Сакура-ян. Между первой и второй

Лепесток сакуры, застрявший между первой и второй книгами

Время действия: третье сентября, вторник

Место действия: квартира, в которой живут мама и СунОк

Долго отсутствовавшую дочь встретили радостно. Мама соскучилась, ЮнМи соскучилась, СунОк дулась, но пара слов, которые сказала ей младшая еще в аэропорту — есть вариант с твоим обучением, потом переговорим — ее вроде успокоили. Ну, и после первого, немного сумбурного обмена новостями, и долгих посиделок за столом, уставленным приготовленными ДжеМин вкусняшками (Мульча, как тут выяснилось, тоже соскучилась), уже за кофе, мама как-то посерьезнела и сказала ЮнМи:

-Дочка, пока ты была в Японии, со мной срочно связался кое-кто. Ты его знаешь, хотя скорее всего не помнишь. Это господин Хан МунГын, тот самый, что сбил тебя тогда, на твоем мотороллере.

Откуда бы мне его знать — подумал Серега — я ж его даже ни разу не видел. Или видел?...

-Я его совсем не помню, мама. А зачем он, собственно, с тобой связался, да еще срочно?

-Он приходил к тебе в больницу, но ты, видимо, еще не оправилась тогда — кивает мама, вздыхая — тяжелые были дни для всех нас... Там мы договаривались с ним насчет компенсации за твое лечение и за ту аварию. Помнишь, куда потом ушли те деньги? - а вот тут мама улыбнулась. Возвращение доченьки все же перевесило плохие воспоминания.

-Конечно, помню! Так что ему было нужно?

-Ему нужно с тобой поговорить. И он говорит — срочно. Он оставил мне телефон, я записала, и передал, что ему нужен для важного разговора где-то час твоего времени, в любом удобном месте, но лучше бы — побыстрее.

-Странно, но я, конечно, свяжусь с ним... Завтра! А сегодня давайте просто посидим вместе, как раньше!

Тихое семейное празднество продолжилось до вечера, но на следующий день Серега все же набрал переданный мамой номер, и договорился с серьезным, взрослым, занятым (судя по голосу) человеком на встречу в кафе недалеко от гаража, куда Серега вернулся, не желая дальше стеснять родных. ЕнЭ получила задание выяснить, какой сейчас информационный фон вокруг ЮнМи, и что у них важного и срочного именно в Корее, так что, если ничего не вылезет, день-два свободных точно были. Так вот, взрослый занятой господин Хан не смог скрыть волнения в голосе, когда узнал, кто его беспокоит, и согласился встретиться в тот же день.

Все страньше и страньше — подумал Серега — может, у него сейчас проблемы, и он хочет вернуть часть тех денег?... Да ну, бред какой-то... Не буду гадать, сегодня все и выяснится.

Время действия: четвертое сентября

Место действия: кафе недалеко от гаража.

Район тут довольно небогатый, и в единственном приличном кафе, с интерьером и ценами повыше среднего уровня окрестных заведений, пока никого нет. К вечеру появятся парочки и кое-кто из местных, побогаче, кто может себе позволить среди недели просто посидеть тут вечерком, а пока за дальним столиком двое — ЮнМи, в темном брючном костюме и в солнечных очках, и среднего роста, тоже богато (но неброско) одетый кореец, возрастом... примерно за 50 — фигура сухощавая, небольшой животик, мало эмоциональное лицо, но уже заметные морщинки от углов глаз, и седина... В офисных районах Сеула таких встретится 8 из 10, разве что возрастов они будут разных. Впрочем, от Сереги, который понахватался тут уже всякого-разного, не укрылась и ткань костюма — гораздо дороже среднего уровня (и покрой явно не типовой), и общий типаж собеседника — явный руководитель. Если он - тот самый «менеджер среднего звена», то явно из верхней его части. Обслуга, получив явно неожиданный заказ — кофе и минеральная вода, причем таким тоном, что и самый непробиваемый дурень понял бы намек - «мы разговариваем, нам не мешать», быстро все доставила и удалилась за стойку, посматривая оттуда не непонятных посетителей даже с некоторой настороженностью. Настоящий же разговор начал господин Хан:

-Госпожа Пак, или... госпожа Агдан?... Как вам будет удобнее?

-Наверное, по имени, господин Хан — Серега уже понял, что человек перед ним не прост — сценический псевдоним сейчас мало подходит, а для фамилии у нас с вами слишком большая разница в возрасте и... положении? Да и потом, мы с вами довольно близко знакомы, если считать то... столкновение.

-Да, ЮнМи, начать я хочу именно со столкновения, хотя основная речь пойдет не о нем. Вот, посмотри — и господин Хан достает из внутреннего кармана фото, в тонкой, но жесткой рамке и в пластике. Там — семья, явно узнаваемый господин Хан, значительно моложе, видимо, жена, поскольку он ее обнял, тоже молодая, красивая кореянка, и девочка, опять-таки с типичной корейской внешностью, лет десяти, сидящая между родителями. Все трое улыбаются, все трое выглядят здоровыми, довольными и даже счастливыми, но... почему же так защемило сердце? Серега вернул фотографию, и, сняв очки, поглядел в глаза собеседнику. Он прикинул, где сядет, заранее — можно было не бояться, что официантка увидит глаза.

-Что случилось, господин Хан?

