S.T.A.L.K.E.R. Фома неверующий

Над моей головой пролетела нитка сизого дыма от сигареты. Отклонившись назад, я лениво махнул рукой, развеяв её. Придя в Зону, я отказался от этой пагубной привычки, и другим советую бросить. Вредна она не только для лёгких, но и для всего организма – ведь мутант, почуяв знакомый запах сигарет, пойдёт за тобой как заправская ищейка. Да и стрелок с хорошим нюхом выследит. Но сколько бы я не просил Киша бросить курить, в ответ получал только посылы сходить в пешее эротическое. На этот раз я просто смолчал, поджав брезгливо губы. В такой уютный вечер на «Скадовске» скандалить не хочется.

Сколько лет прошло, а старушка баржа всё стоит на своём месте. Никуда не уплыла, как любит говорить седой бармен Борода, похожий на доброго Дедушку Мороза. Сухогруз «Скадовск», ржавеющий посреди высохшего русла реки Припять, пережил многое на своём веку. И делёжку территорий вольных сталкеров с бандитами, и четыре Глобальных Выброса, и огромную волну мутантов, что едва не опрокинула баржу. Я не застал в Зоне эти моменты, пришёл сюда позже пять лет назад. Пока не имею права называть себя ветераном, хотя иногда хочется перед новичками выпендриться, чего греха таить. Ветеранам Зоны везде у нас почёт. Бывает, нальют где бесплатно…

Сегодня в баре «Скадовска», устроенного на его нижней палубе, собралось так с дюжину бродяг. Навскидку, по головам я не считал. По одному никто не сидел, все сбились в маленькие компашки. Шумно не было, лишь изредка кто-то громко хохотнёт. Мужики культурно отдыхали после тяжёлого дня: кто-то играл в карты, кто просто читал новости в ПДА, а кто традиционным способом выводил радионуклиды из организма. Я же меланхолично жевал соленые иссушенные анчоусы из пакета, молча слушая трепотню Киша, анархиста из «Свободы», с моим напарником Сверчком. С Кишем я знаком на год дольше, чем со Сверчком, но со вторым прошел через, как говорится, огонь и воду. Временами мне кажется, что наши неприятности к себе магнитом притягивает недалекий любопытный, а порой и слишком взбалмошный напарник. Вспомнить хотя бы его фееричную выходку с отрядом натовских миротворцев, когда он выкрикнул им вслед... Впрочем, неважно. Это пустяки. Главное, если бы не Сверчок, я бы точно не сидел сейчас здесь в уюте. Уже и не припомню, сколько раз он выручал меня.

– И прикинь, я ж еще виноват оказался, – легким постукиванием пальца по сигарете Киш стряхнул пепел в пустую банку из-под шпрот. Суть их разговора я потерял, отвлёкшись на болтовню за соседним столиком. Я порой украдкой прислушиваюсь к чужим беседам. Да, нехорошо подслушивать, но какая-то информация может спасти тебе жизнь. Например, где и когда был замечен заматеревший кровосос. Туда в ближайшее время точно ходить не надо. Если тебе, конечно, под зарез не нужны его щупальца.

– Зря ты вообще с ним связался, – сказал Сверчок, сделав короткий глоток пива из банки. – Мопс этот гнида известная! С ним дела вести – себя не уважать! Скажи же, Фомка?

Я согласно кивнул, хотя совершенно не понимал, про какого такого мопса они говорят. Думается мне, дело совсем не в собаке. Но я что-то не припомню никакой «гниды» с таким именем. Из бандитов, что ли? Тогда неудивительно, что Сверчок знает его, сам когда-то с местной гопотой якшался. Пока его со сломанной ногой не бросили в Рыжем Лесу за полчаса до Выброса. Повезло, что я наткнулся на него и по своей доброте душевной допёр до старого строительного лагеря. Там-то, под громыхающим багровым небом, Сверчок и пересмотрел свои взгляды на жизнь в Зоне...

– Фома? – затушив, наконец, сигарету о дно банки, Киш с подозрением глянул на меня из-под низких бровей. – Ты вообще нас слушал, или опять провтыкал половину?

Увы! Но что поделать, если тема мне неинтересна? Я лучше навострю уши и послушаю, где видели отряд фанатиков «Монолита», чтоб ненароком не наткнуться на них.

От постыдного признания меня спасли потревоженные струны гитары. Апач, известный в наших краях музыкант, устроился в продавленном скрипучем кресле в уголке зала. Это было место исполнителя, занимать его просто так, было что-то вроде дурного тона. Завсегдатаи «Скадовска» знали, что если кто-то садится в это кресло, значит, через минуту начнётся исполнение душевной песни. Старушка гитара, с потёртой на корпусе круглой наклейкой, что невозможно было разглядеть старое изображение, лежала обычно рядышком на округлом обтёсанном столике. Апач, угрюмый носатый парень с короткой бородкой, уже играл сегодня пару песен, так что гитара была настроена под него. Но на всякий случай он проверил колки, покрутил одну из них. В баре стало заметно тише, большинство ожидало нового концерта. Приняв расслабленную позу с инструментом, Апач, после короткого приятного отыгрыша, затянул чуть хрипатым голосом:

– Я бегу по выжженной земле

Гермошлем захлопнув на ходу

Мой «Фантом» стрелою белой

На распластанном крыле

С рёвом набирает высоту…

Мне иногда завидно бывает Апачу. Хорошо он играет, да и поёт отменно. Пытался я научиться играть на гитаре уже будучи в Зоне, но ныне покойный дядька Фанат посоветовал мне просто искать артефакты, а не забивать голову нотами этими. Да и вообще не петь. Нигде и никогда в жизни…

На третьем куплете Апача, к сожалению, прервал протяжный скрип входной двери в бар, и её же громкий хлопок. Еще не оборачиваясь, я по довольным восторженным возгласам некоторых парней понял, кто заявился на ночь глядя на «Скадовск». И слегка покривил рот от презрения. Заметив это, Сверчок тихо прыснул в кулак, пытаясь скрыть смешок за поддельным кашлем. Ну-ну, смешно ему! Напарнику-то как-то по боку на местную знаменитость Данилу Шеперта по прозвищу Командор. А я его на дух не переношу! Впрочем, как и он меня.

