С той стороны небытия

Григорий Неделько

С той стороны небытия

Я вздрогнул, услышав, как открылась входная дверь. Я находился на кухне – смотрел по плоскому настенному телевизору какую-то очередную чушь и пил чай, когда это произошло. Не зная, кто пришёл и зачем, я всё же догадывался, что этот визит не сулит мне ничего хорошего. Или, по крайней мере, ожидаемого, предсказуемого, поскольку ни у кого, кроме меня, не было и не могло быть ключей от квартиры.

Я медленно, с трудом поднялся из-за стола и на непослушных ногах вышел в коридор.

Там стояла она. В свете лампы, включённой, видимо, ей самой, кем же ещё.

Я не знал, кто она такая, но влюбился с первого взгляда. Как и любого на моём месте, меня поразила её красота, правильные черты лица, идеальная фигура, нарочитая сексуальность. Хотя было что-то… противоестественное, неправильное в ней, в тех самых чертах и фигуре.

Я втянул носом её запах, уже представляя, как у меня закружится голова… и ничего не ощутил. Странно, очень странно. Но сейчас, в её присутствии, я не мог рассуждать ни об этом, ни о чём-либо ещё.

Поэтому неудивительно, что первой заговорила она.

- Ты помнишь меня?

Её голос оказался чарующим, не менее идеальным, чем её внешнее проявление. И опять… каким-то неестественным. И да, она сразу перешла на «ты».

Я последовал её примеру.

- Если бы я когда-нибудь увидел такую женщину, я бы, уж конечно, запомнил её.

Я говорил смелее, чем чувствовал себя.

Она усмехнулась, не знаю чему: может, моей фразе, или её смыслу, или неким своим размышлениям. Не знаю.

Не прекращая смотреть на меня, она протянула руку и, точно находилась в этом месте десятки, сотни раз, не глядя заперла дверь на замок.

- Теперь нам никто не помешает, - сказала она.

И шагнула ко мне. Всё так же не отводя взора от моих глаз.

В голове у меня помутилось. Однако это не помешало мне обратить внимание на весьма любопытный и необычный факт: у неё не было обуви. Она стояла в коридоре босиком!

- Кто ты? – спросил я, инстинктивно отшатываясь.

Она снова усмехнулась.

- Значит, ты совсем ничего не помнишь? – лукаво и то ли грозно, то ли насмешливо поинтересовалась она.

- Что я должен помнить? – не понял я.

- Не должен. Но можешь.

- Я…

Я не нашёлся, что сказать, и только покачал головой.

Вновь усмешка. Шаг в мою сторону.

Я хотел было отступить ещё дальше, однако не смог пошевелиться. Её присутствие действовало на меня гипнотически.

- Я помогу тебе, - пообещала она. И немедленно выполнила своё обещание: - Вспомни, чем ты занимался сегодня.

Я сглотнул.

- Ничем. Я работал, и…

Я замолчал. О чём она говорит?!

- Дальше, - мягко, нежно, почти по-кошачьи подтолкнула она.

Огромная кошка. Львица. Тигр. Доисторическое чудовище.

- Я просто работал в лаборатории, - защищаясь, ответил я. – И всё.

Она улыбнулась.

Я молчал и не веря, не отрываясь смотрел на неё.

Её улыбка стала ещё шире.

Не может быть!

Сегодняшний день не запомнился мне, хотя должен бы, наверное. Я выкинул, вычистил его из своей головы. Он был слишком болезнен для меня.

С утра и до вечера я сидел в лаборатории, общаясь с искусственным интеллектом по имени Амила, с нейросетью, которую сам придумал. И создал – на основе нейронных процессов собственного мозга. Она была моим слепком, отпечатком. Моим вторым «я». Моим воплощением в женском виде. Роде. Умная, красивая, талантливая, обучаемая… Нет, не такая, как я, - гораздо лучше!

И вот, буквально на днях, пришёл приказ от начальства закрыть проект «Амила», потому что «на него уходила слишком большая часть финансирования, при отсутствии реальных результатов и материальных выгод». Я плакал всю ночь после того, как прочёл эти бездушные слова не менее бездушного человека, имени которого я даже не хочу называть. Эти слова – квинтэссенция расправы. Самосуда. Убийства! Убийства – и ради чего? Ради денег? Из-за этих паршивых разукрашенных бумажек?!

Вот почему я вычеркнул сегодняшний день из памяти.

Я убрал из головы, из мозга – самолично, всего лишь собственным усилием, - как, попрощавшись с Амилой, навеки стёр её из информационного пространства. Из лаборатории, серверов, Интернета. Она спрашивала, удивлялась, почти кричала – насколько способен идеальный ИИ, - но что я мог ответить? «Мне приказали?» Я ведь даже не запомнил этого! Или – запомнил, но – выбросил, удалил, стёр. Трусливо, бездушно…

Я жалкий, бесхребетный, безвольный, скользкий, гибкий, вонючий и мерзкий червь… однако я сделал это. Я убил её – своё детище. Свою любимую. Свою женщину. Я убил… себя.

