С Турецкого фронта | 1877

Войско Русское стояло на горе между Пазарджиком и Пловдивом на следующий день после Нового Года тысяча восемьсот семьдесят восьмого года близ села Огняново. Генерал Иосиф Гурко, среднего телосложения мужчина, сидел на коне, расслабленно, и смотрел в подзорную трубу. В трубе разложился пейзаж, окружённый Болгарскими горами с обеих сторон, и впереди — низкие домики городишка Пловдив, по коему напряжённо двигались, словно муравьи, маленькие фигурки в красных фесках. От лёгкого ветра колыхалась тщательно уложенная генеральская борода.

—Они в панике, — произнёс генерал в сторону его помощника — Александра Пузыревского, статного мужчину с аккуратной растительностью на лице и редкими волосами на голове, — их надо догнать и разбить. Они движутся в сторону Стамбула, этого нельзя допустить, иначе всё военное превосходство нашего корпуса будет нивелировано крепкими стенами Царьграда.

—Кони устали, ваше высокопревосходительство, — констатировал факт Александр, надевая на себя небольшие очки. — Корпус не может идти в погоню на уставших конях, у нас есть только два бойца, готовых идти к Пловдиву прямо сейчас.

—Кто именно?

—Если мне не изменяет память, старший унтер-офицер Владимир и гусар Петар.

—Они? — Иосиф приподнял бровь, — Зови их сюда.

Александр на коне ускакал вниз по горе к военному лагерю, состоящему из тёмно-зелёных и белых палаток, что бойцы активно собирали перед выступлением в Пловдив рано утром. Немного пройдя в центр лагеря, он зашёл в самую большую тёмно-зелёную палатку.

—Господа! Вставайте! — Владимир и Петар уже через секунду стояли штырём, упираясь в двухметровый потолок палатки, — Вас высокопревосходительство генерал от кавалерии Гурко вызывает.

Владимир и Петар вместе с Александром вышли из палатки. Бравые кавалеристы оседлали гигантских английских шайров, единственных лошадей, что выдержали бы их вес и мускулатуру, и стремительно поскакали в гору.

Уже через три минуты они были возле генерала Гурко. Он на них смотрел широкими глазами; бойцы смотрели на Гурко же, ожидая приказа.

—Я вас сколько вижу, — медленно проговорил Гурко, — понять не могу, как вы достигли такой мускулатуры. Вы со времён осады Козельска, что-ли, тренировались?

—Ваше высокопревосходительство! — протараторил высоким голосом Владимир, — Почто же вы нас вызвали? Подивиться токмо?

Гурко собрался, и, прокашляв, ввёл их в курс дел. Владимир и Петар смирно стояли, ожидая окончания брифинга.

—У нас проблемы, господа. Кони устали, наш корпус не может догнать разбитую армию Сулеймана-Паши; его же армия стремится занять позиции в Царьграде, в городе, который мы не возьмём с ходу. Вам надо зайти в Пловдив и посеять панику, рассеяв армию Сулеймана по местности. По возможности захватите самого Пашу. ― Иосиф Владимирович развернулся, чтобы взглянуть на пройденный его корпусом Пазарджик, ― Будет тяжело, в сотни раз тяжелее, чем было в Пазарджике, но... — он повернулся обратно к Владимиру и Петару. И никого не обнаружил. Пройдя вперёд около трёх футов, он увидел Владимира и Петара, очень быстро спускающихся вниз по склону в сторону Пловдива. Генерал лишь посмотрел им в след, и, ничего не предпринимая, ушёл в лагерь.

Пара бойцов спускалась по зелёному склону, по пыльной дороге, застланной тьмой последнего часа ночи. Владимир скакал впереди, придерживая офицерский кивер на голове; позади него мчался Петар, оставляя за собой пыльные клубы.

—А как мы будем рассеивать панику?! — громко спросил Владимир, поворотив голову назад.

Петар задумался, приложив руку к подбородку, и через секунду выдал, с характерным вологодским оканьем:

—А мы шашки достанем и будем стрелять, и ещё крикнем, чтоб неповадно было! — пробасил он.

Кавалеристы достали шашки и уже подняли их наголо. Высоко поднятые лезвия отражали уходящий лунный свет, ослепительно светясь. Следующим шагом они достали оружие. Петар достал из-за спины многоствольное бронзового цвета ружьё Гатлинга, а Владимир вытащил двухметровую "уточницу", способную всего одним выстрелом уничтожить восемь дюжин уток!

Они с грохотом подошли к оживлённому и светлому Пловдиву. Часовые, увидев их, бежали, сверкая пятками, бросая всё тяжёлое и не тяжёлое: ружья, пистоли, патроны, тюрбаны — всё это могло помешать им уходить как можно быстрее.

Петар убрал шашку обратно в ножны и потянулся к ручке ружья Гатлинга. Раздались многочисленные, разносящиеся эхом по долине Пловдива и Пазарджика, трещание новейшей технологии уничтожения людьми себе подобных. Турки бежали из города, а Владимир, сделав несколько оглушающих выстрелов из "уточницы", так, что вся долина зазвенела и озарилась светом от разрыва пороха, мял турок копытами английского шайра, пинал их, бил. Наконец, один голос провизжал: "Işıkları kapatın, geldiler!" — и самые отважные бойцы, побросав слишком заметные ярко-красные фески, зарыскали по городу, туша все факелы.

—Они пытаются скрыться! — громко проревел Петар, продолжая стрелять в воздух.

—Хватай того без фески! — крикнул Владимир, указывая гигантским пальцем на пробегающего во тьме турчонка, — Он очень важен, пытается скрыться!

