Сафро #2. В объятиях злого рока

– Куда тебе, девчонка, самолётом управлять!

Вот такое я слышала.

– Твоё место на кухне, – говорили они.

А ещё:

– Самолёты? Ишь чего удумала! Не страдай ерундой. Женская доля — очаг хранить.

Эти добрые люди явно что-то попутали. В моём понимании, настоящая хранительница очага делает, что ей вздумается, а у всех от этого полыхает.

Да, вот такая я неправильная. Вы всё ещё со мной?

В таком случае, пора представиться. Будем знакомы: Сафро Шэридон, последняя в роду разорившихся аристократов. И вещаю я здесь только потому, что мне выпала удача получить приглашение в академию Светочей Прогресса, которая битком набита загадками на любой вкус.

Изначально я планировала поступить в лётную школу и выучиться на пилота. Но мистер Тай Фун (пропади он пропадом) и моя подруга Мира (в прошлом — малость сдвинутая злодейка) уговорили меня соглашаться. Мол, сперва эту академию закончишь, потом другую. Никуда от тебя лётный шлем с правами не убежит.

Ах, да: мистер Тай Фун, который по мне сохнет, в академию тоже приглашён. Только в качестве преподавателя. Преподаватель и ученица, смекаете? То есть он уверен, что я от него тоже никуда не убегу. Как от меня — шлем с правами.

Это если вкратце.

А теперь начнём рассказ, как положено.

Близилась осень. Мы с Мирой заседали в её бывшем злодейском логове и пили отменный кофе.

В золотом луче роилась пыль. На большом окне по делениям циферблата ходила стрелка, с тихими щелчками нарезая на секунды наш погожий денёк.

– Мне любопытно, о чём думают люди. Такие, как ты. Тебя хотят без экзаменов в академию зачислить, а ты носом крутишь, – сказала Мира. – Бери, что дают. Возможности на дороге не валяются.

– А мне вот любопытно, о чём думают сущности из межпространства. Такие, как ты. Которые готовы без задней мысли принять всё, что им дают, и всех, кто к ним приходит, – ловко парировала я. – Тебя, между прочим, из-за этого чуть в злодейки столетия не записали.

– И в межпространство едва не упекли, – поёжилась Мира. – Хорошо, что ситуация разрешилась. Правила я усвоила, больше ошибок не допущу. Кстати, как поживает мистер Штиль?

– Брат Тай Фуна? – Уточнила я. При этом имени подруга вздрогнула и распахнула на меня свои прекрасные вишнёвые глаза. – Он в порядке. Вспоминает о тебе. Рвётся назад. А Тай Фун пичкает его нудными нравоучениями и спуску не даёт. Говорит, с девицами вроде тебя связываться себе дороже.

К слову, Тай Фун был решительно против, когда я изъявила желание переехать к Мире из старенького логова Гликерии на чердаке. Он утверждал, что Мира будет плохо на меня влиять и что надо бы переехать вместо этого к нему. Только вот у самого квартирка съёмная, обшарпанная, с неблагополучными соседями и протекающим краном.

А у Миры в прямом смысле хоромы. Всё чистенькое, вылизанное, от пола до потолка. К тому же, нам с ней стоило сплотиться и по другой причине: в академию Светочей Прогресса позвали нас обеих.

Мы с Мирой – обе светочи-биваленты, недоучки, которым не помешало бы отполировать свои слабые стороны. Мой прогрессорский дар — жонглировать молекулами пищи и создавать кулинарные шедевры из любой органики (в то время как отношения с неорганикой буквально трещат по швам).

А прогрессорский дар Миры лежит в соседней плоскости. Она играючи управляется с частицами неорганической материи. Смастерить робота-жука, чтобы он летал без посторонней помощи, для неё плёвое дело. Зато биополимеры – решительно не её конёк.

Поэтому мы работаем сообща, чтобы в перспективе создать совершенный летательный аппарат. Сплавляем воедино природу и технику. Наступаем на горло законам мироздания. Перекраиваем науку за гранью добра и зла.

В общем, увлечены до безобразия.

И Тай Фун, само собой, ревнует. Меня к Мире. Меня к авиации. Меня — ко всему на свете. Многие скажут: зря я его отшиваю. Он вон какой статный. Красавец номер один. И взгляд у него, как я люблю, — пристальный, зоркий. И голос мягче бархата. И манеры на высоте. Внутренний стержень, принципы, жизненная позиция — везде он постарался. По некоторым пунктам я даже не дотягиваю. Выходит, есть к чему стремиться, с кого пример брать.

