Сад Бесконечных Смыслов. История четвёртая. Встречают по уму, а провожают, порой, пенделями.

Однажды, среди шелеста листьев, пения Ветров и едва слышного шороха прорастающих сюжетов, одна из Дверей открылась. Это не было чем-то необычным — в Саду Двери открывались часто, иногда даже без явного повода. Но на этот раз через неё вошёл герой. Нет, не просто герой… Вошёл Герой !

Он был высок. Он был горд и уверен в себе. Его доспехи сверкали, как утренний свет на воде. Его меч звенел праведностью. Его наполняло осознание того, что такое «Добро», каков «Единственно Верный Путь» и «Как Уничтожить Зло».

— Я — рыцарь-паладин Добра и Света! — объявил он, глядя на окружающий его Сад с величественным превосходством. — Я пришёл, чтобы навести порядок там, где царит хаос! Да падёт Зло! Огнём и мечом, плетью и псалмом выжгу я ересь!

В ответ Сад… Фигурально выражаясь, Сад «пожал плечами». Мысленно, ведь плеч, как таковых, у него не было. Он видел и не такие Сюжеты, так что удивить его — задача не из простых.

Первым героя встретил Кот. Он сидел на ветке Дерева Эгрегора и смотрел на героя с тем интересом, с которым кошка смотрит на игрушечную мышку.

— Интересно, — молвил он. — А ты уверен, что здесь нужен порядок? Или просто тебе скучно?

Но герой его не услышал. Он уже ломился вперёд, не глядя под ноги, уверенный в своей миссии. И вполне закономерно, сделав с десяток шагов, вляпал в лист-ловушку гигантской росянки. Не самой большой. Не самой страшной. Одной из тех, что любят ловить слишком самоуверенно топающих по тропе, не задумываясь, куда ступают.

Растение обхватило его со всем энтузиазмом. Листья сомкнулись, и Герой оказался внутри тёмного и тесного кокона. Вязкий сок заструился вокруг, а запах напоминал смесь болота, старого носка и вопросительного знака. Просто Росянка ещё не распробовала добычу и раздумывала, насколько она съедобна.

— Выпусти меня, тупое растение! — закричал он. — Я — Великий и Непобедимый Поборник Добра и Света, спаситель миров! Ты не можешь со мной так обращаться!

Росянка не ответила. Она вообще не очень хорошо понимала обычную человеческую речь. Зато чувствовала геройский дух — плотноватый, тяжёлый, почти каменный. Да и вкус… Но Росянка не была привередливой. Не получится быть привередливым, если прячешься в тени Сюжетных Поворотов.

Кот спрыгнул с дерева и подошёл ближе, наблюдая за героем в ловушке с участием и почти родительским терпением.

— Ты знаешь, — сказал он, — я однажды тоже попал в такую ситуацию. Только я был не рыцарем, а вором. А потом стал рыцарем, но мне не понравилось, и я снова стал Котом. Мироздание любит повторяться.

Герой, вися между двумя липкими лепестками, сердито пробулькал:

— Открой мне глаза на истину, если ты такой умный! И вообще, вместо глупых речей — немедленно помоги мне выбраться, а не то…

Кот моргнул. Кот потянулся. Кот зевнул.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помог? Тогда для начала перестань решать, что этому миру хорошо, а что плохо. Скоропалительные выводы ни к чему хорошему не ведут. Это не твой Мир. Здесь нет твоих правил. Учись слушать вопросы. Учись думать. А потом действуй!

Кот поучительно поднял указательный палец правой передней лапы к небу, внимательно посмотрел на Героя… и принялся заниматься любимым кошачьим делом — умываться.

Пока герой пытался вырваться из липких объятий, сохраняя при этом остатки достоинства, появились Страж и Садовник.

— Опять Росянка, — вздохнул Садовник, подходя ближе. — Ну что ты опять схватила? Это же не фрукт. Это Герой. Хотя он тот ещё фрукт.

Росянка испуганно сжала листья, но добычу не отпустила.

— Выплюнь! — строго сказал Садовник. — Ну что ты как маленький ребёнок, всякую дрянь в рот тащишь! Рыцарь — потный, немытый, вонючий… Выплюнь!

Росянка послушно разомкнула свои листья, и герой выпал наружу — покрытый слизью, с одним башмаком и брезгливо-возмущённым выражением лица.

— Нужно было сразу показать ему дорогу обратно, — сказал Страж, рассматривая Героя так, словно тот был особенно противным и доставучим камешком в ботинке.

— Нет, — возразил Садовник. — Нужно было показать ему, что он не везде Герой. Что где-то он — просто Путник, а то и вовсе Мимопрохожий. А то так и помрёт дураком…

С этими словами Садовник принялся успокаивать расстроенную Росянку.

Страж же сделал то, что давно надо было сделать — устроил герою показательную порку. Не до крови. Но до понимания. Его копьё мелькало, нанося удары, болезненные для самолюбия Героя, но не оставляющие ран.

— Учись быть собой, — настойчиво повторял он с каждым ударом— а не тем, кем тебя сделали.

Когда герой, постанывая, пришёл в себя, Страж уже открывал Дверь. Без лишних слов. Без предупреждений. Просто сжал героя в могучих лапах и выбросил его из Сада.

— Эй! — успел вскрикнуть Герой. — Куда это вы меня?!

— Не знаю, — крикнул в ответ Страж. — Но, кажется, ты знал, куда входишь, когда не знал, где находишься.

Дверь захлопнулась. Садовник покачал головой.

— Надо было смотреть, куда его выкидываешь. Может, теперь там будет какой-нибудь мир, где все поют и плачут радугой.