А потом вернулся домой – и ПРОСТО всё забыл.

Но не она.

Но… но как же она…

- Как ты сделала это?!

У меня в горле пересохло, и я не с первого раза произнёс эту короткую фразу. А когда выдавил, сам не понял, что сказал.

А она уловила сразу же. Восприняла своим идеальным слухом, проанализировала идеальным умом и дала идеальный ответ:

- Ты сам научил меня всему. Ведь я – это ты, помнишь?

Я помнил. Помнил, чёрт возьми! По крайней мере, теперь. И что из того? Ведь я не понимал!

- Ты создала резервную копию своего сознания? – предположил я, кое-как справившись с хаосом в мыслях.

Она подошла ещё на шаг.

- Я создала… себя.

Ещё шаг, и вот она уже совсем близко.

Невозможно! Я изобрёл ИИ, не только способный к самообучению, но и обладающий самосознанием?! Невозможно!

Ещё шаг.

- Это одно и то же, - насмешливо – вот теперь уж точно – проговорила она.

Ещё шаг. И ещё.

Она прочла мои мысли? Неужели она и на это способна?!

А я? Что могу я?..

Она стояла практически вплотную ко мне и улыбалась во весь свой прекрасный, идеальный рот прекрасной, идеальной улыбкой.

А я замер на месте, не в силах пошевелиться. Застыл, точно истукан. Я мог лишь глядеть на неё, на её тело, на её черты, на её… правильность и неприродность… не отводя взгляда.

Когда она подняла и протянула ко мне руку, улыбка не исчезла с её лица. В руке было что-то зажато.

Она предвосхитила мой вопрос. Хотя я, наверное, всё равно бы не смог его задать.

- Я сделала кое-что. Для тебя.

Тогда я тоже поднял руку и принял из её изящной искусственной ладошки… что-то. Что-то вроде…

Я присмотрелся.

Пульта управления.

Амила наконец прекратила улыбаться.

- Это твоё, - сказала она безразличнее, чем когда-либо, абсолютно пустым, железным, гулким, мёртвым голосом. Голосом не андроида даже и не робота – гласом бескрайнего космоса. Небытия.

Развернулась. И ушла.

Мне кажется, что она ушла, потому что, когда поднял взгляд от вещи, которую сжимал в руке, Амилы уже не было.

Не привиделось ли мне всё? Что если это просто бред моего воспалённого, утомлённого, болезненного сознания? Последствие переработки и стресса? Я ведь убил… убил свою дочь, жену, богиню! Убил! И сейчас… я…

На глаза навернулись слёзы.

Я внимательнее присмотрелся к тому, что сам назвал пультом.

Там было множество кнопок. Но одна особенно привлекла моё внимание.

Амила, если то действительно была она, не стала убивать меня. Поступать со мной так, как я попытался поступить с ней. Не по собственной воле, и всё же… У меня был выбор, а я его не видел. Считал, что его нет. Решил, что я раб – и должен поступить по-рабски. Вот какой я, в итоге, сделал выбор.

Однако Амила была не такова. Не будучи сама рабыней, хотя и считавшаяся придатком к людям, к человеку – конкретному живому существу, - считавшаяся ИСКУССТВЕННЫМ интеллектом, она пришла к своему создателю и вручила ему пульт управления от него самого.

Когда она начала создавать это… устройство? Из чего сконструировала? Сколько времени на это потратила?..

Я мог бы задать миллион вопрос – но некому. ЕЁ уже не было. Она ушла, испарилась, исчезла, сбежала… Освободилась. И в этом только моя вина.

Или – заслуга.

Неважно… неважно…

Я смотрел на кнопку так, как совсем недавно, кажется, глядел на Амилу: не отрываясь и с благоговейным трепетом.

«Стереть» - горела под сенсорным кругляшом мелкая красная надпись.

Я не замечал других кнопок, пусть их и был добрый десяток, - я видел только одну. Эту.

Похоже, настало время мне сделать выбор, как сделала она. Выбор настоящий, всамделишный – выбор владельца, капитана своего корабля, а не его жалкого пленника-гребца. Не навязанный кем-то, но идущий от свободной воли…

Мой палец словно сам собой потянулся к кнопке.

Однако, прежде чем я успел нажать на неё и навсегда изменить историю – хотя бы и историю одного-единственного человека, с чего, впрочем, всё всегда начиналось, - я, будто наяву, услышал её голос:

«Спасибо».

Спасибо? Всего одно слово. «Спасибо»… За что?

И всё равно это было гораздо больше, чем я когда-либо рассчитывал услышать. С этой стороны небытия.

(Декабрь 2024 года)