Сабрумайский борщ

На второй день полёта пустынными горами их маленький отряд взбунтовался. И конечно, началось всё с Кириана.

– Хватит! Мы – люди искусства, а не герои! Нам, людям искусства, положено питаться!

Олаф, как истинный конунг суровой Отрягии, только презрительно скривил губы, но проблема была озвучена, и всем сразу тоже захотелось хоть чего-нибудь пожевать. Царевна Серафима собралась было гаркнуть что-то ободряющее, но при виде супруга, с лицом страстотерпца отрешённо созерцавшего неземные дали, не решилась.

– Так что, садимся? – прошелестел снизу ковёр.

– Да подожди! – отмахнулись от него.

– О непревзойдённый соловей Гвента, – попытался урезонить менестреля Ахмет, хоть изрядно похудевший в путешествии, но, как и прежде, по-калифски щедрый на витиеватые обороты, – мы все свернули достарханы желаний и спрятали их...

– А я есть хочу! Убейте меня, зарежьте, на ниточке повесьте!..

– А это мысль! – вдруг вдохновилась Сенька и хищно осмотрела пухлую фигуру представителя творческой интеллигенции. – Ты у нас самый искусный, а искусство, как известно, требует жертв. Заодно и покушаем...

– Так садимся, нет? – опять встрял ковёр.

– Да! НЕТ!

– Серафима, ну что ты в самом деле! – принцесса Эссельте оказалась против того, чтобы переводить на пищу «шедевры гвентского искусства». – Ты же не такая!

– Такая-такая... – проворчала царевна, демонстративно приподымая меч и с шорохом роняя обратно в ножны. – Хороший менестрель на ужин ещё никому не повредил.

Глядя на эти упражнения, Кириан бочком удвинулся за спину своей принцессы и уже оттуда вякнул:

– У нас, между прочим, чародей имеется!

– Да я вам откуда пищу возьму, рожу что ли?! – немедленно упёрся Агафон.

– А колдовать не пробовал? – въедливо поинтересовался менестрель.

– Колдовать!.. – Агафоновским презрением ко всяким профанам можно было охлаждать ядерные реакторы, буде таковые появятся. – Что вы все понимаете в настоящем колдовстве! Для трансформации такой сложности нужно иметь источник силы, нужны ингредиенты...

– Ага! Плохому танцору... ингредиентов не хватает! – обрадовался удачному слову Кириан. – Такой колдун у нас, значит, что без ингредиентов – ни заклинания! Небось, Адалет бы рукой махнул и без всяких ингредиентов бы наелись... А наш только и может, что на ингредиенты пенять... Да с ингредиентами каждый дурак наколдует! А ты вот попробуй – чтоб без ингредиентов...

Странно, но облаянный чародей почему-то возражать не стал. Зато уставился задумчиво в пространство и забормотал что-то себе под нос, изображая в воздухе кистями рук загадочные фигуры.

– Э! Э!.. – забеспокоилась царевна, но реакции не добилась и обернулась к скандальному менестрелю: – Ты что натворил, сикамбр недоделанный?!

– А давайте я его сброшу? – предложил Олаф.

– Ну так, садимся – не садимся?

– Нет! Да!

Все осуждающе уставились на возмутителя спокойствия, но тот, перед лицом неминуемой высадки, обнаглел окончательно:

– А вот пускай что-нибудь сотворит, раз он маг!

– А вот я тебя потом этим и накормлю! – мстительно пообещала Сенька.

Но назревающий скандал с непредсказуемыми последствиями был неожиданно прерван удивлённым возгласом Агафона:

– А может и получиться!

Теперь все обернулись к нему, глядя кто испуганно, а кто и с надеждой.

– Всё, я приземляюсь! – решительно объявил Масдай, и никто ему уже возражать не стал.

Как только ковёр опустился на каменистую площадку меж отвесной стены и такого же отвесного обрыва, чародей бросился к её центру и сейчас же взялся вычерчивать прямо в пыли какую-то схему. Масдая, как в еде не нуждающегося, свернули и откатили от греха подальше, а после весь отряд собрался вокруг чародея, с интересом за ним наблюдая. Только Иванушка не проявил энтузиазма, а сел прямо на камни и устало привалился спиной к свёрнутому ковру, тупо слушая бурчание голодного живота.

– Котелок! – бросил Агафон, не отрываясь от вычислений и столько в его тоне было уверенного превосходства, что калиф всея Малыя, Великыя и прочия Шатт-аль-Шейха Ахмет Гийядин Амн-аль-Хасс безропотно полез в дорожную сумку и вынул закопчённый котелок.