Он хотел казаться надёжным и обещал не бросать меня в беде. Но не бросать — это одно. А вечно липнуть — совсем другое. Знаю я одного прилипалу: образцовый банный лист. Это я об Арсении, том типе, которого лично моя мамаша мне в женихи выбрала. Думаю, вы ещё с ним встретитесь. Он угрожал, что так запросто от меня не отвяжется. Что ж, тем веселее его изводить.

Изводить их обоих. И делать ставки: кто первым сложит оружие. И что-то при этой мысли ёкает у меня в груди. Мне почему-то хочется, чтобы Тай Фун никогда не сдавался. Глупое потаённое желание. Гнать его надо, пока не поздно.

***

После того как я приняла решение отправиться в академию, обнаружилось, что вещей у меня с собой раз, два и обчёлся и что остальную часть мне придётся забрать из квартиры Гликерии. Мира от этой идеи была не в восторге.

– А может, не надо? Может, ну их, твои платья? – с надеждой спросила она.

– Жди. Скоро вернусь, – пообещала я Мире. И смело шагнула в ею же созданный портал сквозь пространство-время. А ведь когда-то я тряслась перед порталами, как осиновый лист.

Не бояться меня научил Тай Фун. Держать равновесие в коридорах червоточин — тоже он. Можно сказать, с его лёгкой подачи началась моя самостоятельная, взрослая жизнь.

Тысяча дохлых спрутов! Опять вы, мистер Венец Творения! А ну-ка быстро проваливайте из моей головы!

Я шагала по червоточине, а вокруг, в фиолетовом тумане, роились светлые пятна. Ноги чудом не утопали в лиловом киселе — эдаком подобии спасительной тропинки. Свернёшь не туда — и пиши пропало. Но я благополучно достигла цели.

Целью была квартира Гликерии на чердачном этаже. Из отличительных особенностей здесь стоило бы выделить панорамное окно, хилую лесенку, ведущую на антресоль, а также извечный запашок пыли и старья. Сюда же примешивался запах енота по кличке «У-Ворюга». У этого товарища аромат специфический. Стираный шерстяной свитер понюхайте – один к одному.

– У-Ворюга, не смей! У-Ворюга, фу! – сказала я ему, когда он вздумал наброситься на мою ногу.

Похоже, я так долго отсутствовала, что он меня не признал. Разумеется, его хозяйка теперь Гликерия. И едва ли её устраивает такое положение вещей. Запропастилась уже куда-то. Наверное, енот довел её до ручки и она уехала на самокате развеяться.

Ладно, мы здесь по делу — вещи собрать и назад. Хотя сколько там вещей! Кое-какая мелочь, пара повседневных платьев, сменное бельё, чулки и корсет. Всё это добро запросто поместится в саквояже.

Ах да: не забыть написать письмо. Чтобы Гликерия не кормила енота сладостями и прочей вредной пищей, чтоб сама мне письма писала, чтобы навещала иногда — по адресу: округ Сумрачных Гор, деревенька Бравых Шахтёров. И там рядышком — академия Светочей Прогресса, местный ориентир, уж точно не заблудишься.

Я сама об академии лишь понаслышке знаю — о том, какая она огромная, таинственная и неприступная. Ректор, который посулил нам с Мирой зачисление без вступительных испытаний, все уши мне прожужжал. Мол, в академии учатся лучшие из лучших. И профессора-то у них замечательные, и технологии передовые. Кормят — пальчики оближешь. Общежитие — пять звёзд. Погода — благодать, условия курортные, природа живописная и всё в том же духе.

Не удивлюсь, если ректор наврал. За ним и без того водится страсть тащить в карман чужие изобретения. А ещё он ночами по крышам ходить любит. Во сне. Так что нет ему веры.

Я упаковала вещи в саквояж, настрочила прощальную записку и оставила её на письменном столике рядом с трубопроводом пневмопочты. Прихватила зонтик с вешалки — так, на всякий случай. Отфутболила приставучего паразита (Кыш, енотище, зверюга ты неразумная!).

И тут в дверном замке заскрежетали ключом. Ага! Гликерия, рыжая бестия! Было бы замечательно повидаться напоследок.

Но нет. Дверь открыла отнюдь не Гликерия. Передо мной во всём своем вычурном великолепии предстал прилипала Арсений.

Знаете, так бывает. Однажды ты встречаешь человека и отчётливо осознаёшь, что всю жизнь хочешь провести без него. В списке таких людей означенный индивид значился у меня на почётном первом месте.