– Здарова, честной народ! – он прошествовал неторопливо вразвалочку к барной стойке, на ходу выскальзывая из лямок дорогого рюкзака. Попутно поприветствовал персонально несколько сталкеров, кому крепко руку пожав, кому «пять» хлопнул. Обернулся возле прилавка на громкие восклицания молодняка наперебой. Встретился со мной взглядом, но никак не среагировал, только подзавис на секунду. Растянув широкую ровную прямо голливудскую улыбку, Командор громко ответил на все вопросы разом. – Подождите мужики, дайте с Бородой пообщаться! Апач, ты извини, что перебил. Играй, дружище дальше!

– Не вопрос, – ухмыльнувшись одним уголком рта, музыкант тронул струны гитары, начал заново прерванный куплет.

Если со многими своими знакомыми у меня более дружеские отношения или просто нейтральные, то с Командором взаимная неприязнь. Не вражда откровенная, стреляться в поле или резать друг друга исподтишка ножом не будем, но вот посылами на три известные буквы обменяемся. Данилу Шеперта я невзлюбил с самой первой минуты знакомства. Сказочник он. Обожает всякие небылицы втирать молодым. Особенно с собой в главной роли. Ладно, когда бродяга Зоны немного приукрасит бой с мутантом, что он химеру едва ли не голыми руками завалил, или как аномалию «Жарку» плевком затушил, но Командор же плетёт откровенную ахинею! То он призрака учёного в подземельях встретил, то с самим Чёрным Сталкером чай пил! И что самое отвратительное – ему верят! Слушают, раскрыв рот с горящими глазами, еще подробности выспрашивают. А я в эту чушь совсем не верю. Ни в мистику, ни в глупые приметы сталкерские. Говорят мне: обратной дорогой не ходи, перед заходом в Зону разрешения у неё спроси, а при уходе обязательно поблагодари! Чушь какая. Я за свои года здесь не соблюдал ни одного глупого обряда, до сих пор жив и здоров. Всё благодаря хорошей реакции, интуиции, исправному оружию и крепкой броне. Ну и, конечно, надёжному плечу товарища.

В первую же встречу с Командором, послушав его сказку у костра, я, тогда еще совсем «зелёный» доходяга, высказал ему своё презрительное фи. Слишком усомнился в правдивость его истории. Поцапался с ним сильно, до драки, правда, не дошло. Он чуть ли не с пеной у рта пытался мне доказать, что видел своими глазами призраков всяких, скелетов говорящих и прочее, на что я скептически стоял на своём. Всё это выдумки, чтоб напугать необтёсанных Зоной новичков. Сдавшись по итогу, Данила зло махнул на меня рукой и выдал:

– Да пошёл ты! Фома неверующий! – вот так ко мне после него и привязалось прозвище Фома. Наверное, не терплю я Командора еще из-за неприятной мне клички. Ну, что поделаешь? Поменять её так и не удалось. Как-то сразу везде, куда бы я ни пришёл, меня узнавали и звали Фомой…

– Ты на боковую еще не хочешь? – с хитрым насмешливым прищуром спросил у меня Сверчок. Намекает, не сбежать ли мне от общения с Данькой. Нет, я, пожалуй, посижу, послушаю, что он сегодня будет плести. Не смотря на скепсис мне всё же любопытно, что он может еще выдумать.

Пока что Командор выкладывал на прилавок перед Бородой один за другим артефакты: четыре маленькие «Вспышки», две «Батарейки» и одну жирную «Снежинку». Рядышком с ними положил еще три глаза плотей. Богатый улов. Прямо завидно до позеленения. Ну конечно, у Командора навороченный детектор последнего поколения, он любой артефакт тебе высветит. Еще у него защита отменная – новенькая блестящая чёрная «Сева 2.0». С такой можно спокойно между огненными или электрическими аномалиями гулять. А у меня простенький комбинезон, правда, с титановыми вставками. От зубов тварей спасут, но не от всех аномалий.

Оценив каждую побрякушку, Борода удовлетворительно кивнул и убрал артефакты с глазами мутанта куда-то под прилавок. Отстучал на экране коммуникатора нужные ему комбинации, перечисляя на счёт Командора хорошую награду. Тот довольно хмыкнул, глядя на экран своей машинки. Убрав ПДА в карман куртки, сталкер уселся на высокий табурет за барной стойкой, облокотившись вальяжно об неё. Снова посыпался на него залп вопросов. Где ты бывал в своём рейде? Чего видел, с кем повоевать довелось? Встретил ли кого интересного? Я непроизвольно закатил глаза, раздражённо выдохнув. Ладно новички, как наивные детишки накинулись на «крутого» сталкера с расспросами, но бывалые-то куда?! Апач даже отложил гитару в сторону, поёрзал на кресле, подавшись вперёд. Глаза так и блестят у него от интереса. Снова потянуло горьким запахом табака – Киш затянул уже третью за вечер сигарету.

– Погодите, дайте немного дух перевести, – с беззлобной усмешкой Командор поднял руку, притормаживая потоки вопросов. Борода молча поставил перед ним гранёный стакан, до краёв наполненный водкой и белое блюдечко с лимонными дольками. Эдакая традиция от любого хорошего бармена: после каждого тяжёлого и долгого похода в дикие земли Зоны, сталкеру нужно ставить первым делом стакан холодной прозрачной. Обычно за счёт заведения. Потому что первая доза отпускает тебя, расслабляет. За вторую уже приходится платить! Схватив стакан, Командор шумно выдохнул и выглушил всё залпом. Выудил из блюдечка двумя пальцами тонкую дольку лимона, вдохнул глубоко его аромат и закинул целиком в рот. У меня свело скулы.

– Ну, про поход до Речного Кордона рассказать особо нечего, – Командор пожал плечами, пережёвывая лениво кусочек фрукта. – Аномалии работают, мутанты нападают, фанатики стреляют. Всё как обычно!