– Огонь разводить будем? – поинтересовался он, в замешательстве позабыв про фигуры речи.

– Не надо! – твёрдо отрезал Агафон.

– Но как же ты будешь готовить? – удивилась Эссельте.

– Магия и только магия! – важно изрёк чародей. – Если за дело берётся настоящий профессионал...

– ...Спасайся, кто может, – буркнула Сенька, но Агафон не удостоил её даже взгляда.

– Мы будем готовить... будем готовить... – задумался он и даже стал прищёлкивать пальцами для стимуляции мыслительного процесса.

– ...Фуагра! – мечтательно возвела очи Эссельте.

– ...Мясное рагу! – вдохновился Кириан.

– ...М-м-м... жареного быка! – с аппетитом причмокнул конунг.

– ...Пилав из гуалянского риса с молочным барашком, чтобы был острый как огонь от перца и сладкий как шербет от изюма, – дальше всех ушёл в гастрономические фантазии Ахмет.

– ...Три корочки хлеба, – фыркнула Сенька и тихо, чтоб кое-кто не услышал, добавила: – Глядишь, действительно получится.

Эссельте услышала и укоризненно на неё посмотрела.

– Да вы что?! – возмутился Агафон. – Где я вам тут на рагу с быком кошек наловлю!

– Почему – кошек?! – в свою очередь возмутились низвергнутые с «небес» мечтатели. – А магия?!

– Трансформации первого рода, – тоном лектора возвестил чародей, – требует ингредиентов, максимально близких по составу к желаемому результату, а тут кругом кусты и колючки одни. Нет, мы приготовим кое-что получше... мы приготовим... сабрумайский борщ! И, да устыдятся маловерные! – и он победно воззрился на остальную часть отряда, которая по идее должна была встретить его заявление бурными аплодисментами и криками радости.

Но почему-то не встретила.

Больше того, Кириан озадаченно пошуровал ногой, подхватил бесхозную веточку и удивлённо её оглядел со всех сторон:

– Странные они какие-то, сабрумайцы. Из чего же такого они борщ готовят – из опилок что ли? И сеном заправляют?

В глазах будущих «счастливых» дегустаторов сабрумайских разносолов отразились мысли о приблизительно таких же рецептах. Однако, Агафон сомнения в отечественной кухне решительно отмёл:

– Кру́пы туда добавляют, КРУ-ПЫ! Понятно? А вообще, в сабрумайский борщ идёт всё, что есть в доме, – торжественно объявил он, словно вступление к лекции о вкусной и здоровой пище, но увидел загадочное выражение Сенькиного лица и срочно исправился: – Всё, что есть съедобного, конечно.

Несмотря на исчерпывающее объяснение, варианты у Сеньки всё ещё имелись, поэтому понятие о съедобном тоже пришлось уточнить:

– В смысле, если картошка со вчера осталась, бобы там всякие... грибочки-огурчики маринованные. Борщ от этого только вкуснее будет. Но это не важно! Сейчас нам надо найти что-нибудь если не съедобное, то хотя бы органическое...

– Ой, а я травку на том склоне видела! – обрадовалась Эссельте.

– Неси! – разрешил Агафон и принцесса, счастливая поучаствовать в приготовлении настоящего чародейского борща, сорвалась с места.

Кириан глянул на подобранную ранее веточку и решил продолжить почин:

– Чур, я собираю хворост! Годиться?

– Пойдёт! – поощрил чародей инициативу.

– А мне что делать, о неугасимый светоч мудрости в туманном пространстве нашего будущего? – поинтересовался Ахмет.

– Э-э-э... – содержательно задумался чародей. В конце-концов, не пошлёшь же калифа всякий мусор собирать! – Можешь воды принести...

– Чтобы Ахмет Гийядин Амн-аль-Хасс словно низкий водонос...

– Понял, понял!..

Конунг молча поднялся, закинул на плечо кожаный мешок для воды и отправился искать источник. Калиф и чародей проводили его взглядами.

– А чем собственно занимались все твои аль-Хассы? – заинтересовался Кириан, уже очистивший от мусора ближайшие окрестности.

– Повелевали, управляли, воевали... – начал перечислять наследник великих правителей, но менестрелю уже пришла в голову светлая мысль.

– Ахмет Гийадин... как тебя там... идём со мной.

– О, сладкозвучнейший из поэтов, ты действительно найдёшь достойное применение моим скромным силам?

