрали.

— Кровососы, Михалыч, меня боятся пуще выброса, — усмехнулся я. — У них чуйка. Они чувствуют, что я ещё темнее, чем их шкура. Давай по делу. Мне нужно: броню прокачать, автомат почистить и прицел ночной поставить.

Михалыч присвистнул.

— Богато живёшь. Артефакт нашёл?

— Нашёл. И продал. Твоя задача — сделать так, чтобы я его снова нашёл и не сдох в процессе.

Мы полчаса обсуждали детали. Михалыч впаривал мне какие-то космические технологии: «Вот тут титан, вот тут кевлар, вот тут нано-покрытие, чтоб кровь не прилипала». Я срезал цену, упирая на то, что «кевлар» у него с прошлого года пылится, а «титан» вообще от старого таза отпилен.

В итоге сошлись на нормальном варианте. Броня стала чуть крепче, автомат засиял как новогодняя ёлка (внутри, снаружи он специально должен выглядеть убого, чтобы враги расслаблялись), а на стволе появился новенький прицел.

— С тебя семь кусков, — сказал Михалыч, вытирая руки ветошью.

— Пять, сказал я.

— Пять пятьсот, и я поставлю тебе глушитель старого образца. Невидимка будешь.

— Ладно… Идёт!

Я расплатился, забрал оружие и вышел на улицу.

Солнце — ну, местное солнце, которое в Зоне всегда какое-то подозрительное, будто за ним кто-то следит из-за туч, — приятно грело лысину (нет, лысины у меня нет, но звучит красиво). В кармане оставалось ещё прилично денег. Я прикинул расклады.

Патроны.

Аптечки.

Бинты.

Антидоты.

И обязательно — заначка на чёрный день. Потому что в Зоне чёрный день может наступить в любую секунду. Особенно если ты, как я, дружишь с мутантами и строишь планы, от которых у нормальных сталкеров седеют волосы. Хотя у меня они уже седые. Спасибо тому самому выбросу.

Я зашёл к местному барыге с патронами. Там меня встретил молодой парень, явно новенький. Такие обычно приходят в Зону за лёгкими деньгами и уходят либо в могилу, либо обратно на Большую Землю с выжженными глазами и пустыми карманами. Ну, или с артефактом в заднице, если совсем повезёт.

— Здрасьте, — пискнул парень. — Чего желаете?

— Мне бы патронов, — я облокотился на прилавок. — Много. И желательно таких, чтоб не взрывались в стволе.

Парень засуетился, выкладывая коробки.

— Вот, 5.45, вот 9х19, вот...

— Стоп, — остановил я его. — Давай всё. Сколько есть?

— В смысле — всё? — опешил парень.

— В прямом. У меня сегодня настроение стрелять. А куда и в кого — пока не решил. Может, по банкам. Может, по мутантам. Может, по... ну, ты понял. Жизнь непредсказуемая штука. Особенно моя.

Парень сгрёб всё, что было, я отсчитал деньги, ссыпал патроны в рюкзак.

На выходе из палатки меня окликнули:

— SIN! Слышь, SIN!

Я обернулся. Ко мне бежал знакомый сталкер по кличке Шпрот. Почему Шпрот — никто не знал. То ли рыбу любил, то ли сам был такой же тощий и скользкий.

— Чего тебе, Шпрот? — спросил я, поправляя лямку рюкзака.

— Слышь, говорят, ты на Свалку собрался опять?

— Вообще-то я на Кордон, — ответил я честно. Частично. — А что?

— Да там, говорят, контролёр завёлся. Какой-то странный. Сталкеры видят его, а он не нападает. Стоит, смотрит и моргает. Психику, что ли, изучает? Может, грохнешь его, пока он там совсем страх потерял?

Я еле сдержал улыбку. Контролёр. Странный. Моргает. Валера, ёбаный рот, ну ты и развлекаешься...

— Разберусь, — пообещал я Шпроту. — Если увижу — передам привет. От всех нормальных сталкеров.

Шпрот посмотрел на меня как на сумасшедшего. Но спорить не стал. Умный, видимо. Или просто не захотел связываться с тем, о ком ходят слухи, что он сам полумутант.

Я закинул рюкзак за плечи, проверил автомат и двинулся к выходу с базы.

Настроение было — петь хотелось. В голове крутилась дурацкая песенка про зайцев из старого фильма. Вы только не думайте, что я пою вслух. Я не самоубийца. Сталкеры — народ суеверный, а пение в Зоне — верный способ привлечь либо мутантов, либо тех, кто захочет тебя заставить заткнуться. Принудительно. И навсегда.

Но внутри у меня всё буквально пританцовывало.

Потому что впереди было дело.

Настоящее, интересное, абсолютно безумное дело.

План, от которого у нормального человека поехала бы крыша (у меня она уже немного ехала, так что не страшно).

Я шёл к Кордону.

К Валерочке.

К моему любимому, нелепому, гениально-тупому, вечно влипающему в истории другу-контролёру.

Я шёл творить историю.