Сакура

Бледно-серое утро просочилось в комнату. Будильник радостно зазвенел, встречая его. Ещё бы - выполнил сейчас единственную работу, и можно отдыхать целые сутки.

Петровича жутко раздражал этот звук, но встать и пойти на работу всё-таки нужно. Несмотря на паршивое настроение.

Вчера сильно поругались с Анечкой.

- Да что ты всё никак не уволишься?! Все кости уже болят, жалуешься каждый вечер! А всё ходишь и ходишь туда. Отдохнуть бы уже пора! - В очередной раз повторяла она, катаясь туда-сюда в своей коляске.

- А деньги зарабатывать кто будет? Да и нужна работа моя людям-то. - Отвечал Петрович, зевая от усталости.

- Угробишь же себя так, Вась. Будешь вон как я - еле передвигаться. Да и на кой тебе деньги эти? Пенсии хватает, Олежа наш достаточно присылает. Что ещё нужно?

- Да что б ты понимала, старая! Отложить же надо. На похороны там, тебе и мне. Да или вот так надоест всё - и куплю себе на сбережения компьютер целый. Видела, сколько стоят сейчас?!

- Эх, Вася, Вася. Не исправить тебя, старого, ничем. - Обиженно развернулась Анечка и уехала в свою комнату.

Обычный вечер в последнее время. Весна, что ли, так влияет?

Сейчас идти будить её не хотелось. Вечером всё равно будет подобный разговор. Придётся идти на работу без обычных утренних объятий.

Петрович прошёл в коридор мимо пыльного шкафа, где на полках стояли уже выцветшие фотографии. На них - счастливые молодые люди, которыми они с Анечкой когда-то были. Вот они улыбаются, вот в обнимку стоят у моря, а вот держат на руках крошечного сына Олежу...

Но это всё было в какой-то другой жизни. Которая уже закончилась. Сын уехал далеко. Звонит не так уж редко, деньги регулярно присылает. Но всё равно - уже не здесь. В его комнате теперь Анечка, которая не может ходить. Та самая улыбающаяся девушка с фотографии, что любила путешествовать. А теперь может только ездить на коляске по квартире.

Да и он сам тоже очень далёк от красивого парня на снимках. Превратился в злого сварливого деда дворника.

Выходить на улицу, на самом деле, не очень и хотелось. Но дорожки в парке сами себя подметать не умели. Да и это его работа, за которую платят деньги. Тем более уже привык к тому, что каждый день вот так убираешь мусор и гоняешь пыль. Совсем не сложно. Разве что осенью, когда опадают листья, и нужно их сгребать.

Хотя был ещё один сложный период, который как раз только начался. Когда расцветала сакура.

Когда-то в этом парке высадили несколько деревьев рядом. Подарок от японского посольства. И сейчас каждый апрель, когда распускались цветы, в парк шли огромные толпы народа.

Петрович искренне ненавидел сакуру. Всей своей душой.

Ненавидел за то, что слишком много цветов. Ещё и опадают так быстро, как будто им самим мерзко распускаться для людей внизу. И вся дорожка покрывается лепестками. Приходится работать активнее, чтобы стало чисто.

Ненавидел, как все эти люди толпились на дорожках так, что не протолкнуться. И не уберёшься нормально. Стоят, смотрят с идиотскими лицами, фотографируют что-то на свои телефоны. Придумали сами себе, что это красиво и модно. А старому дворнику только лишняя работа.

Сегодняшний день исключением не стал. Уже сейчас было человек десять. А дальше только больше будет.

Петрович вздохнул. Ещё один день напряжённой работы.

К обеду людей стало намного больше. Самая настоящая толпа. Убраться толком уже невозможно. Поэтому Петрович просто сел на лавочку рядом и решил до вечера просто посидеть.

А сакура цвела. И ей было всё равно на переживания дворника. На то, что его любимая жена, до сих пор Анечка, медленно угасает. Каждая ветка всеми своими лепестками дрожала на весенних ветрах, чтобы брезгливо сбросить их через пару дней.

