Сад Бесконечных Смыслов. История пятая. Колесо Сансары и Чем Его Смазывать.

Под кроной Древа Невнятных Аллюзий и Унылых Параллелей — тихое, почти священное место, где листья шепчут не то, что знают, а то, что только начинают понимать, — на мягком ковре из опавших метафор сидел Шуштведиводус, монах Церкви Никакого Не Бога. Павиан в домашнем халате с лицом, будто уже знал все вопросы и ответы, но с удовольствием их выслушивал. Он отхлёбывал из чаши вино из сна о забвении, пахнущее воспоминаниями о детстве, которого у него, кажется, не было вовсе, или которое он просто забыл.

А с ветви над ним свисал Вьюнок-Душнила, растение, покрытое колючками-цитатами и листьями, напоминающими строчки старых проповедей. Крепко обвив чашу с сурицей, он смотрел на монаха с лёгкой издёвкой, но в голосе его чувствовалось раздражение, как у человека, который слишком долго ждал ответа на так и не заданный вопрос.

Шуштведиводус, закинув ноги на корень дерева, вновь отхлебнул из своей чаши и сказал:

— Как ты считаешь, чем лучше смазать Колесо Сансары, чтобы оно так противно не скрипело?

— Это вопрос или попытка начать философский спор? — отозвался Вьюнок-Душнила, скручиваясь в узел странного аттрактора. — Ты хочешь смазать то, чего не видел. Ты уже герой своей собственной глупой истории.

— Возможно, — ответил монах, не отводя взгляда от чаши. — Но разве в этом не суть? Смазывать то, что скрипит, даже если не знаешь, что именно ты смазываешь, чем смазываешь, как смазываешь, и если ещё при этом вмазываешь?

Тыква-Горлянка, стоявшая между ними, булькнула, и из её горлышка полилась медовуха из притчи об исчезнувшем народце, пахнущая книжной пылью, слезами, которых никто не успел пролить, и тонкой ноткой уходящего времени:

— Не знаешь, что скрипит — налей себе то, что поможет не слышать скрип. Иногда смазка — это просто просьба молчать или хотя бы вести себя потише.

— Ты говоришь, как тот, кто убежал от своих вопросов, — фыркнул Вьюнок-Душнила, обдавая монаха запахом сомнения и неуместной правды. — А я остаюсь с ними. Я терзаю их, как гнилой зуб. Потому что если Истина существует, то только там, где болит.

— А разве боль — не тоже форма движения? — спросил Шуштведиводус, закрывая глаза. — Может, Колесо Сансары и должно скрипеть. Но пусть будет мелодия, а не тоскливый вой. Ритм, а не хаос.

— Ритм — это тоже цепь, — прошепелявила Тыква, наполняя его чашу чаем из пепла забытых идей. — А если Колесо перестанет скрипеть — ты поймёшь, что давно уже не крутишься?

В чашу Вьюнка хлынул самогон из мифов исчезнувшей жестокой цивилизации, настаивавшийся на лунном свете и черепах поверженных врагов:

— Живой скрипит. Мёртвый — тих, — добавила Тыква. — А если ты не слышишь скрип — ты просто не слышишь себя. Хотя иногда попадаются очень разговорчивые мёртвые.

Шуштведиводус пил медленно, будто давая и себе, и напитку время подумать.

— Скрип — это жалоба. А вечность не должна жаловаться. Она должна просто быть. И если она скрипит — значит, мы её неправильно слушаем. Получается, смазка — не для колеса. Она — для ушей, которые хотят слышать движение без боли.

— А если скрип — это наше дыхание? — парировал Вьюнок-Душнила, распуская свои петли в воздухе. — Может, без него мы не услышим, что всё ещё живы?

— Истина скрипит, — прошуршала Тыква, наливая монаху вино из легенды о птице, что не могла летать из-за страха высоты. — А если не скрипит — она спит. Или умерла.

Напитки менялись с каждым сказанным и несказанным словом, привнося новые смыслы или возвращая старые. Тыква-Горлянка была не просто сосудом — она вслушивалась в суть вопросов и отвечала, как могла, хотела и умела:

Вино из сна о забвении — для тех, кто хочет забыть, что движется. Чай из пепла забытых идей — для тех, кто ищет смысл в том, что сгорело. Вода из реки, что забывает себя, — для тех, кто боится потерять себя в вечном круге. Медовуха из мифа о птице, что не летала из-за страха, — для тех, кто понимает, что свобода — это не страх, а возможность.

Они не пришли к единому мнению. Да, собственно, и не собирались. И не должны были. Ведь всегда интересно, когда есть много мнений — есть, что послушать, есть, о чём поспорить.

— Может, — сказал Шуштведиводус, — Колесо Сансары — это просто наша привычка думать, что мы крутимся.

— А может, — ответил Вьюнок-Душнила, — это просто наша привычка не останавливаться, даже когда пора.

— Или, может, это просто ветер в пустом колесе, что никто слишком долго не чистил от пыли, — булькнула Тыква, разливая по чашам квас из легенды о камне, что решил стать водой, и стал.

Скрип Колеса стал чуть тише. Или это просто ветер? Или Тыква-Горлянка, устав от споров, решила смазать не само колесо, а тех, кто слышит его скрип? А может, просто Миры повернулись под другим углом, и с новой Точки Зрения скрип перестал быть скрипом?