S.T.A.L.K.E.R. Байки из Зоны. "Болотная Хворь: Быль о Докторе"

Слыхали байку, сталкеры? Нет, не ту, что вы обычно у костра травите про кровососов, бюрреров и аномальную водку. Это быль, парни, самая что ни на есть заковыристая, про Болотного Доктора. Про то, как Зона его, старого, на зуб попробовала. И ведь, что самое страшное, многие, кто при этом присутствовал и помогал, до сих пор с дрожью вспоминают.

Всё началось, как обычно, с неба. Знаете, как бывает? Тучи не просто сгустились, а будто свинец на Зону вылили. Мрачные, низкие, того и гляди придавят к земле. Грозы не предвиделось, но тишина стояла такая, что в ушах звенело. Перед Выбросом так бывает, да. Ветер лишь шелестел камышами, словно перебирал чётки мёртвых. И ворон где-то вдалеке каркал тоскливо, будто прощался с жизнью. Твари мутировавшие все по норам попрятались: слепые псы под ржавыми остовами машин забились, кабаны в болотную грязь зарылись, даже кровососы в свои логова ушли, дыхание затаили. Зона замерла, как перед прыжком кровожадного хищника.

А на своей заимке, в самой гуще тростников и бочагов, обитал Болотный Доктор. Человек-легенда, кто лечил всё живое: от мутанта до последнего сталкера. Тот, кто знал каждую травинку, каждый корень в Зоне. "На нужды Доктора" – сбрасывались все, кто у него лечился, да и просто те, кого Зона пока миловала. Местные барыги, под шумок таскали с Большой Земли лекарства разные, хотя Доктор и без них неплохо управлялся. Знахарь он что ли был? Или просто легенду сложили, чтоб интереснее было? Но с травами-отравами он точно на "ты" был. Знал, что когда и как.

Сидел он у большой русской печи, листал потрёпанную тетрадь, полную записей: рецепты всякие, заговоры, заметки про мутации. И вдруг, ни с того ни с сего, почувствовал, как холод пробрался под кожу. Не тот привычный болотный озноб, что кости ломит, а другой – липкий, тягучий, будто лёд изнутри кто-то накидал.

Сначала отмахнулся – усталость, мол. Третий день ни сна, ни покоя: то сталкера после "жарки" оперировал, то слепому псу рваную рану после драки со снорком зашивал. Но к вечеру стало хуже: лоб горел, в глазах рябило, а каждое движение отдавалось в висках глухим стуком. Доктор усмехнулся горько: "Вот и меня достала, Зона. Не уберегся".

Весть про то, что Доктор захворал, как горячка по болотам пошла. Сталкеры будто с цепи сорвались. Кто-то кричал: "Не может быть!", кто-то крестился, как от нечистой силы. А кто-то, оставив все свои дела мирские, уже рюкзак собирал – надо спасать. Без Доктора тут половина братии и до рассвета не дотянет.

Гонцов во все концы послали: на Янтарь, на Кордон, в Тёмную Долину. Искали медика толкового. Среди учёных, сталкеров, даже по бандитским хазам прошерстили. Да только вот беда – медиков-толковых в Зоне почти и нет. Одни самоучки, кто по книжкам да по опыту учился, другие – бывшие фельдшеры, третьи – просто умельцы с руками из нужного места. А Доктору нужен не просто умелец – нужен тот, кто его, старого, из лап смерти вырвет.

Начали искать. Кто-то привёл старого химика из заброшенной лаборатории – тот только руками развёл: "Я с реагентами работаю, а не с людьми". Другой притащил бродячего знахаря, что травками лечил – тот посмотрел на больного, пощупал пульс, и прошептал: "Тут не травы нужны, тут сила другая нужна". А один отчаянный даже попытался "долговца" с медпункта привезти – да тот по дороге в "мясорубку" угодил.

Сталкеры метались, как крысы в затопленном подвале. Кто-то тащил лекарства из старых аптечек, кто-то отвары варил по бабушкиным рецептам, кто-то даже с "тёмными" пытался договориться – мол, может, они силу какую знают. Но всё мимо. А Доктор лежал, бледный, как полотно, с закрытыми глазами. Только изредка шептал что-то неразборчивое, слова непонятные.

И тут, как это в самых мрачных историях бывает, появился он. Парень совсем молодой, почти мальчишка. Комбинезон новый, с иголочки, рюкзак, набитый склянками. Говорили, что он недавно в Зоне, что пришёл за славой да за артефактами, да быстро понял: тут не до славы. Звали его Доходягой. Уж больно худ он был.

Сталкеры на него смотрели, как на пустое место: "Ты куда? Тут дело серьёзное, не для салаг!". А он спокойно так, без крика: "Дайте попробовать. Не обещаю, но я видел похожие симптомы. Это не гражданская болезнь. Это что-то из Зоны. Она его, как и всех, на прочность проверяет".

Поначалу не верили. Кто-то даже за ствол схватился: "Уходи, пока цел!". Но тут старый Бывалый, что с Доктором ещё в первые годы ходил, поднял руку: "Пусть попробует. Хуже всё равно не будет".

Доходяга не суетился. Разложил свои припасы, осмотрел больного, пощупал пульс, заглянул в глаза. Потом достал из рюкзака склянку с мутной, переливающейся жидкостью: "Это не просто лекарство. Это – раствор. Я его недавно в Зоне изобрел. Это, если хотите, концентрат Зоны".

Сталкеры переглянулись, кто-то хмыкнул, кто-то сплюнул под ноги. Но молчали.

Доходяга зажёг свечу, поставил её у изголовья, разложил вокруг какие-то камни, травы, прошептал что-то – не по-русски, не по-сталкеровски, а будто на языке самой Зоны. И стал ждать.

Часы тянулись, как резиновые. Кто-то дремал у стены, кто-то нервно курил "Беломор", кто-то молитвы шептать начал. А Доходяга сидел, не шевелясь, глядя на пламя свечи.

И вот, на рассвете, когда первые лучи пробились сквозь тучи, Доктор открыл глаза.

"Ты… – прошептал он, глядя на Доходягу. – Ты слышал её?".

Тот кивнул: "Слышал. Она сказала – ты ещё нужен здесь".

Доктор улыбнулся, попытался подняться, но Доходяга остановил: "Полегче. Ты ещё слишком слаб, Док".

Сталкеры не верили своим глазам. С этого момента, Доходягу стали уважать, но только старый Бывалый подошел и сказал: " Не зазнавайся, парниша. До спасения от неё у тебя еще путь долгий"

С тех пор многое изменилось. Болотный Доктор поправился, да только стал ещё тише, ещё осторожнее. А Доходяга… он не стал очередным героем легенд, не обзавёлся славой. Он стал подмастерьем старого Доктора. И тоже помогал всем, кому нужна была помощь.

А Зона? Она продолжала жить своей жизнью. Тучи снова нависали, мутанты прятались, аномалии ждали своих жертв. Но где-то среди камышей и ржавых труб горел огонь, и у него сидели двое — старый мастер и его ученик. И Зона, кажется, была довольна. Только изредка среди ночи стали слышны крики ужаса, что вырывались из глуши… Зона всегда забирает плату.