– Непременно! – заверил Кириан. – Видишь ту растительность? – указал он на группку чахлых кривых деревьев. Это будет тебе вражеское войско. Если хочешь заработать на свою тарелку борща, то врага нужно порубить, покрошить и в котёл положить.

– Да-а-а?

– Да. Самое калифское занятие.

– А чем мне их рубить? – Ахмед растерянно огляделся.

Сенька только понимающе хмыкнула и подала свой меч. Проводив взглядом ушлого менестреля с воинственным калифом, она повернулась к чародею, уже ушедшему под шумок в таинственные глубины магических ритуалов. Её как раз интересовал один насущный вопрос.

– Слушай Агафоша, а что, ваши сабрумайцы, сами что ли мяса не едят – всё только на лукоморский базар тащут?

– Почему это не едят? Ещё как едят! – недовольно буркнул Агафон, в очередной раз оторванный от дела

– А в борщ-то чего не кладут? Ты же всё про пшено всякое да про огурцы...

– Ха! – Агафон даже возмущаться не стал, одним презрительным выдохом стирая в пыль столь беспочвенные подозрения. – Мне же – для трансформации!.. А для трансформации в мясо, мясо и надо! А где тут найдёшь продукт животного происхождения?

– Ну-у-у... я бы так сразу не утверждала... – скептически протянула Сенька, глядя куда-то в сторону.

Агафон глянул туда же и обнаружил прямо на дороге кучку козьих «орешков».

– Так это же всё равно трава, только переваренная, – засомневался он.

– Но происхождение-то животное! – убеждённо воскликнула царевна, но видя, как затуманились мыслью маговы очи, тут же испуганно отступила: – Агафоша, фу! Оставь, я пошутила!

– А без мяса-то всё равно тоска, – с сожалением оставил идею чародей.

Иванушка, до того безучастно глазевший на деловую суету товарищей, вдруг нахмурился, словно от внезапно пришедшей мысли и тяжело поднялся. Сенька с удивлением проследила, как супруг с задумчивым видом бредёт по тропе куда-то за угол, пока тот не скрылся с глаз.

– Чего это он? – глянула она на Агафона.

– Ну, может НАДО, – пожал плечами тот.

– Ладно, – оставила тему Серафима. – Эх, раз пошла такая пьянка, то надеру-ка и я плюща с обрыва. Авось, в лапшу трансформируется... – добавила она, шкодливо зыркнув в сторону мага.

– Ой, не веришь ты в мои магические силы, – посетовал Агафон.

– Ой, не верю, – согласилась царевна и пошла вдоль каменной стены, по-хозяйски осматривая её на предмет доступных стеблей.

Агафон вернулся к вычислениям, однако не успел начертить в пыли и половины необходимых символов, как начали поступать долгожданные ингредиенты. Первым явился Кириан, решивший по ходу дела «помочь» Ахмету, пока тот отчаянно сражается с растительность.

– Достаточно? – деловито поинтересовался он, демонстрируя охапку обрубков стволов, палок и прутиков разной толщины и ветвистости.

– Нормально, – отмахнулся чародей, пытаясь вернуться к расчётам. Киря немедленно уронил всю охапку себе под ноги, отряхнул руки и с чистой совестью собрался бить баклуши.

Не тут-то было!

– Кириан! Ты что будешь есть нечищеные овощи?!

– Но ваше высочество, это же не овощи! – попытался возразить он.

– Ну, так будут овощи. Я вот свои от корней почистила! – принцесса гордо продемонстрировала пучок зелени.

Не найдя, что возразить своей хозяйке, Кириан кряхтя наклонился и взял одну ветку, самую толстую.

– И как это чистить, – обратился он к Агафону, как единственному из них представителю простого народа.

– Наверное, кору надо срезать, – неуверенно предположил тот.

Менестрель тяжко вздохнул, присел на камень и вынул нож. Агафон решил, что его участия дальнейший процесс не требует, и опять углубился в построение магической формулы. Когда он с удовлетворением нанёс последний штрих и, наконец, поднял взгляд, то застал кухонный скандал в самом разгаре.

–А я говорю, с корой даже полезнее! – вещал менестрель, разводя руками над двумя кучками «дровяных» заготовок. Одна, чистая и светлая, скромно занимала платок принцессы. Другая, тёмная и грязная, валялась прямо на земле, что не мешало ей горделиво возвышаться над своей «сестрицей». Рядом в котле плескалась вода, булькая пока только от разгоравшихся вокруг неё страстей.

– А картошку ты тоже с кожурой варить будешь? – возмутилась Эссельте.

– А как же, ваше высочество! – не растерялся Кириан. – Даже название такое есть – картошка в мундирах!