А ведь потерпеть где-то недельку - и всё. Станет самым обычным неприметным деревом. Толпы эти больше сюда не придут. И плодов же не будет! Опадут цветы - и всё. До чего же бесполезное раздражающее дерево.Не понимают эти японцы ничего. Придумали себе, что надо любоваться цветами. А наши поверили.

И сейчас это как массовое сумасшествие. Делают вот на телефоны свои кучу фотографий, а потом не открывают их никогда. Выложат в Интернет, поставят себе на заставку. Потом пройдёт время - и заменится вся эта красота новыми фото.

С такими мыслями Петрович досидел до самого вечера. Людей стало поменьше. И тут к нему подошла девушка с большим фотоаппаратом.

- Здравствуйте! Вы тут уже очень долго сидите. Любуетесь? Можно вас сфотографировать?

- Деточка, да не любуюсь я. Просто дворник. Жду, когда все уйдут, чтобы убраться. Да и чем тут любоваться? - Кряхтя, ответил Петрович.

- Ну как же? - вскинула руки девушка. - Это же потрясающе красиво! Вам-то это лишняя работа, но всё равно. За всё время неужели даже ни разу не восхитились?

- Ну а чем тут восхищаться? Цветёт себе, а толку? Ну да, симпатично. Но у нас же вон и яблони цветут красиво. И вишни наши родные. Так они ещё и плоды потом дают! А ими что-то никто не восхищается.

- А вы мне скажите одну вещь. Всегда это интересует. Вот этот самый никто - это кто конкретно? Вы прям за всех говорите. А думаете, вот тот парень, например, который сейчас так смотрит на сакуру, не способен восхищаться обычной вишней?

Петрович задумался. Что-то было дельное в словах этой девушки. Что-то, что немножко защемило где-то глубоко внутри.

- А как вас зовут? - Прозвучал вопрос через пару минут.

- Василий Петрович я. А ты, деточка?

- А я Алина. Очень люблю фотографировать красоту. И вас всё ещё очень хочу, только разрешите.

- Алиночка, да куда уж там мне. Какая красота у деда старого. Вот Анечка, жена моя, она бы хорошо получилась. Хоть и коляске инвалидной сейчас. И сакуру эту тоже оценила бы. - вздохнул Петрович.

- А давайте вы её завтра приведёте сюда! И я вас вдвоём сфотографирую. - оживилась Алина.

- Деточка, да не согласится она. Старые мы уже. С коляской возиться муторно, она даже во двор просто очень редко выбирается. Хотя и лифт у нас хороший, и пандусы есть.

- Василий Петрович, дорогой, ну вот любите вы решать за всех. То у вас никто яблонями не любуется, то вот жена на сакуру посмотреть не хочет. А вы просто предложите ей. Так и скажите: "Анечка, родная, а давай завтра сходим сфотографируемся у сакуры". Увидите, она согласится. И уверяю, это будет потрясающе красивое фото. Уж я тоже постараюсь!

- Хорошо, деточка. Я передам всё. Приходи завтра, а там как получится.

Алина попрощалась и отошла. Очень вовремя. Как раз не заметила капельки слёз в глазах дворника.

Почему-то после этого разговора сакура совершенно не раздражала. Закончив с уборкой, Петрович пошёл домой.

Открыв дверь, он сразу увидел свою Анечку, которая ждала его. День без привычных объятий ведь был и у неё тоже.

- Вася... - дрожащие руки прикоснулись к колёсам. - Прости старую. Я так скучала. Пойдём чай пить!

Даже не разувшись, Петрович подбежал и обнял так крепко, как только мог.

Время словно остановилось. Улыбающиеся люди на выцветших фотографиях смотрели на двух стариков и их любовь.

Петрович впервые за долгое время посмотрел на них внимательно. И улыбнулся, понимая, что на этой полке ещё есть место для новой фотографии. Он, Анечка и сакура.