С высоты новогодней ёлки

В этом году декабрь в большом городе был больше всего похож на серую, промозглую акварель, размытую дождем и туманом. Поэтому ожидание празднования Нового года уже само по себе стало если не праздником, то уж точно настоящим актом коллективного сопротивления тьме и слякоти.

Город, словно оправдываясь за свою постоянную хмарь, к концу декабря начал так яростно сиять бесчисленным количеством гирлянд, что, казалось, вот-вот лопнут все предохранители. По всему городу и тут и там полыхали разноцветные новогодние гирлянды, нарядные витрины магазинов слепили глаза, а празднично украшенные ёлки стояли в каждом районе и соревновались в своей амбициозности.

Но самой внушительной, истинно новогодней в своей монументальности, всегда была ёлка на центральной площади города. Не дерево, а целое сооружение. Металлический каркас, обвешанный искусственной хвоей и таким количеством лампочек, что, глядя на неё, начинало рябить в глазах.

Двадцать пять метров строгой, геометрической красоты, увенчанной звездой, которая отдаленно напоминала ту, что располагалась на главной ёлке страны, если бы ту изготовили из пластика и облепили блестящей мишурой.

Именно на эту звезду, холодным вечером 30 декабря, устремили свои взоры двое зумеров: Денис и Кристина.
Денис, парень с взъерошенными волосами цвета вороного крыла и выражением лица, балансирующим между скукой и гениальным озарением, смотрел на ёлку как альпинист на неприступную скалу.

— Видишь вершину, Крис? – спросил он, не отрывая глаз от мерцающей звезды. – Это не просто украшение. Это вызов. Нас приглашают восхищаться им снизу, как пассивных потребителей. Но что, если нам сменить ракурс?

Кристина, хрупкая девушка в огромном оранжевом пуховике, делающем её похожей на новогодний мандарин, попивала из термоса что-то пахнущее имбирем и тревогой.

— Дэн, у тебя сейчас такой взгляд, который был перед тем, как ты решил доказать, что памятник на городской набережной – идеальная подставка для твоего смартфона. Чем это закончилось, напомнить?

— Да, подумаешь, водолазов вызвали, – отмахнулся Денис. – А тут речь идёт о поэзии! О перформансе! «Вид с высоты новогодней ёлки». Мы станем глазами этого города. Его символом! Понимаешь? Каждый залп салюта, каждый крик «С Новым годом!» – всё будет у наших ног. В самом прямом смысле этого слова.

Его логика была железной, как каркас самой ёлки. Но новогоднее настроение – штука коварная. Оно не просто стучится в двери. Оно порою бьет в самую макушку, напрочь вышибает здравый смысл и ставит на его место бенгальский огонь безумных идей. Кристина почувствовала этот удар. Весь день она видела улыбки на лицах людей, слышала перезвон бутылок шампанского в пакетах, вдыхала запах мандаринов, смешанный с запахом шоколадных конфет. Мир улетал в праздничную нереальность. И, действительно, почему бы им не посмотреть на эту нереальность сверху с высоты новогодней ёлки?

— Ладно, – выдохнула она, пряча термос в рюкзак. – Но если нас арестует полиция, то мой единственный звонок будет маме, и я скажу, что это всё только твоя идея.

План был гениален в своей простоте, рожденной в головах, где знание алгоритмов блогерства соседствует с полным непониманием основных законов физики и Уголовного кодекса. Они дождались, когда немного поредеет толпа зевак, и смешались с группой рабочих, менявших гирлянду у основания. Пока электрики возились с проводкой,

Денис с деловым видом, будто так и надо было, ухватился за металлическую скобу и полез по внутреннему каркасу. Кристина, помедлив секунду (ровно ту, за которую обычно принимаются самые судьбоносные и дурацкие решения), последовала за ним.

Лезть было… страшно. Реально страшно не по-детски, а по-взрослому, до тошноты. Металл обжигал руки холодом, ноги скользили по лапам искусственных ветвей, которые под весом тела предательски трещали и сгибались. Снизу доносился гул города, запах жареных пирожков и выхлопных газов. Чем выше они карабкались, тем больше город превращался в черно-золотую карту, усеянную дрожащими огнями. Зазевавшиеся прохожие внизу казались маленькими букашками.