– Да-а-а... – Серафима мечтательно закатила глаза. – Помню, один – видать, такой же повар – приготовил мне банан... в тулупе. Было так романтично!

– Зато не эстетично! – почему-то обиделась принцесса. – Агафон, ну скажи им!

– Ну-у-у... – под напряжённым взглядом четырёх пар глаз Агафон растерялся. – Магия всё очистит... должна... наверное.

– Вот, я же говорил! – обрадовался Кириан, вероятно тому, что больше не придётся ломать и чистить. – А в коре, как известно, много витаминов.

– Витамины – это лженаука, – буркнула Эссельте. – Так медицина говорит.

Однако, коллектив почувствовал халяву и с энтузиазмом её, то есть халяву, поддержал.

– Шпинатик... салатик... лучок... – комментировала Сенька, помогая Кириану наполнять котёл будущей пищей.

Принцесса скромно внесла свою лепту в виде небольшого, зато эстетически выдержанного и перебранного пучка трав. Серафима закончила с «дровами» и перешла к «лапше»:

– Его порезать или так – жмутом и кинуть? – спросила она, наматывая на руку длинную гибкую «верёвку» плюща с яркими зелёными листочками. По крайней мере, листья смотрелись на ней аппетитно.

– Бросай так, магия покрошит, – разрешил Агафон. – Ну, всё готово? Итак!..

– Ой, извините, а ещё можно? – раздался голос, которого уже и не ждали.

Незаметно подошедший Иванушка скромно переминался с ноги на ногу. А в протянутой руке он держал дохлую ворону. Вороне было уже всё равно, она картинно свисала за оттопыренное крыло, слегка покачиваясь и распространяя, мягко говоря, несвежее амбре. Но будущим потребителям сего изысканного блюда было не так безразлично, и мнения на эту тему разделились.

– Уберите эту гадость! – взвизгнула принцесса.

– Да, это не плов с барашком, – философски вздохнул Ахмет, а конунг, как истинный воин, только горделиво отвернулся.

– Ваня, ты нашёл место, где мы в прошлом году учились стрелять?! – искренне обрадовалась Серафима.

Кириан ничего не сказал, но то, с каким профессиональным вниманием он оглядел «деликатес», выдавало его немалый опыт, приобретённый в нелучшие времена.

– Ну, я подумал... Вы говорили про мясо, а оно всё-таки когда-то было... этим самым... – Иванушка совсем сник. – Животного происхождения...

Агафон приблизился и брезгливо оглядел «ингредиент».

– Вообще-то... возможно наверняка... я думаю... магия всё переварит.

– Да нормальная ворона! – почти обиделся Кириан и тихо, чтоб принцесса не слышала, добавил: – И не таких едали.

– Главное, борщ будет с настоящим мясом! – жизнерадостно закончил маг.

– И с настоящим трупом, причем, не только вороньим, – мрачно предрекла Серафима, наблюдая медленно зеленеющую принцессу. – Вань! Отпусти животинку, не мучай...

– Да что вы, в самом деле, какого-то кадавра испугались?! – горой встал Агафон за родную магию. – Да вы бы видели из какого... настоящие маги творят целые королевские банкеты! Да мы, настоящие маги!..

– Я! Дохлятину! Есть! Не буду! – отчеканила принцесса и обернулась за поддержкой к народу.

Представитель её народа скроил кислую мину и нехотя принял сторону своего суверена. Из сомневающихся остались только калиф с Иваном, но первый пал жертвой страстно пылающих голубых очей «непревзойдённой розы Гвента», а второго быстренько подавила авторитетом дражайшая супруга, решительно отобравшая ворону и со словами «а я тебя отпускаю!» закинувшая её в пропасть.

– Ну всё, можно творить! – разрешила Сенька, отряхивая руки.

– Творить, творить... – передразнил чародей. – Творцов тут развелось... Я вообще в таких условиях за результат не отвечаю.

– Не сомневаюсь, – мимоходом подначила царевна.

Агафон понял, что ещё немного, и вера в его магические способности рискует угаснуть, как последние жаринки в углях, потому оставил обиды при себе и взялся чертить вокруг заправленного котла пентаграмму. Остальные заворожено наблюдали за священнодействием.

– Отойдите подальше – мало ли что... – объявил он, когда, наконец, закончил, но выпрямившись обнаружил, что его предупреждение несколько запоздало – все и так чухнули на максимально возможное, без ущерба для любопытства, расстояние. С одной стороны, это его польстило – сразу видно, народ знает своих героев. А с другой стороны... он решил не вдаваться в подробности. И – да устыдятся маловерные!