Раздалось несколько смешков от бывалых бродяг. Да, для нас это краткое описание вполне стало обыденностью. Мало чем может Зона уже удивить. Только если внезапным Выбросом средь бела дня.

– А вот здесь, недалеко от сухогруза, приключилось со мной нечто странное. – Шеперт отклонился от барной стойки, указал себе за спину на закрытую дверь с круглым замутнённым иллюминатором. Всё, начинается! В баре стало тише, большинство навострило уши, вытаращило глаза от полного внимания. И Остапа, как говорится, понесло. – Шёл я три дня назад мимо портовых кранов. Стемнело уже, в низине слепыши подвывать начали. Нет, думаю, до «Скадовска» не успею добраться, много там этих гадов. Решил заночевать в сарае дряхлом возле кранов. Знаете, молодежь, чем сарайчик тот знаменит?

В просторном трюме «Скадовска» поднялся короткий ободрительный гул. Как же! Кто на Затоне не знает байки про маньяка-вампира? Якобы врач с баржи убивал доверчивых парней и высасывал их кровь, сваливая всё на кровососов. Еще одна байка для впечатлительных новичков. Причём сам Борода утверждал, что лично знал этого психа. Может быть, у врача и поехала крыша, он стал убивать сталкеров, обирая их до нитки, а вот на счёт кровопития додумали частые посетители бара. Так куда интереснее рассказывать!

– Подхожу я к этому сараю, – продолжал Командор, жестикулируя для острастки, – и вижу, что сквозь щели свет пробивается. Ну, думаю, кто-то уже занял место. Прислушался, и правда! Шаги внутри чьи-то, бормотание и такое... будто хныканье, почти плачь жалобный. Сразу я дверь открывать не стал, чтоб человека не напугать. Да и вдруг там не человек вовсе? Взял я ствол наизготовку, говорю громко: «Вечер добрый! Пустите переночевать?».

Говоря, это он поднял обе руки ладонями кверху, держа в них воображаемый огнестрел. В баре до смешного было тихо, практически все собравшиеся слушали рассказчика, чуть ли не затаив дыхание. Даже Киш завис, забыв про сигарету, и уронив на стол длинную полоску пепла. Сверчок так вообще, сидел раскрыв рот. Захотелось подлянку ему сделать. Закинуть в раззявленный хлебальник скрученный в колечко анчоус! Чтоб меня поддерживал скепсисом, а не слушал этого брехуна!

– А в ответ тишина. – Командор дальше заговорил медленнее, постепенно наращивая темп повествования. – Шаги прекратились, вообще ни единого звука изнутри. Я подождал немного, спросил еще раз. Опять тишина! Ладно, думаю, сейчас разберёмся! Переночевать же где-то надо? А псины, слышу, ближе к кранам подходят. Я, значит, подхожу к двери, пинком её открываю, выставляю ствол из-за косяка такой, а там!..

Он выдержал паузу, пробежав глазами по периметру бара. Изучал реакцию слушателей, как они ждут кульминацию напряжённой сцены. Ему бы в детском лагере сторожем быть, всякие страшилки детишкам у костра рассказывать! И вместо ожидаемых громких возгласов про начавшуюся стрельбу или нападение мутанта, Командор, разочарованно выпятив нижнюю губу, развёл руками.

– А там пусто, – выдал он, и парочка особенно впечатлительных новичков охнула. – Ни единой души! На полу пара матрасов для ночлежки, холодильник прогнивший стоит, и стол. На столе только свечка одна горит. Подумал, раз она горит, значит, тут кто-то недавно был! Я походил по домишке, уголок каждый обследовал. Вдруг там погреб есть и туда кто спрятался? Нет, ничего не нашёл! Подумал я, короче, что с недосыпу мне всё показалось. Я ж больше суток тогда не спал. А свечку кто-то мог до меня оставить и уйти. Ну, запер я дверь за деревянный засов, решил переночевать в доме. Идти уже опасно было, псины совсем рядом бродили… Устроился я на матрас, вытащил из рюкзака банку тушёнки, флягу с водярой. Свечку я поближе к себе поставил, на пол. От неё достаточно света было, она толстая такая, парафиновая, что ли. Запах только от неё шёл такой странный… Не знаю даже, как описать. – Командор помолчал немного, хмуря брови, видимо, пытался подобрать подходящее сравнение. Коротко отмахнувшись, он подался чуть вперёд на табуретке, заговорил медленнее, специально для атмосферы. – Сижу я, значит ем. Тут слышу – шепчет кто-то. Тихо-тихо, слов не разобрать. Думаю, снаружи, что ли? Прислушался, попытался понять, чего там кто бормочет. Может ко мне ломиться начнёт? И свечка вдруг трещать начала, искорками стрелять! Свет в комнате задрожал, тени на стенах заиграли, к потолку потянулись. А свечка р-р-раз, и потухла! Я в кромешной темноте оказался, вообще ничего не видно! Шёпот этот громче стал, будто кто-то со мной в комнатке стоит. Честно, я немного перетрухнул. И чёрт меня дёрнул вместо фонарика за зажигалкой в карман полезть, чтоб свечку эту грёбаную зажечь! Я зажигалкой чиркаю, а она, зараза, не работает. Только с четвёртого раза загорелась! И слышу, что идёт кто-то ко мне по дому! Я хватаю свечку, запаливаю её, на месте кручусь, чтоб понять, в чём дело! И тут вижу…

Шеперт снова сделал короткую паузу в рассказе. Но теперь он не посматривал на своих товарищей по Зоне, чтоб насладиться их живым интересом, а уставился перед собой в пространство, подняв руки. Взгляд у него остекленел, стал слегка напуганным, словно Командор, в самом деле, заново переживает те ужасные события. В баре повисло молчание, ни вдохнёт даже никто. Признаться, я и сам замер в ожидании. Заслушался его, паразита!

– Вижу, стоит, – проговорил чуть осипшим голосом Командор. Быстро облизнул губы, опустил руки, качнул головой как при нервном тике. – Васька Моцарт…

У меня предательски по спине пробежал холодок. По трюму пронеслось парочка коротких оханий и шёпоток. Многие, включая меня, переключили внимание на Апачу, сидевшего одиноко в уголке. Музыкант застыл, побледнел, что было видно даже при скудном освещении. Моцарт был его напарником и лучшим другом. Они вдвоём бывало, пели дуэтом, по очереди играли на гитаре. Причём Васька более искусно, чем Апач.