— Дэн, – прошептала Кристина, вцепившись в опору так, что пальцы побелели. – Я передумала! Моя жизнь – не перформанс! Моя жизнь – это смотреть сериалы, лежа на диване с котом Мурзиком!

— Поздно, – донесся сверху его голос, полный торжествующей одышки. – Эстетика риска! Продолжай лезть! Смотри, какая красота вокруг!

Красота и впрямь была неописуемая. Дождь закончился, и город сиял, как мокрый драгоценный камень. Вокруг них темнели массивные силуэты домов, а они, как два безумных мотылька, лезли на самую яркую свечу большого города.

Как им удалось добраться до самого верха, до той самой звезды, осталось загадкой даже для них самих. Возможно, им помог выброс адреналина или это было простое новогоднее чудо. А может быть, просто невероятное, типично зумерское везение, работающее по принципу «раз постим в историях – значит, выживем».

Но вот они, наконец, добрались до самого верха и уселись, примостившись на узкой металлической перекладине у основания звезды. Ноги зумеров болтались над двадцатипятиметровой пропастью, забитой праздничными огнями.

Их охватила тихая, но какая-то безумная эйфория. Отсюда гирлянды не были ослепительными линиями – они были точками, россыпью дрожащих светляков. Музыка, играющая на площади, доносилась приглушенно, как будто из другого измерения. Они были выше самого праздника. Они были его королями, наблюдающими за своими владениями с хрустального, но колючего трона.

— Ничего, – прошептал Денис, доставая телефон. – Это для истории.

— Если упадем, то наша история будет очень короткой, – заметила Кристина, но тоже полезла за своим гаджетом.

И началось. Серия селфи под названием «Реальная звездная болезнь». Видео с ракурсом «Ёлка как на ладони, а я на ёлке». Денис, рискуя жизнью, сделал панораму на 360 градусов, комментируя её шепотом: «Вот посмотрите на наш культурный город. Снизу – горожане, а сверху – Дэн и Крис, 2025 год».

Новогоднее настроение, ударившее зумерам в голову, начало понемногу отступать, уступая место другим чувствам. Во-первых, холоду. На высоте дул холодный пронизывающий ветер, который не замечался внизу. Во-вторых, страху, который, как выяснилось, никуда не исчез, а просто ждал своей очереди. А в-третьих, осознанию полной, абсолютной, беспросветной глупости всего этого мероприятия.

— Знаешь, – сказала Кристина, дрожа от холода и пытаясь согреть окоченевшие пальцы. – Мне кажется, новогодний праздник всё же должен быть как-то… потеплее и повкуснее. Шампанское. Оливье. Мандарины. Шоколад. И люди, которые не смотрят на тебя как на ненормального.

— Это часть концепции, – пробормотал Денис, но и в его голосе уже не было прежней уверенности. Он попытался найти в телефоне сеть, чтобы выложить шедевр, но связь, как назло, была только с полицией.
Именно полиция и обнаружила их первой. Снизу, на площади, собралась толпа зевак. Маленькие фигурки в синих куртках жестикулировали и что-то говорили в рации. К ним подкатила пожарная машина с лестницей, но даже она, выдвинутая на полную длину, не доставала до вершины праздничной ёлки.

— Эй, наверху! – раздался голос через мегафон. Голос был разочарованный и глубоко усталый. – Прекратите это безобразие и немедленно спускайтесь!

— Мы бы и сами были рады спуститься! – крикнула вниз Кристина, и её голос, сорвавшийся в фальцет, пропал в гуле машин. – Но у нас тут проблема… со спуском!

Проблема была в том, что спускаться вниз оказалось в тысячу раз страшнее, чем подниматься вверх. Страх сковывал мышцы, ноги подкашивались, а замерзшие руки отказывались держать вес тела. Они буквально зависли в двадцати метрах над землей, как два самых нелепых новогодних шара.

Операция по спасению зумеров заняла около часа. Пожарные, ругаясь сквозь зубы на бестолковую молодежь и испорченные планы на предпраздничный ужин, установили дополнительную выдвижную площадку. Дениса и Кристину снимали, как котят с дерева, – обмотанных страховочными тросами, бледных, трясущихся от холода и стыда.