– Метаморфус копролитос супракрусталес!.. – начал он торжественно. – Фольяхес, тальос и отра вердадура комида...

– Идиот! – неожиданно громкий комментарий заставил Агафона сбиться и замолчать. Он гневно поднял голову, готовый стереть в пыль того наглеца, который прервал ему заклинание и... обнаружил двух мрачных типов в грязных балахонах, с презрением на него взирающих. Типы зависли над котлом, стоя на чем-то досчатом, напоминающем старые ворота.

– Ну, ну... – худой тип с горелой лысиной небрежно отмахнулся от прилетевших ножа и топора. Другой, низенький и толстый, повёл рукой, и Агафон почувствовал, что своими конечностями пошевелить уже не может, а вскрики и отчаянная ругань со стороны показали, что не он один такой.

– Подумать только, и это ничтожество доставило нам столько хлопот? – обратился худой ренегат к толстому. – Он же элементарного заклинания трансформации выучить не может!

– Почему это – не могу? – за неимением других форм сопротивления, Агафон просто обиделся.

– Он ещё спрашивает! – даже всплеснул руками тощий ренегат и обернулся уже к Агафону: – Не «вердадура», а «вердура», кабуча ты недоученная!

– Ка-а-абуча!.. – выдохнул тот и попытался безуспешно почесать затылок.

– Заканчивай, Кречет, нам пора, – нетерпеливо прервал толстый, у которого меж ладонями уже заметно искрило.

– Ну нет! Пусть хоть напоследок, так сказать, в конце жизни чему-то научиться. А ну-ка, – обратился он опять к Агафону, – повтори, что ты там хотел сотворить...

– Кречет, это небезопасно!

– Да что это ничтожество может нам сделать! А так, хоть посмеёмся... Итак?

– Метаморфус копролитос супракрусталес... – нерешительно повторил Агафон, но убедился, что ренегат не собирается прерывать его, а даже улыбается поощрительно, продолжил уже твёрже: – Фольяхес, тальос и отра вер...дура комида эст! Тамам!

– Какая прелесть! И что же это мы хотели наколдова-а-А-А-А-А!.. Что за кабуча?!!

– ...Змеи!

– ...Спруты!!

– ...ЛАПША?!!

– ...КРОВАВАЯ!!!

– Валим! – опомнился Агафон, почувствовав свободу. – Олаф, раскатывай Масдая и валим отсюда!

...Когда ковёр окончательно затерялся среди скал, путешественники перестали нервно оглядываться и, наконец, перевели дух.

– Так что это всё же было? – проснулось в Сеньке любопытство.

– Та-а-ак, борщ... сабрумайский... – Агафон всё-таки почесал затылок, хотя рука при этом предательски дрогнула.

– Смелые вы люди, сабрумайцы... – похвалил его соотечественников конунг, но окончить мысль не успел, потому что тут очнулся Кириан.

– Кабуча драная! – сразу перешёл он к делу. – И ты нас этим хотел накормить?!

– Да всё равно бы не получилось! – начал смущённо оправдываться чародей. – Я же это... как бы... заклинание трансформировал.

– Руки-ноги бы тебе трансформировать!!! – разошёлся менестрель и обернулся за поддержкой своих кровожадных намерений, но оказалось, даже собственная принцесса их не разделяла.

– А мне понравилось, – мечтательно закатив глазки, проговорила она. – Зелёные капустные «листья» на вермишелевых «стеблях» смотрелись так мило.

– Особенно в кроваво-буром бульоне! – с мрачным энтузиазмом поддакнула Сенька.

– Наверно, коры много положили, – прикинул Агафон.

– Ну вот, – Иванушка неожиданно огорчился, – если даже из коры получился бульон, то зачем было ворону выкидывать?

– Да, жаль, – поддержал Олаф. – Вот бы реньим гадам ещё сюрприз был!

Серафима непроизвольно прыснула, но под укоризненным взглядом супруга тут же взяла себя в руки.

– Ванюша, милый, не обижайся, – она погладила нахохлившегося Иванушку по руке. – Ты, конечно, уже не тот дурачок-царевич, что год назад свалился мне на голову прямо среди леса. Но иногда... Хотя да, ты прав! – она ладонью остановила возражения. – Теперь я должна больше доверять твоему опыту и интуиции. И вот что, если в следующий раз ты решишь, что дохлая крыса – тоже еда, я возражать не буду. Честное слово! Я просто доверюсь тебе и вместо ложки возьму меч. На страх агрессору!