Сад Бесконечных Смыслов. История восьмая. Как решить проблему, решая не её.

В глубинах Болота Скучной Обыденности, где даже пузыри лопались с зевком, а травы шептались о вечном однообразии, собрались четверо:

— Мудрый Важный Жаб, чья важность теперь звучала тихо, как эхо в бутылке;

— Шуштведиводус, монах Церкви Никакого Не Бога, превысокомногомудрый павиан в потёртом халате, пропахшем вином из сна о забвении;

— Кот, Господин Потерянных Душ, чьи глаза сияли чёрным светом бездны, а хвост так и норовил свернуться в вопросительный знак;

— и Тыква-Горлянка, гудевшая и булькавшая в такт мыслям, превращая диалоги в песню.

Их цель была благородна: развеять Скуку, чей туман заполонил болото, превращая крылатые метафоры в чугунные постулаты, и заставляя даже комаров жужжать в унисон гранитным амфибрахием строк Безнадёжности.

Первым делом путники заглянули к Библиотекарю — женщине, сотканной из закладок и переплётов. Она встретила их, сидя в кресле из книг, которые никто не дочитал до конца. Её очки-порталы мерцали галактиками классификаций.

— Ищете Скуку? — хмыкнула Библиотекарь, поправляя брови, внезапно возомнившие себя крыльями чайки. — Она — не гость, а хозяин. Её дом — в паузах между словами, в ожидании недопитого чая, в том, что вы всё не решитесь спросить у Луны, почему она так редко смеётся. К сожалению, ко мне она не заглядывает. Говорит, у неё много работы — некогда бездельничать в читальном зале!

— Но как с ней бороться? — булькнула Тыква-Горлянка тревожной нотой.

— Скука не терпит погони. Вы никогда не найдёте её, если будете искать! А сейчас прошу прощения — там трактат по релятивистской динамике пытается сожрать сборник непристойных частушек! Ох уж мне эти физики и лирики…

На краю Болота они наткнулись на Росянку. Та заскучала так, что новые посетители обрадовали её до слёз:

— Ну наконец-то! — прошипела она. — Дайте мне что-нибудь вкусное… жирное клише, сладкую лесть! Я тут совсем захирела от скуки!

Шуштведиводус достал из корзинки пирожок-парадокс:

— Начинка — «ты умница», тесто — «всё будет хорошо». Обжарить на огне раздумий, подать с соусом «я тебя понимаю».

Росянка с удовольствием умяла пирожок и вздохнула:

— Как… неожиданно. Интереснее, чем слушать, как Скука пересказывает график испарения луж! — Она свернула лепестки, освобождая путь. — Вам к Стенке Предела. Там её любимый плацдарм для уныния!

Далее путь уперся в Стену Предела Возможностей — кладку из «нельзя», «не могу» и «не положено». Жаб ткнул лапой:

— Ква… А если просто пройти?

— Но это невозможно! — возразил Кот.

— Тогда я сделаю дверь! — Жаб прыгнул, и стена расступилась, как занавес перед первым актом пьесы в театре абсурда.

— Интересно, — мурлыкнул Кот, — а если залатать проход?

— Зачем? — удивилась Тыква-Горлянка, испустив запах вина из одуванчиков.

— Чтобы потом сказать: «Вот где я не был!» — ответил Шуштведиводус, прикрывая дырку листом с надписью: «Отложим-На-Когда-Нибудь-Потом-Вдруг-Пригодится».

На краю Болота, где, по слухам, гнездилась Скука, их ждало… Пустота. Ни тумана, ни вздохов, даже комары затянули джазовую импровизацию.

— Где она? — квакнул Жаб.

— Может, мы её потеряли по дороге? — предположил Кот.

— Или она заблудилась в наших разговорах? — добавил Шуштведиводус.

Тыква-Горлянка затянула песню:

«Скука — гость, что уходит, когда его не ждут.

Она растаяла — мы искали не её, а дорогу…

Просто шли, не зная зачем,

И в этом — вся отрада!»

Туман рассеялся. Усталые, но довольные, герои пришли в Немыслимое Газебо, где уже бурлил самовар из вопросов:

— Почему чайник свистит, когда не хочет говорить?

— Сколько весит мысль о пончике?

— Можно ли влюбиться в запах дождя?

К ним присоединился Йийлирри с тортиком из кристаллизованной надежды, и Лунный Заяц (всё ещё ждавший удара палицей, но принёсший «лунные пироги» на подкуп совести).

— Получается, мы победили Скуку, не найдя её? — спросила Тыква-Горлянка.

— Нет, — улыбнулся Шуштведиводус. — Мы просто лишили её корма — нашего внимания.

Жаб квакнул тихо:

— Ква… Скука — не враг. Она — будильник для души: жизнь не цирк. Порой нужно просто…

— …дать тишине говорить, — закончил Кот, сворачивая хвост точкой.

— В следующий раз возьмём с собой Интерес! – Жаб задумчиво потёр лоб. – А то он, бедолага, без нас зачахнет…

— Точно! – подбоченился Шуштведиводус. – Интерес – лучшая прививка от Скуки. Только смотри не проспи его под кустом!

А Скука, тем временем, снисходительно наблюдала за философом, корпевшим над её определением. «Эх, трудоголики! – думала она. – Так и не поймут, что моя святая работа – гнать вас прочь от праздного покоя в объятия хоть какого-нибудь смысла…»