Когда их ноги, наконец-то, коснулись твердой, бесконечно прекрасной земли, то их уже ждали не только пожарные, но и два офицера полиции. На лицах офицеров читалась вся многолетняя скорбь города по уму своих обитателей.

— Молодые люди, – сказал капитан с усталыми глазами. – Поздравляю. Вы только что выиграли эксклюзивную экскурсию в отдел полиции. С возможностью там задержаться на несколько суток.

В отделе полиции пахло кофе и новым линолеумом. Дениса и Кристину усадили на стулья в кабинете. Капитан, представившийся Игорем Анатольевичем, долго и аккуратно, без гнева, скорее с профессиональной выдержкой, заполнял протокол.

— Так, – говорил он, тыкая ручкой в бумагу. – Повреждение имущества городского хозяйства, хулиганство, нарушение общественного порядка, подвергание опасности себя и других граждан. Неплохой набор для предновогоднего вечера. Родителей вызывать будем?

Денис и Кристина, уже окончательно пришедшие в себя от адреналинового всплеска, замотали головами.

Игорь Анатольевич вздохнул, отложил ручку и откинулся на спинку стула.

— Объясните мне, пожалуйста, свою логику, – попросил он. – Как человек, который много раз за свою жизнь встречал Новый год на боевом посту, я всегда считал, что лучше всего этот праздник встречать в кругу семьи. Так вот объясните мне, зачем вы полезли на эту громадину? Ради селфи? Ради лайков?

Денис хотел было подискутировать про перформанс, но под взглядом Игоря Анатольевича вся его философия выветрилась, оставив лишь один нелепый факт.

— Нам хотелось… увидеть праздник с другой стороны, – пробормотал он.

— С той стороны, – строго сказал капитан, – праздник обычно видят только голуби, да и те чаще предпочитают теплые карнизы. А знаете, с какой стороны он смотрится лучше всего?

Он встал, подошел к окну и указал на улицу. Там, в синеве зимних сумерек, горели фонари и бежали запоздавшие люди с пакетами и ёлками.

— Со стороны тепла и заботы близких людей, запаха мандаринов и шоколадных конфет. Со стороны, где ты не рискуешь свернуть себе шею и не портишь праздник людям, которые должны были бы где тушить реальный пожар или спасать кого-то по-настоящему, а не снимать с ёлки двух юных философов. Украшения, – он обвел их своим взглядом, – созданы для того, чтобы на них смотреть, а не с них.

Эта фраза, произнесенная в кабинете полицейского участка, прозвучала как самая глубокая новогодняя истина.

Их, конечно, не арестовали. Зуммеров отпустили после разъяснительной беседы и штрафа, который заметно ударил по их карманным деньгам, отложенным на подарки и салюты. Выйдя на улицу, они, молча, побрели по улице. Городская ёлка теперь показалась им обычным сооружением, завешенным гигантской мишурой, немного простоватым, но от этого не менее прекрасным.

— Знаешь, – сказала Кристина, засовывая руки в карманы. – А капитан прав. Я теперь готова смотреть на ёлку только снизу.

— Ага, – кивнул Денис. – Перформанс удался. Мы получили уникальный опыт.

— Который ты, конечно же, выложишь у себя в блоге?

— Уже, – буркнул Денис, показывая телефон. На экране был их финальный пост: селфи на фоне полицейского участка, под которым было написано: «Всё же капитан Игорь Анатольевич был прав. Новогодние украшения лучше всего смотрятся со стороны. Особенно если между тобой и украшением нет полицейской решетки. #УрокВыучен #СНовымГодом #».

Они засмеялись. Смех был ещё нервным, но уже теплым, почти праздничным.

А новогоднее настроение, отступившее на время под натиском страха и стыда, снова потихоньку заползло в их души. Только теперь оно било не в голову, предлагая безумные идеи, а куда-то в район сердца, напоминая о простых вещах: о теплом свитере, о друге рядом, о том, что скоро будет салют, который, оказывается, и снизу выглядит просто волшебно. Главное – смотреть на него вместе и твердо стоять на земле.