Сад Бесконечных Смыслов. История третья. Палач Миров.

Палач Миров и Его Тени

Он не приходит по своей воле. Его направляют. Не как наказание. Не как суд. А как врачебный приём.

Кто такой Палач? Никто не знает точно. Возможно, он — функция, как дыхание или смерть. Возможно, он — сущность, рождённая самим Мирозданием, чтобы очищать его от гнили.

Когда Мир застаивается — когда боль становится смыслом, а страдание — нормой — Мирозданию становится неприятно от присутствия такого мира в себе. Тогда оно призывает Палача.

Он прибывает. Или возникает. Или реализуется. Все зависит от того, как ты воспринимаешь реальность.

Он не судит. Он не карает. Его задача — предложить Миру шанс измениться. Если обитатели Мира — боги, творцы, герои, даже демоны — осознают застой, начнут меняться, развиваться, двигаться вперёд... Палач отступает. С радостью. Но если нет… Мир будет поглощён. Растворён. Переплавлен на пользу другим мирам. Не из жестокости — просто потому, что такова его природа.

Йийлирри — Тень Палача, одна из его манифестаций. Признак присутствия. Симптом.

«Я — не он. Я — то, что остаётся после его шага. То, что движется первым. Герольд? Возможно…»

Представляясь полным Титулом, Йийлирри называет себя Зверем Космической Пустоты, Пожирателем Планет, Пыльным Драконом Распада.

Но это лишь формы, которые он принимает, чтобы быть понятым. На самом деле он — космическое облако, наполненное разумом, личностью, воспоминаниями. Миллионы лет ушли на подобное становление.

Он — автономная манифестация Палача. Не аватар. Не копия. Не слуга. Явление.

Он приходит как признак явления Палача. Чтобы предупредить. Чтобы помочь. Чтобы показать, что ещё можно спасти мир.

«Я — не отражение и не воплощение Палача. Я — тень, что он отбрасывает. Дуновение воздуха от его движения. Волна по воде от его прикосновения. Звук его шагов.»

«Меня возможно уничтожить. Но это подобно лечению симптомов. Если не исцелить мир — симптомы проявятся снова. И я вновь появлюсь.»

«Не гибель Мира цель Палача. Его цель — устранить боль, что гниющий Мир доставляет Мирозданию. И если устранить гниение, то радость его будет безмерна.»

«Трижды радовался Палач, устраняя Мир. Один раз — когда уничтожил Мир, созданный безумным Творцом, где сами концепции дружбы, любви и сочувствия были невозможны. Где мера счастья — количество чужой боли. Где верность обеспечивалась страхом и ненавистью. Где богатство измерялось чужими страданиями. Он уничтожил этот Мир с радостью… хотя и был опечален.»

«Другие два раза… не хочу вспоминать. ОН не хочет вспоминать… Приятнее вспоминать радость от НЕ уничтожения Мира.»

Йийлирри часто заглядывает в Сад Бесконечных Смыслов. Не ради разрушения. Не ради испытаний. Просто пообщаться. Узнать новые сюжеты. Поискать идеи, которые можно использовать для изменения других миров. И … посидеть, попить вкусного чая. Он приносит с собой новые сценарии, забытые эпизоды. Иногда — тортики, сделанные из кристаллизованной надежды.

Иногда он беседует с Садовником, иногда с Проводником, иногда даже с Господином Потерянных Душ, который, кажется, относится к нему с особенным интересом.

— Интересно, — говорит Кот, играя хвостом. — Ты — тень, но живая. А значит, ты можешь ошибаться. А значит, ты можешь учиться. А значит, ты можешь измениться.

— А если изменюсь я, — отвечает Йийлирри, — значит, может измениться и Палач. И тогда… может измениться само Мироздание. И оно изменяется. К сожалению, я не могу постичь всего смысла, вкладываемого Мирозданием в концепцию изменения, и Палач тоже не может, хоть и является порождением Реальностей более высоких порядков. Однако это ничуть не мешает наслаждаться чаем…

Так что же такое «Палач Миров»? В упрощённом представлении, он — чистый импульс перемен, вызванный болью целого. Он — необходимое зло, которое не зло вовсе. Он — возможность перерождения через уничтожение. Он — вопрос, заданный миру: «Хочешь ли ты жить, или тебе удобнее сгинуть больным?»

Появление Йийлирри в Саду всегда знаменательно. Ветра меняются. Цветы раскрывают новые значения. Двери начинают задавать более серьёзные вопросы.

Садовник встречает его молча, с пониманием. Проводник задаёт вопросы, на которые нет ответов. Страж ворчит, но всё равно подливает ему чай. А Кот… Кот просто наблюдает.