– А кто это? – спросил парнишка, один из совсем «зелёных», крутя по сторонам лопоухой головой.

– Сталкер хороший был, – ответил ему Борода, при этом глянул сочувствующе на поникшего Апача. – Погиб неделю назад возле тех кранов.

Не просто погиб, а добровольно из жизни ушёл, пулю себе в висок пустив. А незадолго до этого он поругался вдрызг с напарником. Не смогли вдвоём решить, кому лучше хабар добрый отнести. Учёным или Бороде, кто из них больше заплатит? Чего его к кранам понесло, непонятно. «Умники» болтали, что место то проклято, и оно Ваську убило, наслав какой-то морок. А были уроды, что пытались слух пустить, якобы Апач его застрелил и прибрал к рукам долю друга. В это я никогда точно в жизни не поверю! Они как братья были. Апач ходил мрачнее тучи, по пьяни рыдал, себя винил, что если б не ссора эта дурацкая, Васька бы руки на себя не наложил. Гитарист наш лишь недавно оклемался, почти прежний стал. Я вот уверен, что Моцарт сам это сделал, после крепкой бутылки водки, выжраной в одиночку. Ему пить нельзя было вообще, дурел по полной, мог выкинуть чего. Например, год назад он на «Ростке» драку с тремя офицерами «Долга» устроил. А потом на «Арену» пройти пытался, с мутантами бороться с одним ножом-бабочкой. Тогда его Апач остановить успел. Он для Васьки как спасительный щит, шлагбаум был. А в тот раз у кранов его не было…

– Так вот стоит он передо мной, прямо как живой, – продолжил Командор, и я почувствовал укол раздражения и обиды за Апача. Не мог Данька выбрать другого персонажа для своей страшилки?! Знает же прекрасно, как Апач переживает! Говнюк просто. Игнорируя угрюмость гитариста, он болтал дальше, как добивая его. – Только с правой стороны половины лба нету, куртка мокрая, будто только что забрызгал её. Стоит весь серый, улыбается довольный и говорит мне хрипло. Передай, мол, Апачу, что я не злюсь на него. Что сам, дурак, добровольно на курок нажал, а друг мой не…

– Да хватит!

Логичнее это было бы выкрикнуть разозлённому ложью Апачу, но тот пребывал в ступоре, низко опустив голову. Поэтому заорал я, не выдержав циничные потоки вранья. Конечно, на меня сразу все обернулись, некоторые возмущенно заворчали, недовольные прерванной историей. Командор с яркой усмешкой закатил глаза к потолку.

– Ну, началось, – на выдохе пробормотал Киш, затушив сигарету, докуренную почти до самого фильтра. Сверчок смотрел на меня молча, но без укора. Наоборот, ждал, чего я выдам на этот раз. Я не заставил зрителей долго ждать.

– Твоё вечное вранье мне надоело, – высказал жёстко я, уже мало обращая внимание на негромкие осуждающие переговоры сталкеров. – Одно дело рассказывать про Чёрного Сталкера и призраков Мёртвого города, и совсем другое про нашего погибшего товарища! Ты разве не видишь, что Апачу совсем не нравится это слушать?!

– Извините, но что я могу поделать, если ко мне явился призрак Моцарта? – Командор виновато развёл руками, приподняв брови. Вроде, правда, кается. – Я не единого слова не соврал! Ни разу! Если бы ко мне, не знаю, пришёл бы погибший Борланд, например, я бы и про него рассказал! А его много кто из нас знал, хороший сталкер был.

– Вот уж хто надоел, так це ты, Фома! – встрял неожиданно в разговор Политрук, уже изрядно принявший на грудь. Это видно по его покрасневшим впалым щекам. Он взмахнул рукой, указывая на Командора, едва не сбив широким жестом бутылку со стола. – Вечно ты його достаёшь, як жинка брюхата! Отчепись ужо!

– Да потому что он постоянно врёт! – вспылил я, не совладав с эмоциями. – Какие на хрен призраки?! Вы серьёзно, мужики?! Тут собралось куча умных людей, но при этом верящих вот в такие сказки!

– Ты так говоришь, потому что сам никогда подобного не видел, – серьёзно сказал незнакомый мне парень в комбезе цвета хаки, очень похожим раскраской на форму свободовцев, но при этом без эмблем на рукавах. – Когда столкнёшься лично с мистикой в Зоне, тогда иначе запоёшь.

– Ну, конечно, – я скептично закивал, скривив рот, – не будет этого…

– А почему же? – отчего-то оживившись, Данька сполз с табуретки, спрятав ладони в карманы штанов. Направился через весь зал неторопливо ко мне. Не сводил прищуренного хитрого взгляда, улыбаясь криво, показывая верхние зубы. У меня появилось очень нехорошее предчувствие. На секунду захотелось вылезти из-за стола и попятиться опасливо от Командора. Он меня крупнее, выше почти на голову! Перевес в драке явно будет не в мою пользу! Я едва усидел на месте, старательно держа морду кирпичом. Сверчок тоже заволновался, сжал в пальцах крепче вилку. Ладно, если махач и завяжется, напарник точно поможет. Только кто-то посильнее и подурнее может встать на сторону Шеперта и тогда нам обоим влетит! Командор остановился справа от моего стула, всё так же неприятно ухмыляясь. Явно задумал что-то гадкое.

– Заночуешь в том сарае, великий скептик?! – спросил он громко, так чтобы каждый в трюме «Скадовска» услышал, и даже задремавшие на верхней палубе. Вынув правую руку из кармана, он протянул мне раскрытую ладонь со старым шрамом от большого пальца до запястья. – Ты ж не веришь ни в Боги, ни в чёрта, чего тебе бояться? Или ты зассал?

