S.T.A.L.K.E.R. Байки из Зоны. Коллекционер.

Всё началось, как это обычно бывает в Зоне, – с неуловимых слухов. Сперва – робкие перешёптывания в затхлых барах Кордона, затем – осторожные упоминания, словно крадущиеся тени, в радиоэфире. Говорили о неком «Коллекционере», чьё странное хобби заключалось не в собирании артефактов или оружия, а… историй. Самых жутких, самых мрачных, самых неправдоподобных. И расплачивался он за них не хабаром, а чем-то иным. Чем-то таким, от чего даже у бывалых сталкеров невольно вздрагивали плечи, и они спешили сменить тему, словно открещиваясь от злого духа.

Я напоролся на него неожиданно, словно угодил в аномалию, замаскированную под обыденность. Шёл через Тёмную долину, обходя стороной пульсирующий сгусток энергии, напоминающий застывший вихрь света, и вдруг увидел: у разрушенного остова старого склада, словно призрак, восседала фигура в старом черном плаще. Рядом – массивный чемодан, ощетинившийся кодовыми замками, а на коленях – пухлый кожаный фолиант, испещренный строчками.

– Не помешаю, если присяду? – спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревожное предчувствие, будто свинцовая гиря, тянущая ко дну.

Он поднял глаза – светлые, почти выцветшие, осколки льда, – и тронул меня подобием улыбки.

– Разумеется. Мне как раз необходим благодарный слушатель.

Голос его был мягким, как бархатное покрывало, обволакивающим и усыпляющим бдительность. От этого становилось ещё более не по себе.

Он не счёл нужным представиться. Просто открыл свой гроссбух и принялся перелистывать страницы, исписанные каллиграфическим почерком, кропотливо выведенные чернильным пером летописца.

– Знаешь, что является подлинной ценностью в Зоне? – спросил он, не отрывая взгляда от страниц. – Не переливающиеся «золотые рыбки» и не трепещущие «сердца полтергейста». Истинная ценность – это истории. Истории, которые никогда не должны быть рассказаны. Истории, от которых разум может рассыпаться в прах, словно старое стекло.

Я хранил молчание, чувствуя, как слова застревают в горле комом.

– Я скрупулёзно собираю их, – продолжал он, словно невзначай касаясь каждой буквы, – записываю, подобно древнему писцу. Бережно храню. А взамен дарую…

– Что именно? – не выдержал я, прервав его плавную речь.

– То, чего ты больше всего жаждешь. Или же то, чего ты страшишься больше всего на свете.

Он наугад раскрыл страницу и провёл костяным пальцем по строчкам, будто дирижёр по нотной партитуре.

– Вот, к примеру. История о «Доме с глазами». Доводилось слышать?

Я утвердительно кивнул головой. Слухи ползли по Зоне, словно ядовитый плющ: стоит в самой глуши Рыжего леса зловещий дом, чьи окна будто бы живые. Наблюдают исподтишка, следят за каждым твоим шагом. А если осмелишься переступить порог – увидишь в пыльных зеркалах лица тех, кто нашёл свою погибель в этом проклятом месте.

– Один безумный сталкер, – тихо начал Коллекционер, словно повествуя древнюю легенду, – вознамерился проверить правдивость этих слухов. Вошёл. И вышел спустя час. Но вышел… уже не совсем собой. Его глаза навеки остались запертыми в зеркалах, пленённые их потусторонним отражением. А в самом доме поселился его осиротевший голос. Теперь он скитается по Зоне, неприкаянная душа, и умоляет каждого встречного: «Верните мои глаза…»

Я ощутил леденящий душу озноб, пробежавший по спине подобно прикосновению призрака.

– Это… правда? – прошептал я одними губами, боясь спугнуть ускользающую истину.

Коллекционер захлопнул свой зловещий талмуд.

– Правда – понятие весьма относительное, будто мираж в пустыне. Для одних – не более чем занимательная выдумка. Для других – неоспоримая реальность.

Он внезапно пронзил меня своим пристальным взглядом.

– В тебе скрыта своя история. Я чувствую это нутром.

– Нет, – резко оборвал я его попытки заглянуть в мою душу. – Ничего примечательного.

– О, поверь мне, – возразил он с лукавой усмешкой, – есть. Ты ведь был в Припяти, когда бесследно исчез отряд бравых вояк из «Долга». И ты – единственный, кому удалось вернуться живым из этого ада.

Кровь стремительно отхлынула от моего лица, оставляя неприятное ощущение холода и пустоты. Об этом я никогда и никому не рассказывал. Даже самому себе запрещал ворошить эти болезненные воспоминания.