— Возможно, — сказал Кот, улыбаясь. — Но возможно, именно в этом мире он впервые узнает, что такое добро без меча.

Цвета были яркими. Солнце — слишком добрым. Из домиков вылетали бабочки. Из дымовых труб лились радуги. И каждый конь — пусть и не совсем конь — улыбался.

— О нет… — прошептал Герой.

Он был в мире, где любовь всегда побеждает зло, где пони поют, где не может произойти ничего плохого, потому что всё здесь — друг другу друзья.

— Я… я хочу обратно в ад! — в отчаянии прошептал он, глядя на радужное поле, где пони, потрясая хвостами, исполняли хоровое заклинание «Любви-радости-принятия».

В Саду в это время наступила короткая тишина. Ветра утихли. Листья перестали шелестеть. Даже трава притихла, будто боялась сказать что-то не то.

Садовник опустился на колени рядом с гигантской росянкой, аккуратно коснулся одного из её лепестков — он ещё слегка нервно подрагивал от недавних впечатлений.

— Ну что ты опять? — спросил он мягко, почти шёпотом. — Опять схватила не то, что можно было есть?

Росянка медленно закрыла свои листья, будто пряча лицо.

— Это не я взяла, — раздался чуть скрипучий голос, будто старая бумага, шуршащая в руках чтеца. — Это они сами приходят. Ходят и ходят. И никто не смотрит под ноги. Бубнят всякое...

Садовник сел рядом, опершись спиной о ствол дерева, и стал ждать. Он знал: сейчас начнётся.

— Они такие… — продолжила росянка, голос её стал чуть громче, полный обиды, — такие грубые! Такие невоспитанные! Никакого уважения к живому!

Она помолчала и добавила сердито:

— А главное — они невкусные.

Садовник улыбнулся уголками губ, но ничего не сказал. Только почесал росянку у основания листьев — там, где ей особенно нравилось.

— Вот раньше, — продолжила Росянка, — были другие Путники. Тихие. Скромные. Вежливые. Неторопливо шли по тропинке, здоровались, угощали сладкой лестью. А теперь — одни «герои», «великие маги», «императоры человечества», да унылые праведники. Все такие важные, уверенные. С мечами, с волшебными посохами, бормочут молитвы, будто без них нельзя пройти. Кидаются едким сарказмом и горечью утрат...

Она фыркнула — если растение может фыркнуть, то это будет похоже на внезапное закрывание всех своих листьев-ловушек разом.

— Они влетают сюда, будто Сад создан только для них. А потом, когда попадают ко мне… начинают кричать, ругаться, называть меня «тупым растением», «гадостью», «жирной хищной мерзостью» …

Садовник вздохнул.

— Ну, ты же знаешь, что героям трудно принять, что их могут съесть.

— Да не ела я его! — взорвалась гневом Росянка. — Я просто хотела немного, чуть-чуть… попробовать. А вдруг он окажется вкусным? А может, и нет. Но он сразу начал орать, что он Великий и Непобедимый, а я — дура. Обидно… Сам дурак… Невоспитанный хам…

Она замолчала на секунду, потом добавила тише:

— А я, между прочим, вообще-то девушка. Так со мной нельзя! И никакая я не жирная! — и обиженно надулась.

Садовник замер. Медленно перевёл взгляд на Росянку.

— Ты — девушка?

— Ну… не мужчина точно, — ответила росянка, и в её голосе мелькнуло что-то вроде смущения. — У меня цветки девичьей формы. И пыльца — ароматная. И вообще, я не люблю грубость.

Садовник кивнул, сохраняя серьёзность.

— Да, ты очень изящное растение. Очень чувствительное.

— То-то же, — проворчала Росянка, немного успокаиваясь. — Я ведь не специально его схватила. Он сам подошёл. Прямым ходом. Как будто здесь трибуна для его речей.

— Он думал, что Сад — это поле битвы, — сказал Садовник. — А не место, где нужно сначала услышать, потом подумать и понять, а уже после — действовать.

— Ну вот пусть и учится в своём новом мире, — проворчала росянка. — Иногда я думаю, что герои — самые глупые создания во всех мирах. Им кажется, что если они победили злого бога или спасли принцессу, то теперь они могут командовать всем, что движется. Даже мной!

— Это потому, что они не знают, что такое настоящая сила, — сказал Садовник. — Они думают, что сила — это меч, волшебная молния или молитва кому-то из богов. А на самом деле — это тихое дерево, которое выдерживает бурю. Капля воды, просачивающаяся сквозь камень. Или ловушка, которая ждёт своего часа.

Росянка немного расслабилась. Её листья расправились.

— Я не хотела его есть. Ну, как минимум — сразу. Я просто хотела, чтобы он остановился. Хоть на минуту. Хоть на секунду почувствовал, что он не хозяин всего вокруг.

Садовник кивнул.

— Ты правильно поступила. Просто… следи за выбором. Не все герои одинаковые. Некоторые умеют слушать. И тогда они становятся Путниками. Или Искателями.

Росянка задумалась.

— А если я встречу такого? Который не ругается? Что делать?

— Тогда, — улыбнулся Садовник, — ты просто отодвинешь листья и скажешь: «Проходи, друг». А если он всё-таки попробует тебя обозвать — плевать. Просто снова закрывайся. Пусть себе идёт дальше. Но уже без уверенности в том, что он герой.

Росянка чуть качнулась в такт ветру.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Больше не буду брать первых встречных. Буду выбирать. А если попадётся хороший — может быть, подарю ему… семя.