Это был удар, что называется, ниже пояса. Такой сильный, что у меня дыхание перехватило. Специально, гад, предложил это на виду у кучи народа! И ведь не имею права теперь отказаться. Скажу нет – прослыву точно на половину Зоны трусом! Данька сам же с удовольствием во всех сталкерских лагерях и барах начнёт трезвонить, какое я ссыкло! И как бы мне не хотелось, как бы не смотрел на меня Сверчок и мотал головой, мне придётся согласиться под пожирающими взглядами.

– Да без проблем, переночую, – я флегматично пожал плечами, проигнорировал ладонь Командора. – Только сначала надо добраться туда, в темноте через болота.

– Так пойдём вместе, – ответил насмешливо Командор, медленно опуская руку. – Прослежу, так сказать, за чистотой эксперимента.

– Я с вами, – Сверчок, опередив меня, с готовностью встал со стула. – Прикрою, если чего…

– Да не переживай, – Шеперт с улыбкой положил ладони ему на плечи, надавил, усаживая обратно. – У меня пушка хорошая, любому кабану с одного выстрела башку снесёт. Верну я твоего друга в целости и сохранности. Сиди, отдыхай спокойно!

Я хмуро переглянулся с напарником. Мало мне было идиотской задачи с ночёвкой в сарае, так теперь придётся почти всю ночь проводить в компании Даньки! Ладно, это лишь личная неприязнь, сам он мужик хороший, много кого выручал. Может быть, так он поговорить наедине хочет, помириться? Мало ли?

– А чем всё закончилось-то? – прервал короткое молчание лопоухий паренёк, – там в сарае у кранов?

– А! – Командор хлопнул себя по лбу, – забыл даже, чего говорил! Да я, стыдно признаться, перетрухнул малость! Выскочил из этого грёбаного сарая и как добрался до «Скадовска», не помню!

От нескольких столов с бывалыми бродягами раздались снисходительные смешки. Кажется, интерес к истории у многих уже был утерян. Уверен на сто процентов, как только мы выйдем за порог, новички начнут выспрашивать у старших, кто я такой, откуда взялся и чего не поделил с Командором. Еще самые любопытные до Сверчка с Кишем докопаются. Ничего, бывший свободовец умеет от назойливых красив отвязаться.

Нацепив на себя снарягу, оставленную в ящичке у входа, я покинул «Скадовск» на пару с Командором под шумные пожелания удачи. Меня немного потряхивало от смеси волнения и страха. Темнота на болотах не сказать, что была непроглядная. По кустам плавно скользили два прожектора, высвечивая неглубокие лужи. С неба, с россыпью мелких ярких огонёчков, светил круглый диск луны. Стрекотали звонко сверчки в высокой спутанной траве и запевали нестройным хором здоровенные лягушки. Завыла далеко одинокая псина, слышалась пульсация «Воронки» где-то слева в камышах. Терпеть не могу выходить в открытую Зону ночью. Мало того, что аномалий не видно, так еще и твари всякие в темноте активней становятся. От баржи до портовых кранов идти меньше километра, но есть высокий шанс встретить по пути голодных мутантов. Например, химеру! Эти крупные кошечки обожают ночные охоты, а на Затоне их довольно много обитает. Как назло, стоило мне ступить со ржавой разбитой палубы «Скадовска» на мягкую сырую землю, как над округой пронёсся утробный клокочущий рёв этой зверюги. Ненароком я пригнулся, поводив из стороны в сторону стволом простенького «Калаша». Командор, с навороченной американской винтовкой в руках, оглянулся на меня неторопливо.

– Не боись, она далеко отсюда, – сказал он поразительно скучающе для нашей ситуации. – Иди позади, у меня детектор аномалий сносный, всякую дрянь по дороге высветит.

– Угу, охотно верю, – буркнул я, опуская дуло автомата ниже. Уверенности слова Командора мне ничуть не прибавили.

Нагрудный фонарик у Шеперта был мощный с широким разбросом. Дорогой небось. Под ярким светом камыши давали длинные изогнутые тени, падая на следующие кусты и кочки. От нашего движения и тряски фонарика начинало мерещиться, что тени еле заметно шевелятся. Фантазия дорисовывала в них сгорбленные фигуры крадущихся мутантов. Сердцебиение у меня усиливало темп от нарастающей паники. Я пытался как мог унять её. Глубоко вдыхал и выдыхал, твердил себе, что в темноте рядом с нами никого нет. По крайне мере, пока! На ходу часто крутил головой озираясь, стараясь не сбиться с быстрого шага Даньки. Держа винтовку на весу, он шёл уверенно по старой тропке, протоптанной через острую осоку. Иногда с шуршанием задевал клонящиеся к земле стебли. Я на его месте шёл бы помедленнее, не доверяя всецело детектору. Ну, его проблемы, если вляпается случайно в аномалию!

Перед нами, пересекая тропу, прополз луч прожектора. Я оглянулся на чёрную громаду баржи, что осталась позади нас в метрах двадцати. На открытой палубе у самого борта стояли десяток человеческих фигур. Один из фонарей над капитанской рубкой светил им в спины, поэтому разглядеть каждого невозможно. Но я уверен, что среди этих любопытных зевак стоит переживает за меня верный напарник. Две фигуры широко помахали мне, вызвав ненароком улыбку. Вот, наверное, один из них Сверчок. Я поднял руку, чтоб махнуть в ответ.

Слева громко взрыкнули. Зашуршали сухие болотные кусты, хрустнула сломанная ветка. Я быстро обернулся на звуки, не успевая достаточно испугаться, зато выработанным годами движением уперев жёсткий приклад «Калаша» в плечо. Еще на повороте боковым зрением заметил чёрную густую тень, несущуюся ко мне прямиком через камыши, хлопая лапами по лужам. Светящиеся красным глаза, как налитые кровью, скакали от стремительных движений. Автомат уже был снят с предохранителя в начале похода. Я нажал на спусковой крючок, выпустив короткую очередь в зверюгу, метя прямо между глаз. Она резко отскочила в сторону, уходя от огня, так что ни одна пуля не достигла цели. Понеслась по дуге, храпя как загнанная лошадь. Попала на секунду под свет скользящего прожектора и мне хватило этого, чтоб распознать в мутанте крупную псевдо-собаку. Приплюснутая морда, похожая на бульдожью, с торчащими наружу клыками, была повёрнута ко мне. Размером псина, как могло показаться со страху, не уступала матёрому волку. В народе говорят, эти твари от волков и мутировали. Повадки псевдо-собак я хорошо знаю, встречался много раз. Сначала петляют кругами возле потенциальной жертвы, путают её и бросаются в самый неожиданный момент. Стараются напасть со спины, сбить на землю или оторвать нехилый кусок из нижней части тела. Я поджидал нападения, чтоб всадить свинец прямо в раззявленную пасть с кривыми зубами.