– Откуда ты…

– Я знаю всё, – перебил он меня на полуслове, – или почти всё. А ты, в свою очередь, обладаешь знанием, которое недоступно никому другому. Поделись им со мной.

– Зачем?

– Потому что я щедро заплачу за твою откровенность.

Он демонстративно распахнул свой чемодан. Внутри, вместо ожидаемых пачек денег или переливающихся артефактов, аккуратными стопками лежали пожелтевшие от времени бумаги. Письма. Фотографии. Истёртые записи.

– Вот, например, – небрежно произнёс он, – письмо от твоей матери. Она написала его незадолго до своей кончины. Тебе так и не довелось его прочесть, не правда ли?

Я судорожно сжал кулаки, стараясь сдержать рвущуюся наружу ярость.

– А вот фотография с места гибели твоего лучшего друга, павшего в вашем самом первом совместном походе. Тебе говорили, что его тело так и не было найдено. Но вот оно – запечатлённое на этом циничном снимке.

– Довольно! – взревел я, не в силах больше выносить эту пытку воспоминаниями.

– Или, быть может, ты желаешь узнать, по какой невероятной причине именно ты единственный выжил в Припяти? – Его голос стал тише, почти приглушённым шёпотом, но от этого он сделался ещё более зловещим и пугающим. – Я с удовольствием поведаю тебе эту душераздирающую историю. Но сначала – твоя.

Сделал по-длиннее, как и просили! Что скажете?

Не знаю, какое наваждение на меня нашло в тот момент. Может быть, гипноз, искусно сотканный из слов. Может быть, обыкновенная усталость, накопившаяся за долгие годы скитаний по Зоне. А может быть – непреодолимое желание, наконец, излить душу и поделиться своим тяжким бременем.

И я рассказал. Выложил всё до мельчайших подробностей.

О том, как наш отряд проник в Припять. О том, как мы случайно обнаружили заброшенный подвал, двери которого были испещрены непонятными символами, словно рунами древних цивилизаций. О том, как мы услышали голоса, доносящиеся из мрачной глубины – нечеловеческие, но до боли знакомые. О том, как члены моего отряда стали один за другим бесследно исчезать в этом проклятом месте. И о том, как я бежал, охваченный ужасом, слыша за спиной их призывный шёпот: «Останься… стань одним из нас…»

Когда я закончил своё сумбурное повествование, вокруг воцарилась зловещая тишина. Лишь ветер жалобно шелестел обломками руин, словно оплакивая мою истерзанную душу.

Коллекционер растянул губы в подобии улыбки.

– Благодарю. Восхитительная история. Исключительно редкая находка.

Он извлёк из кармана старенькую ручку и принялся кропотливо записывать каждое сказанное мною слово в свой зловещий фолиант.

– Ну что ж, пришло время получить заслуженную награду, – провозгласил он, захлопывая тетрадь и убирая её в чемодан.

Я замер в ожидании, гадая, что же он мне предложит взамен.

– Ты жаждал узнать, почему тебе удалось выжить. Вот ответ: тебе не удалось.

– Что?! – вырвалось у меня помимо воли.

– Ты умер там, в подвале. Вместе со всеми остальными членами твоего отряда. Просто… Зона приняла решение оставить тебя в живых. В качестве эха былого. В качестве призрачной тени, блуждающей по этому миру. Ты – не живой. И уже никогда не сможешь им стать.

Мир вокруг меня вдруг ощутимо качнулся и поплыл, словно лодка в бушующем море. Я неловко попытался схватить его за плащ, желая удержаться от падения в бездну, но мои пальцы прошли сквозь него, не встретив никакого сопротивления.

– Сохраняй спокойствие, – произнёс Коллекционер невозмутимо. – Ты всё ещё можешь быть мне полезен. Рассказывая истории. Заманивая ко мне других наивных путников.

– Почему именно я? – прохрипел я, пытаясь осознать всю трагичность своего положения.

– Потому что ты – идеальный рассказчик. Ты уже мёртв, но ещё не осознал этого в полной мере.

Не знаю, правда это или плод моего больного воображения. Но с тех пор я вижу этого зловещего Коллекционера повсюду. То в зыбком тумане, окутывающем Янтарь, то среди обветшалых развалин Агропрома. Он неизменно восседает, терпеливо выжидая свою очередную жертву и перелистывая страницы своего жуткого архива.

А я… я всё ещё здесь. Продолжаю скитаться по Зоне, внимательно выслушивая чужие рассказы и стараясь запомнить каждую деталь. И время от времени невольно ловлю себя на мысли, что кто-то стоит у меня за спиной. И едва слышно шепчет:

«Расскажи мне ещё что-нибудь…»

Теперь я начинаю понимать истинную цель Коллекционера. Он не собирает истории.

Он коллекционирует души.