S.T.A.L.K.E.R. Байки из Зоны. Поезд, который не придет.

Не верил я никогда в эти байки про "гиблые места" в Зоне. Аномалии – да, мутанты – да, выбросы – само собой. Но шоб дух какой или нечисть… Смех один. Пока сам не хапнул.

Дело было осенью. Тащил я груз от Янтаря до Припяти – маршрут как маршрут, если не считать, что волком шёл, в одиночку. Рация хрипит, но связь держит. Погода ладная стояла, небо – чистое, как слеза. Зона даже, блин, почти… мирная казалась.

На вторые сутки вышел я к старой железке. Рельсы тянутся ровно, в тумане теряются. Странно. Раньше вроде их здесь не было, а может просто я внимания не обращал. Место вроде глухое, но не опасное: ни аномалий, ни следов зверья. Решил я присесть, костерок развести, кофейку хлебнуть, кости размять.

И тут я Тень эту заметил.

Лежит она на рельсах – длинная такая, узкая, вроде как от человека, но… кривая какая-то. Я моргнул – Тень пропала.

"Игра света," – думаю.

Костерок разгорелся, я термос достал, кофейку плеснул в кружку. И вдруг слышу звук.

Тихо так по металлу стучит. Как будто кто по рельсам шкандыбает, палкой тюкает.

Я голову поднял. В далеке, на путях, фигура стоит. Хомо сапиенс? Ага. Но двигается странно – рывками, будто его кто за ниточки дёргает.

– Эй! – крикнул я. – Ты кто такой?

Фигура замерла. Потом медленно так повернулась. Лица не видать – в тумане тонет.

А потом эта фигура ко мне двинулась.

Не шагами – скользит, будто ноги земли не касаются.

Я за калаш схватился.

– Стой! Стрелять буду!

Фигура остановилась. Молчит. Только ветер в траве шуршит.

Потом она руку подняла – и на рельсы показывает. Туман такой густой стал, что дальше носа не видать. Пришлось дальнейший маршрут пока отложить. Не хватало в аномалию влететь.

Ночь на Зону тихо так опустилась.

Я глаз не сомкнул. Сидел у костра, палец на спусковом крючке держу. Время тянулось, как сопля.

В какой-то момент задремал я.

Проснулся от холода.

Костёр потух. Вокруг – тишина. Мёртвая. Даже ветер стих.

Я к рации потянулся – и замер как столб.

Напротив меня мужик сидит.

Бледный такой, почти прозрачный. Глаза – пустые, как у покойника. Одежда – грязная, в пятнах, как кровь.

– Ты кто такой… – шепчу я.

Он молчит. Только медленно поднимает руку и снова на рельсы тычет. Я к калашу – и тут гудок раздался.

Далёкий такой, протяжный, как паровозный. Только в Зоне паровозов лет тридцать не видали.

Фигура встала. Повернулась к рельсам. И пошла.

Я смотрю, как она удаляется, в тумане растворяется. А потом…

Рельсы засветились.

Тускло так, зеленоватым светом. И на них следы появились.

Свежие. Как будто только что поезд прошёл.

А рельсы пустые.

Я вернулся на своё место, костерок разжёг и сам не заметил, как клюнул носом.

Очнулся на рассвете. Костёр догорал. Рация воркует. Я один.

А на рельсах следы остались.

И ещё – царапины.

Глубокие такие, будто кто когтями металл драл. Тянутся вдоль путей, повторяют маршрут этой фигуры.

Я вещи собрал. Пошёл прочь.

По дороге встретил сталкера старого по кличке Кот.

– Слышь, – спрашиваю, – ты на путях… тени видал когда-нибудь?

Он посмотрел на меня, как на умалишённого.

– Видал. И гудки слышал. И следы эти. Место то… не для живых. Там поезд ходит.

– Какой поезд? – я похолодел весь.

– Тот, что никогда не приходит.

Кот рассказал:

Много лет назад, ещё до аварии, тут поезд навернулся. Пассажирский. Люди погибли, а души их остались. Шляются по рельсам, выход ищут. А тех, кто привал там делает, с собой зовут.

– Услышишь гудок – беги, – говорит. – Увидишь Тень – в глаза ей не смотри. А если она на рельсы укажет… значит, ты в списке уже.

Добрался я до Припяти наконец. И вроде как начал забывать эту жуть. Но иногда, по ночам, мне кажется, что я снова слышу тот гудок.

И вижу рельсы.

И Тень, тихо идущую вдоль них.

Теперь я знаю: есть места, куда не стоит возвращаться.

Потому что оттуда не возвращаются.

Даже если ты ещё жив.