Но тут грохнул выстрел, прокатившись долгим эхом над болотами. Взвизгнувшего пса подбросило в воздух, развернуло в другую сторону. Он свалился в маленькую лужу, заелозил по воде лапами, пытаясь с рыком подняться. Я мешкать не стал, расстрелял половину рожка в мохнатый бок мутанта. Псевдо-собака тонко взвыла, крупно задёргалась и быстро стихла, выпуская с хрипом последний вдох. Я сам облегчённо выдохнул, опуская автомат. Вместе со мной Командор опустил свою винтовку. Задорно подмигнул под светом прожектора, остановившегося над нами. С открытой палубы «Скадовска» донеслись восторженные возгласы.

– Хвост, надеюсь, сейчас не будешь резать? – хохотнул Шеперт, кивнув на труп мутанта. – На обратном пути заберёшь. Какой дурак, кроме нас, полезет ночью в Зону?

В этом он был прав. А у меня появилось острое желание развернуться и возвращаться в безопасный тёплый уютный сухогруз. Выпить стакан водки, потом кружку чая и завалиться спать на просаленный полосатый матрас. Вместо этого я сильнее стиснул зубы, заставил себя с превеликим трудом сделать шаг за своим проводником. Нельзя опозориться перед толпой бродяг! Не хочу, чтоб потом в меня пальцем тыкали, смеялись, трусом называли! Я совсем не трус, просто… опасаюсь свою жизнь глупо потерять.

Наша тропка утыкалась в автомобильную разбитую дорогу. Идти здесь стало проще, чем по рыхлой местами скользкой земле. Мы миновали проржавевшую до дыр трубу газопровода, тянущуюся поперёк асфальтового покрытия. И дальше неё лучи прожекторов не попадали. Помогал нам только фонарик Командора. Данька, поднимаясь в горку, замедлил шаг. Сдвинулся к правой обочине, сообщим мне идти строго за ним, след в след. В свете его фонаря хорошо видны тонкие короткие веточки и сухие посеревшие осенние листья, опавшие на середину дороги. Они плавно кружились в замысловатом вальсе вместе с некой блестящей обёрткой. Ветер здесь был ни при чём – мусор лениво раскручивали две «Карусели». А за ними притаился вполне мощный «Трамплин», исказив кусочек асфальта как в кривом зеркале. В низине где-то завизжала по-поросячьи пучеглазая плоть и разрядилась еще одна грави-аномалия, поймавшая мутанта в ловушку. Зона спать совсем не хотела…

Поднявшись к портовым кранам, мы оба не сговариваясь перешли на медленный почти крадущийся шаг. В темноте ночи два огромных крана выглядели спящими хтоническими чудовищами на четырёх кривых лапах. У меня по хребту пробежался холодок от одного взгляда на них. Они внушали страх куда больше, чем деревянная еле держащаяся чтоб не развалиться на части строительная бытовка, которую Командор нелестно называл сараем. И всё больше и больше я убеждался, что зря попёрся сюда! Лучше трусом прослыть, зато живым остаться! Есть у меня еще время, чтоб убежать на баржу? Не успеет напасть еще одна псина?

Пока я мялся в нерешительности на середине широкой дороги, мой временный напарник зашёл на маленькую веранду, дёрнул по-хозяйски хлипкую дверь на себя. Я задержал дыхание, явственно представив, как изнутри на Командора набрасывается нечто. В смысле, очередной мутант, не призрак какой-то!

– Никого нет, заходи, – Данила пригласительным жестом указал на раскрытый вход, и злорадно осклабился, – или боишься?

– Еще чего, – я наигранно небрежным жестом закинул «Калаш» за спину. Старательно делая вид, что мне абсолютно всё равно, я прошёл мимо мужчины, перешагнул через порог бытовки. Прикусил незаметно губу, прикрыв глаза, боясь увидеть на полу и стенах тёмные въевшиеся пятна крови замученных маньяком сталкеров. Затаил дыхание, чтоб не почуять застывший знакомый металлический запах. Однако ничего из перечисленного я не заметил. Обстановка была скудной, точно такой же, как её описал Командор. Широкий железный стол, приоткрытый маленький холодильник, матрас у стены с заколоченным окном; банка из-под консервированной тушёнки на полу, полная раздавленных бычков… и рядом с ней свечка. Та самая, что ли?

– Это она? Та свечка из страшилки? – спросил я, присев перед ней на корточки.

– А ты здесь другие видишь? – посмеялся невесело Командор, с негромким скрипом закрывая дверь и опуская деревянную щеколду. Да, глупый вопрос получился. Просто не хотелось мне в тишине находиться.

На полу возле свечи виднелись светлые накапавшие пятна. Сама она была не больше пяти сантиметров в высоту, в диаметре с три пальца. Я аккуратно оторвал её от половой доски, распрямился, осматривая свечку под фонариком. Кожа на ладони от неё стала маслянистой. Воск, парафин? Из чего еще свечки обычно делают? От непонятного мне вещества исходил мягкий слабый аромат. Не химический, больше цветочный. Я поднёс её ближе к носу, понюхал шумно. Лавандой пахнет. Это что, аромасвечка? Необычно совсем встретить её в Зоне. Попробовать зажечь её? Чтоб соответствовало истории Даньки…

И тут мне пришла неожиданная мысль. Прямо осенила! Что если он не врал, в самом деле, видел призрак Музыканта, но только это были галлюцинации? Вызванные этой самой свечкой! Прямо как в детективном романе, что я недавно читал. Идея эта показалась мне такой простой, и такой гениальной одновременно, что я коротко рассмеялся.