Его тщательно продуманный образ не вызывал ничего, кроме кислой полуулыбки и желания стукнуть побольнее. Какие бы шейные платки он на себя ни цеплял, сколько бы цепей ни болталось на его жилете и кожаных браслетов с навигационными приборами — на запястьях, впечатление Арсений производил всегда одно и то же. Назойливая муха с отвратительными манерами и полным неуважением к чужому личному пространству. Жаль, не прихлопнешь и в форточку не выгонишь.

Он без разговоров сгрёб меня в охапку, избавил от саквояжа и зонта, а также необходимости передвигаться на своих двоих. Проще говоря, вскинул меня на руки. А потом сообщил, что это похищение.

– Будешь моей. Не отвертишься, – добавил он.

Ногой в лакированном ботинке Арсений пошире распахнул дверь и вынес меня на лестничную клетку. Тут я окончательно поняла: шутки кончились. И принялась брыкаться.

Однако похититель к такому повороту подготовился. Как только ситуация вышла из-под контроля, он зажал мне нос марлей с эфиром — и я почти мгновенно отключилась.

Дальше меня преследовала тьма с инфернальным хохотом, психоделическими глюками и густым запахом моторного топлива. А потом я обнаружила, что нахожусь… Нет, не в мрачном подвале с крысами, куда по закону жанра принято бросать украденных девушек. Я очутилась в светлом незнакомом помещении класса люкс. На мягкой двуспальной кровати. Связанная по рукам и ногам. И, конечно же, с кляпом во рту.

«Вот, – думаю, – гад!»

Гад расхаживал передо мной. Туда-сюда, туда-сюда. Аж в глазах зарябило.

На нем был пёстрый щегольской халат, и нёс парень какую-то лютую пургу. Он толкал прочувствованный монолог насчёт нашей предрешённой судьбы, похода под венец, просто похода — с палатками в густой лес, где нам надлежало провести медовый месяц, а также последующего рождения наследников.

Я быстренько сделала вид, что отрубилась, и сосредоточилась на вызове ментальной лаборатории: ну же, родная, не подкачай!

Обычно в минуты страха экран лаборатории сам выскакивал перед глазами. Выезжала снизу виртуальная панель управления, возникала из небытия всевозможная аппаратура. А элементарные частицы по доброй воле группировались в метательные снаряды или увесистые железобетонные плиты, которыми можно обезвредить врага.

Но сегодня был явно не мой день. То ли я боялась недостаточно сильно, то ли звёзды не так сошлись. Моя тайная комната взяла отгул и оставила прощальную записку: "Когда вернусь, не знаю". Называется, выкручивайся, Сафро, как хочешь.

Тем временем за мной уже выдвинулась спасательная бригада в лице всего одного — и то не до конца — человека. Миры.

Она почуяла неладное, когда минутная стрелка на её гигантском циферблате отмерила четверть часа. Мира приподняла юбки и слегка неуклюже ступила в собственный портал, который по-прежнему вёл к Гликерии на чердак.

На чердаке контрольным укусом в голень гостью поприветствовал У-Ворюга. Но Миру это не остановило, и она двинулась дальше, по горячим следам. С тех пор, как мы объединили наши ментальные лаборатории, чтобы вместе создавать самолёты и пироги, внутри у Миры словно зажёгся маячок навигатора. Она могла чувствовать, где я нахожусь. Могла отследить моё местоположение, как по интерактивной карте местности отслеживают меченых беглецов.

Мира без устали создавала портал за порталом прямо посреди столицы — не всё же пешком, право слово. Свидетели её эпичных перемещений роняли челюсти, телеграфировали друзьям и коллегам, пытались делать фотоснимки. А кое-кто даже вызвал жандармов. Миру не остановило и это. И в итоге добралась она до загородного дома, где ваша покорная слуга содержалась в плену у психа, который вбил себе в голову, что ему срочно надо жениться.

Её вторжение было, как обычно, неожиданным и впечатляющим. Она прошла сквозь стену в своём пышном белом платье – эдакая ангельски-невинная сердцеедка – и остановилась рядом с кроватью, где лежала я.

– Мммм! – Да-да, моей радости не было предела.

Арсений перестал расхаживать по комнате и вылупился на Миру. Нет, он не испытал священного ужаса. На его веку люди уже не единожды появлялись — из стен, из пола, из потолка. Парень просто не ожидал, что ко мне придёт подкрепление.

«Женская дружба? – смеялся он. – Какой бред! Женской дружбы не существует!»

«Скорее уж, тебя не существует, приятель», – пылала гневом я.

Ещё он был уверен, что сила женщины в слабости. Но и тут его ждало разочарование.