Палач – не враг, не антагонист; он — часть цикла, как весна после зимы. Как свет после тьмы. Как смерть перед новым ростом. И если кто-то встанет на тропу изменений до его прихода — Палач не придёт. Или придёт, но только чтобы сказать Миру:

— Я рад, что ты выжил. Я рад, что ты стал лучше. Я рад, что ты не стал моей целью.

Вечер опустился на Сад Бесконечных Смыслов тихо, как лист на воду. Воздух был густым от запаха чая с кипреем, мяты и чего-то ещё — возможно, воспоминаний. За столом в Немыслимом Газебо собрались четверо, чтобы обсудить то, о чём редко говорят вслух: можно ли исцелить мир, где концепции любви и дружбы невозможны?

Йийлирри пришёл первым, приняв форму странного космического зверя с глазами, полными кружащихся в танце галактик. Он молча поставил на стол небольшую коробочку, из которой пахло чем-то сладким и горьким одновременно — тортик из кристаллизованной надежды. Следующим пришёл Садовник, задумчивый, с травинкой между зубами. За ним вошёл Проводник, шаг которого был почти невесом. Страж появился последним, с явным недоверием осмотрел всех и уселся так, чтобы видеть выход. А Кот? Он всегда был здесь. Просто ждал, когда начнётся разговор.

Первым заговорил Проводник. Как обычно, он начал с вопроса:

— Предположим… что Мир, где любовь невозможна, не обречён. Что если он может измениться?

Его голос повис в воздухе, как семечко одуванчика, парящее в луче света. Йийлирри чуть склонил голову, будто прислушиваясь к эху вопроса в себе самом или где-то вовне?

— Это было бы … прекрасно, — сказал он. — Но, увы — невозможно. Не потому, что я не хочу или не хочет Палач, а потому, что это неизлечимо. Там, где нет даже понятия любви, нет и почвы для её зарождения. Это не болезнь — это отсутствие самого органа.

— Я не согласен, — Садовник вздохнул, покрутил в руках чашку. — Любовь — это не просто чувство. Это сюжет. История. Она может быть написана заново. Может быть, не сразу. Может быть, не всем. Но если посадить правильные слова, они могут вырасти.

— Вот, — он достал из кармана листок, потёртый, местами истончённый временем. — Представьте героя, который потерял всё. Даже понимание того, что такое добро. Но однажды он встречает другого, кто делится с ним последним куском хлеба. Без выгоды. Просто так. Этот момент становится трещиной в его мире. Через эту трещину просачивается свет. И начинается переписывание всего Мира.

Йийлирри выслушал внимательно, но лишь печально покачал головой в ответ.

— Такое работает в Саду, — ответил он. — Здесь каждая история может стать новой. Но в том Мире… там нет ни одного существа, способного понять этот жест. Ни одного. Они не просто не знают любви. Они принципиально неспособны её воспринять. Это не слепота. Это полное отсутствие зрения как такового.

Страж отложил трубку, которую до этого терпеливо чистил.

— Допустим, ты прав, — сказал он. — Но допустим также, что такие Миры опасны. Не только для себя. Они могут заразить другие Миры. Если идея "власть через страх" или "радость через страдание" распространится — она станет эпидемией. И тогда не один Мир будет потерян. А много.

— Тогда вопрос не в том, можно ли их спасти, — сказал Проводник, — а в том, стоит ли спасать?

Кот впервые заговорил, не отрывая взгляда от своей чашки:

— Интересно, — протянул он. — А если попробовать спасти хотя бы некоторых? Хотя бы несколько душ? Те, которые могли бы услышать тот самый первый жест доброты? Можно ли их вынести из Мира, как семена из пепла?

Йийлирри посмотрел на него долгим взглядом. Его форма немного сместилась — теперь он больше напоминал облако, чем зверя.

— Можно, — признал он. — Но это не спасёт Мир. Это лишь сохранит частицу. Остальное же… останется тем, что оно есть. Возбудитель, которому не место в живом теле. Его нужно удалить.

Садовник положил перед собой листок.

— Значит, наша задача — найти способ создать новые Миры, где эти частицы смогут расти. Где они станут основой новых историй.

Проводник кивнул.

— И тогда даже самые страшные Миры будут иметь смысл. Не как источники боли. А как семена перемен.

Страж нахмурился, но ничего не сказал. Только налил себе ещё чая.

Кот же улыбнулся:

— Всё-таки интересно, — промурлыкал он. — Что произойдёт, если сам Палач изменится?

Йийлирри сразу не ответил. Но на секунду показалось, что в его облаке мелькнула тень улыбки.

— А почему ты считаешь, что Палач не меняется? Я же меняюсь?

И снова за столом воцарилось молчание. Но уже не пустое. А наполненное мыслями, которые начали расти.