– Слушай! – я повернулся к Шеперту с весёлой улыбкой, ощущая уже триумф. Чувствовал себя сыщиком, раскрывшего преступление. Поднял выше свечку, словно главную улику.

Точно на лоб мне уставилась длинная трубка глушителя на «Стечкине». Держал его Командор, всего в двух шагах от меня. Его фонарик слепил в глаза, не давал разглядеть его лица. От макушки до пят меня покрыло льдом ужаса. Дыхание от потрясения спёрло. Потребовалось несколько секунд, чтоб нормально вдохнуть и спросить сипло:

– Ты чего?

– Да так, – ответил Шеперт пугающе холодно, без эмоций. – Хочу избавиться от очень назойливой мухи. Которая жужжит-жужжит, жужжит-жужжит и ЖУЖЖИТ, всё никак остановиться не может!

В конце он всё же сорвался на крик, дёрнув пистолетом. Машинально я хотел отступить, однако сдержал себя. Могу случайно его спровоцировать.

– Не дури, Командор, все поймут, что это ты меня замочил, – затараторил я, сжимая от жгучей досады свечку в поднятом вверх кулаке. Опустить её боялся.

– Ну, во-первых, у меня не такая репутация, а во-вторых, много кто видел, как я помог тебе с псиной, – Данька указал кивком головы на дверь, фыркнул, словно от нервного смеха. – Она вовремя подвернулась! Но не важно. Выбирай, Фомка, куда тебе пулю пустить. В висок или прямо в хлебальник?

Какой же я дурак. Просто идиот! Доверился этому хмырю, трусом побоялся прослыть, гордость не позволила на барже остаться! А теперь буду расплачиваться вышибленными мозгами. И за что? Всего-то за своё неверие в глупые страшные сказки!

– Какую историю расскажешь про меня на «Скадовске»? – голос у меня дрожал, я и не пытался совладать с собой. Рука, сжимающая крепко свечку, мелко дрожала.

– Ой, не волнуйся, очень красивую! – с издёвкой протянул Командор, сделав ко мне широкий шаг. Трубка глушителя коснулась моих губ, обжигая их холодом. Надавила, заставляя открыть рот, упёрлась в сомкнутые плотно зубы. Сердце у меня бешено заскакало в груди. Сейчас грохнет выстрел. Данька медлил, продолжал вещать, явно наслаждаясь моментом. – Расскажу, что к нам явился призрак Васьки, а ты, как упёртый баран, отказался признавать поражение. И предпочёл прострелить себе башку…

БАХ!

Входная дверь широко распахивается, ударяется железной ручкой о стену. Командор оборачивается на шум. Этим я мгновенно воспользовался. Крепко, сколько сил хватало, схватил Даньку за запястье свободной рукой. Дёрнул её вверх и в сторону, оцарапав себе десны. Сразу почувствовал во рту металлический привкус. Над головой приглушённо хлопнуло два раза. Сжав до боли в костяшках многострадальную свечку, я ударил Шеперта в лицо. Под пальцами хрустнула переносица. Мужчина сдавленно вскрикнул, дёрнул рукой со «Стечкиным», пытаясь высвободить её. Хватанул меня за ворот куртки, толкнул в грудь. Не смог сдвинуть меня ни на сантиметр. Я, ослеплённый светом его фонарика и злостью, плохо соображая от кипящего в крови адреналина, ударил его еще три раза. Ноги Командора подогнулись, он рухнул на колени с невнятным стоном. Я оттолкнул его от себя, уронив на пол на спину. Сразу же наступил берцем на руку, надавил с силой, вынуждая его выпустить «Стечкин». Сдёрнув с плеча автомат, я направил его на морду Даньки Шеперта, всю измазанную от крови. С давящимся кашлем выплюнув тёмный сгусток себе на подбородок, Командор жалобно проблеял, глядя на меня одним перепуганным глазом. Второй моментально заплыл.

– Фомка, ты чего?! Я ж пошутил! Просто тебя напугать хотел! Не стреляй, давай поговорим по душам?!

– Поговорили уже, – прохрипел я, не узнав своего голоса. Оскалился как та псевдо-собака, предвкушая смерть врага.

– Фома!

Левое плечо мне вдруг крепко сжали, встряхнули, отодвинув от Командора. Я сморгнул, сгоняя странное подобие транса. Сердце еще гулко стучало, разгоняя по венам кровь, так что было жарко. В бытовке стало внезапно люднее – рядом со мной стоял взволнованный Сверчок, возле Командора, направив на него автомат, был Апач, дверной проём загораживала высоченная фигура Киша, под самый потолок. Что ж, я снова нехило удивился. Но удивление это было несказанно приятным.

– С тобой всё нормально? – спросил Сверчок, осматривая меня беспокойно с головы до ног. Задержал дольше взгляд у моего рта. Губы были влажные и неприятно щипали.

– Вполне, – облизнувшись, я сплюнул под ноги, – могло быть в разы хуже…

– По сравнению с Командором, Фомка вообще, как огурчик, – рассмеялся Киш. Прошел дальше в комнатку, ближе к поверженному хнычущему Даньке. Наклонился к нему, но не чтоб помочь, а стащить винтовку.

– Мужики, вы чего? – всхлипнул Командор, осторожно ощупывая разбитое лицо. – Посмотрите, что он со мной сделал! Он взбесился!

– Всё, достаточно твоих историй! – прикрикнул на него обычно спокойный Апач, дёрнув угрожающе «Калашём». – Хотя бы раз в жизни, ублюдок, скажи правду! Ты убил Музыканта?!

– А? – Я потрясенно уставился на гитариста, чувствуя, как по спине снова пробежал холодок. Обвёл взглядом своих товарищей, но и Киш, и Сверчок совсем не казались удивленные этой новостью. Смотрели оба на Командора с презрением. Нет, даже с омерзением.

– Да вы что?! – на высокой ноте воскликнул Данька, приподняв руки, – я его и пальцем не!..