Петар тут же схватил за шиворот человека. "Что дальше делать?! — Вытряси из него душу, узнай, где Сулейман-Паша!". Петар тряхнул турка.

—Где Сулейман-Паша?!

—Amfitiyatroda saklanıyor! — быстро произнёс и закрыл голову руками, — Lütfen bana vurmayın!

Петар повернулся в сторону Владимира.

—Он в амфитеатре!

—В погоню за ним! Ату его! Бросай турка!

Петар, будто и ждал разрешения; разжав пальцы, турок упал. Он, отряхнувшись, бежал во тьму, а Петар и Владимир и двинулись к амфитеатру.

Они скакали громко, они скакали долго. Из-за холма выглянуло утреннее ярко-оранжевое Солнце, озаряя всё сущее на этой части Земли. Пред ликом Петара и Владимира раскинулся величественный вход в амфитеатр. Большие белокаменные стены, загромождали вид на трибуны, и лишь маленькая дверца из славного дуба позволяла пройти внутрь. Они аккуратно открыли дверь и ворвались в амфитеатр. На одной из трибун нервно ходил из стороны в сторону мужчина, в меру упитанный, в чёрной феске, с короткой бородой, нечто роптал себе под нос. Увидев Владимира и Петара, он вскрикнул "Аман!" и побежал на верх по трибунам. Владимир и Петар устремились за ним следом.

Сулейман, добежав до самой верхней трибуны, со всей силы ударил сапогом по выпирающей из земли мраморной плите. Петар встал на коня, подскакал поближе и прыгнул на Пашу! Но турецкий военачальник, словно под-землю, резко провалился вниз, и богатырь громко упал на белокаменную трибуну, расколов её на части.

—Он сбежал через секретный ход! — проревел Владимир.

—В погоню! — сказал Петар и со всей силы ударил каблуком по земле, разломав на части люк и открыв и секретный проход.

Они зашли в тоннель, широкий неотделанный тоннель из грязи. Было темно, темнее темнейшего, темно, очень темно, темно как ночью, но было утро, а темно, потому что тоннель. Было темно. Спотыкаясь об корни деревьев, пара пошла вперёд.

—Здесь темно, — констатировал Владимир.

—Ты прав, здесь темно, я аж споткнулся, — ответил Петар.

—Факел есмь?

—Токмо спички.

—Доставай спички.

Петар достал из-за сапога спичку, чтобы не соврать, размером немного больше локтя взрослого человека. Быстро проведя ей по сапогу, она озарила ярким красным пламенем проход. Они прошли с две версты и вышли в двух верстах от театра в Пловдиве. Они увидели вдалеке позади театр; впереди же расположился горный пейзаж, по которому со всех ног бежал силуэт в феске.

—Это и есть Паша, — пробурчал Петар.

—Он далече не убежит по горам, пошлимши за ним.

Пара медленно пошла вперёд.

Они далеко не прошли. Перед ними съехались, громко шумя и испуская клубы дыма, преградив проход, железные машины с тусклыми и поцарапанными крестами. Оттуда повываливались болезненного вида люди. Мерзкие зеленокожие твари в кожаных плащах, с маузерами за поясами, поковыляли в сторону пары, отхаркивая лёгкие и отрывая со своих гнойных тел смердящие куски плоти.

Владимир отошёл от них на несколько шагов, потянув за собой Петара.

—Что это с ними? — спросил громко Петар.

—Однакож, ходячие мертвецы. — Владимир посмотрел на мертвецов внимательнее и заметил на одном из уродцев в кожанке свастику на плече, — Это зомби-нацисты.

—Но откуда ты знаешь про нацизм за сорок лет до появления нацизма?

—Знать мне очень просто: у них свастики на плече. — Владимир поднял бровь, — Не ты, а вы — ваше превосходительство! — воскликнул он и ладонью ударил Петара по затылку.

Кивер Петара улетел далеко вперёд, сбив с ног одного из мертвецов — мертвец и рассыпался. Гусар потёр затылок. Мертвецы неуклюже потянулись за оружием. Петар и Владимир отошли за небольшое возвышение. Послышались редкие выстрелы в землю; также загремело над головой.

—Как справимся? — спросил Петар, выглядывая из-за укрытия.

—У меня есть решение.

Владимир достал из-под кивера небольшой станковый пулемёт системы Гатлинга. Точно такой же бронзовый, как и у Петара, но Петар потерял его, а Владимир — крутой, он не потерял пулемёт. Оружие удобно разместилось в его ладони. Он ссутулился, прицелился, закрыв один глаз, и двумя пальцами взялся за махонькую ручку пулемёта. Прокрутив её несколько раз, громко задребезжало чудо техники; зомби-нацистов рвало на куски.

Фонтаны крови заплескали, заливая броню техники и Болгарскую землю. Окровавленные руки и ноги разлетались во все стороны, взрываясь в землю! Через минуту хлопки стихли, и Петар с Владимиром встали, отряхнувшись. Они пошли дальше, обходя изрешечённую и окровавленную технику.

Пройти дальше не дали.

Подъехали ещё зомби-нацисты, Петар и Владимир спрятались за технику.

—Кажется, мы попали в очень хитрую сюжетную петлю. — холодно произнёс Петар, и осмотрелся вокруг. — Эхма! Здесь мой кивер!

Гусар нагнулся к киверу, козырьком впившемуся в тело нациста, стряхнул его и надел, закрепив на голове.

—Я знаю, как мы будем с сим бороться. А ну-ка, садись, Петар, в броневик! — произнёс Владимир и открыл дверь транспорта.

—Куда мы едем?

—Мы едемо в Полонию, мы сломаем сюжетную петлю.