Мира решительно порвала шаблон, когда парой чётких приемов завязала негодяя в узел, освободила меня и сказала, что теперь точно никуда одну не отпустит.

Пока Арсений в полуобморочном состоянии усваивал урок, мы сквозь стену вышли во двор. И обомлели.

На улице скопилась приличная толпа. В нашу поддержку? Как бы ни так.

Местные жители толпились вовсе не рядом с особняком Арсения. Они устроили столпотворение у другого дома, наперебой утверждая, что прежде его не видели и что появился он буквально минуту назад.

Возле дома пролегала железная дорога, которая тоже взялась неведомо откуда. И прямо сейчас по ней стучал колёсами поезд.

– Обожаю, – сказала Мира, – шум поездов. Так бы и укатила по рельсам, куда глаза глядят.

Произнесла она это мечтательным тоном, и я сразу сообразила: от поездов она без ума так же, как я — от самолётов. Но мы упустили главное. А именно, сам дом. Казалось, он целиком состоял из маленьких островерхих башенок с разноцветными черепичными крышами, флюгерами, флажками и прочей милой чепухой. Его окружала ограда из жёлтого кирпича со встроенными в неё причудливыми механизмами. Помимо механизмов, в ограде были проделаны циклопьи сквозные глаза со зрачками в виде астролябий. Смотрели глаза холодно и недружелюбно.

– Обожаю такую архитектуру! – сказала Мира. – Но действительно, что он здесь делает?

– Не знаю. Пойдём отсюда, – севшим голосом попросила я. – Было бы неплохо выпить перед отъездом по чашечке кофе.

Да, мне дико хотелось кофе, а может, и чего покрепче, чтобы забыть об Арсении и его выходках, как о ночном кошмаре.

Подвесной трамвайчик довёз нас до городской ратуши. Ближайшая кофейня оказалась практически за углом. Я заказала гигантскую порцию капучино, Мира удовольствовалась латте, и мы устроились в тихом уголке, чтобы молча глядеть друг на друга поверх дымящихся стаканчиков и переваривать произошедшее.

– Ладно, – сказала наконец Мира. – Хватит убиваться. Понимаю, тебе сейчас несладко. И от Арсения надо как-то избавиться. Но давай подумаем об этом потом.

Я отвернулась к окну, чтобы она не заметила моих слёз. Арсений преследовал меня уже долгое время, с самого начала работы в географическом обществе. Я постоянно была как на иголках, не зная, что он выкинет в следующий раз.

Некоторые шестерёнки в голове у моего воздыхателя явно нуждались в смазке. Он мог подраться с кем угодно из-за пустяка. Мог взбеситься на ровном месте и расколошматить тарелку об пол прямо посреди дорогого ресторана. А теперь выяснилось, что он способен на похищение.

Как от него сбежать? Где укрыться? Я погорячилась, когда заявила, что изводить его весело. Не весело, вот ни капли. По вечерам — особенно по вечерам — меня захлёстывала паника. И ничем, кроме разговоров по душам, заглушить её не удавалось.

– Кабинка на остановке «Солнечная» отчаливает через двадцать пять минут, – сверилась с хронометром Мира.

– Идём!

Когда мы уже были на ступеньках кофейни, мне на секунду-другую померещился дом с башенками и спешащий куда-то поезд. Я сморгнула — дом с поездом пропал — и тихо спросила у подруги:

– Ты тоже это видела?

– Потом, всё потом, – нервно шепнула та. И заторопилась на канатную станцию, приподняв свои белопенные юбки.

Капсула на канатной дороге терпеливо дождалась, пока мы поднимемся на вышку по бесконечной каркасной лестнице. И лестница, и капсула поблёскивали металлом под катящимся к горизонту солнцем. Тёплый ветерок овевал ноги, ласково потрёпывал по волосам, будто утешая: ничего и никого не бойся, я всегда буду с тобой, не дам тебя в обиду.

Дверца кабинки с лёгким жужжанием отъехала вверх, пропуская нас к контрольной панели, куда следовало сложить билеты. И хоть я протиснулась внутрь, мало что замечая в полутьме, чувства не подвели: он здесь. Он рядом. Он снова научит не бояться и никогда не даст в обиду. Повеяло ароматами леса, океана и вересковой пустоши. Мистер Тай Фун.

Он действительно ждал нас в капсуле. Я обернулась, поймав внимательный взгляд узких глаз. Из-под его ресниц плеснуло синевой — опасной, завораживающей. И внутри меня взыграло ликование, которое я тотчас затолкала обратно под крышку самоконтроля.

Мира тоже обернулась — и вскрикнула, инстинктивно прикрывшись рукой.