– Говори правду! – вскипел гитарист, наклонившись к Командору ниже, – Или я тебе колени прострелю и брошу у дороги мутантам на съедение! Считаю до трёх! Раз!

– Ладно-ладно, я действительно убил его! – взвыл горестно Данька, прикрыв голову руками. Выдохнув, я неосознанно покачал головой от разочарования. Ну надо же! Крутой герой своих же историй оказался хладнокровным убийцей. А как на самого направили ствол, так разнылся. За шкуру свою трясётся! Правда, самому от его жалкого вида стало тошно.

– За что? – слабо с сиплыми нотками спросил Апач. Командор осмелился опустить руки, обвел нас всех затравленным взглядом, задержал его дольше на Кише. Бывший анархист держал в руке коммуникатор, точно снимая Даньку на видео, видимо для доказательства его вины. Тяжело сглотнув, Командор затараторил с придыханием, поглядывая на каждого из нас с надеждой, что мы сжалимся над ним.

– Облажался я, мужики! В баре в Депо додумался с людьми Султана в «Дурака» сыграть. Остался им должен дохрена бабла! Не мог же я своим парням рассказать, что меня гопота как липку обобрала?! Эти гады грозились еще проценты какие-то накидывать, если я до конца месяца не расплачусь с ними! А тут смотрю, у Апача с Музыкантом хабар нехилый, и они еще перессорились, разошлись! Васька бухой был в хлам, я всё легко как самострел обустроил! Поймите, мужики, у меня выхода не было!

– Ясно, – Апач понимающе кивнул, – спасибо за честность.

Оглушительный хлопок с яркой вспышкой выстрела. От неожиданности я крупно содрогаюсь, почти подпрыгиваю на месте. Сердце падает куда-то вниз и болезненно возвращается на место. В звенящем затишье Апач опускает «Калаш», запрокидывает голову, выдыхая со стоном. Он отомстил за друга…

Вчетвером мы в полном молчании вышли на улицу. Встали напротив бытовки, глядя вниз с холма, на тёмный силуэт баржи. Киш вывернул карман на штанах, вытаскивая мятую пачку сигарет с зажигалкой. Жестом предложил Апачу закурить. Тот согласился без слов. Пара щелчков с искорками и в воздухе повисает горький запах. Я не ворчу на них. Пускай дымят, расслабятся.

– Ты давно знал, про Командора? – спросил я у Апача, спустя минуту тишины.

– Про него точно не был уверен, – лениво, словно с неохотой проговорил он, выпустив дым из ноздрей. – Я сразу понял, что Васька не сам застрелился. Он амбидекстр – обеими руками пользовался одинаково, но из пистолета стрелял принципиально левой. В правый висок он себе никак шмальнуть не мог. Этот идиот не подумал о такой детали.

Гитарист замолчал, сделала длинную затяжку, отчего полоска пепла на сигарете поползла быстрее. Я уж подумал, что на этом всё, разговор про смерть Василия окончен, но его лучший друг продолжил устало.

– А сегодня я догадался, кто убийца. У него хабар был точно такой же, какой мы с Васькой набрали и поделили поровну. Вася забрал пару «Батареек», четыре «Вспышки», и «Снежинку». Я это запомнил прекрасно. И точно такой же набор был сегодня у Командора. Он, конечно молодец, додумался не сразу с артами бежать к Бороде, чтоб подозрений не вызывать, а неделю выжидал... Да блин, он даже шарами плоти не побрезговал! Таких совпадений в Зоне не бывает. Тем более, мы трое суток торчали в «Железном лесу», а Командор якобы ходил на Речной Кордон. Там отродясь не было электрических аномалий.

– Это да, – пробормотал Сверчок, скрестив деловито руки на груди, – я думаю, Командор, гнида, не одного Музыканта грохнул. Наверняка были еще бедолаги. Вот если бы Апач нам с Кишем это всё не рассказал!.. Но, блин, всё равно опоздали чутка.

– Ну, почему опоздали? – я ободряюще улыбнулся напарнику, – очень вовремя появились! Если бы не вы, он бы меня точно пристрелил.

– Ой, да брось! – фыркнул со смешком Киш, – ты сам хорошо справился. Рожу ему всю расквасил, завалил, кабаняру! Мы только к самой кульминации подоспели.

– Да как к кульминации, если вы дверь!..

Я обернулся к домишке, указав на тёмный вход. Дверь была полностью раскрыта, деревянный засов выдвинут. По спине знакомо пробежали холодные мурашки. Щеки, наоборот, загорелись от жара. Я точно помню, как Данька закрыл плотно дверь, задвинул деревянную щеколду с шуршанием! Снаружи дверь открыть нельзя, а сама деревяшка никак не могла выползти из пазов!..

Толстая свечка, брошенная мной на пол, щёлкнула алыми искрами. Короткая вспышка озарила маленькую комнатку на доли секунды. Высветила тело Командора и стоявшего перед ним человека в чёрном комбинезоне, с серым лицом, запавшими чёрными глазами, с разбитой справа черепушкой. Я крепко зажмурился, потряс головой, пытаясь стряхнуть странное страшное наваждение. Нет-нет-нет, это ерунда какая-то…

– Ты чего? – спросил обеспокоенно Сверчок, – тебе плохо, что ли?

Я боязно приоткрыл сначала один глаз, потом второй. Никаких силуэтов в тёмной комнате, свечка лежит возле ботинок Командора. Я облегченно выдохнул. Просто показалось. Померещилась такая чертовщина от нервов! Да и на счёт засова я чего-то перепутал! Шок, стресс, в голове всё перемешалось. Да, мне это показалось! Дверь раскрылась от порыва ветра! Он внезапно налетел и так вовремя раскрыл дверь, вот и вся разгадка, никакой мистики!

– Нет, всё нормально, – усмехнувшись, я отмахнулся от своих раздумий. – Пошли на «Скадовск», мужики. Расскажем, как дело было, продадим снарягу Командора и пропьем все его деньги.

– Вот это тема! – воскликнул радостно Киш, хлопнув меня от души по спине.

Где-то в низине, на болотах, завыли слепые псы…