Тот, хоть и замер на пару секунд (глаза ЮнМи в последнее время сами выбирали свой цвет — от уже обычного синего до светящегося в темноте фиолетового), но быстро собрался и тихо сказал:

-Авария. Но... не такая. Жена ехала с дочкой из магазина, и в них на встречку вылетела машина с компанией подвыпивших юнцов... Они погибли сразу, обе...

-А... те? - почему-то именно этот вопрос первым возник у Сереги.

-Водитель, на которого все и свалили, тоже... сразу. Остальные — травмы и переломы, кто-то был обезображен, кто-то навсегда остался инвалидом... Это оказались дети не бедных родителей, но там все было настолько очевидно... Мне, правда, от этого легче не было. Я тогда, похоронив своих, полностью ушел в свою работу, забыв про все остальное, и добился там... да, некоторых успехов. А еще — стал реже водить машину, а когда все-таки садился за руль — вел себя очень аккуратно.

-Я соболезную вашему горю, господин Хан — сказал Серега, помолчав — мне приходилось терять близких... Когда это было?

-Я знаю — почему-то кивнул тот — это было больше десяти лет назад. И у меня не было с тех пор не то что аварии, даже мелких инцидентов на дорогах. До того осеннего дня...

-Вы знаете, а я ведь совсем не помню момент аварии — давно интересовавший Серегу момент как раз можно было прояснить — да и вообще, у меня случилась амнезия, может, вы в курсе...

-И это знаю. Я узнал это раньше многих, ЮнМи, так как, по правилам нашей медицины, человеку, оплачивающему лечение, предоставляются копии... всяких медицинских документов, проведенных процедур и всего прочего вместе со счетами. Поэтому и о твоей клинической смерти, и о коме, и об амнезии — я узнавал сразу, уж прости.

Теперь уже Серега впал в ступор на пару секунд. Хотя, выглядит логично, платная медицина — она требует учета расходов, контроль и все такое...

Теперь уже господин Хан вглядывался в лицо ЮнМи во время паузы, и, увидев готовность собеседницы слушать, продолжил:

-Так вот, столкновение... полиция, конечно, разбиралась с аварией. Нашлась там недалеко и камера, правда, не самая лучшая, да и ракурс неудобный...

Теперь он достал из кармана смартфон, включил там видео и передал ЮнМи. Черное-белое и довольно нечеткое видео, впрочем, позволяло разобрать ситуацию в целом. Улица почти без движения. Несколько пешеходов на тротуарах, проехал автомобиль, потом в кадре появился мотороллер, на нем — даже и не разберешь, кто, но в светлом шлеме. Мотороллер постепенно обгонял другой автомобиль, представительского класса, впрочем, если судить по скорости пешеходов — едущий довольно медленно. Он полностью закрыл собой мотороллер, едущий вдоль обочины, то есть расстояние между ними было, как можно было прикинуть, не меньше метра, ну, полметра-то точно между зеркалами было — и внезапно машина резко затормозила, а из-за нее вылетело что-то смазанное, и от того бесформенное, уйдя за обзор камеры.

-Это твой скутер — сказал господин Хан — а ты осталась лежать, машина загораживает. Я так и не смог объяснить тогда ни себе, ни полиции, как так могло случиться... Машина не может прыгнуть вбок на метр, но и скутер не может... В протокол записали, что я все-таки тебя сшиб (полиции всегда нужен виновник, а нас там было всего двое), а потом скутер потерял управление, поскользнувшись на чем-то, например, на масле, колесики-то там маленькие, и вылетел с ускорением, а тебя отшвырнуло мне в дверь... но резкое увеличение скорости... да и ездил я туда, не сразу, потом, как видео получил... никакого масла не было, правда, дожди шли... Ну, и вмятина на моей двери...

-Меня... толкнули? - подумав, спросил Серега.

-На тротуаре никого нет, посмотри еще раз.

Видео было запущено еще раз. Действительно, если смотреть на тротуар, никто из редких пешеходов не смог бы организовать какую-нибудь пакость. Они были далеко, и только после аварии несколько человек подошли — кто помощь оказал, кто, видимо, полицию вызывал.

-Я тогда очень... расстроился — помолчав, сказал господин Хан — снова стал вспоминать... про своих... А через три дня увидел сон.

-Сон? - Серега не смог скрыть удивления.

-Да. Именно об этом я и хотел поговорить...

Господин Хан стал рассказывать, еще понизив голос, а Серега стал тихо офигевать. В ту ночь кореец во сне увидел... взрыв дома. Девятиэтажки. Непривычной, не корейской архитектуры, но узнаваемой — стоящей где-то в большом городе среди подобных. Из рассказа Хана получалось, что во сне он был наблюдателем — все происходило ночью, но при свете фонарей детали можно разобрать, почти без движения по дорогам, и совсем без людей на улице, с оглушительным грохотом сначала взрывается что-то на первых этажах дома, а потом, в облаке пыли, оседает он весь, чтобы после того, как пыль осядет, свет редких фонарей осветил бесформенную кучу кирпича и бетона. И звук сирен, тоже не привычных, не корейских, других, полиции, скорой, пожарников и прочих служб...

-Три ночи — продолжал рассказ господин Хан — три ночи я видел этот сон, точнее, его продолжение. Как подъехала полиция и пожарные, как подходящие откуда-то люди начали разбирать завал... Я как будто был рядом с ними, слышал их голоса на каком-то чужом языке, но не мог, конечно, ни с кем поговорить или еще как-то... взаимодействовать. Тогда я попытался узнать, что это и где... Безуспешно. Нигде не взрывали такой дом, по крайней мере, в доступных новостях за большой период времени на всей Земле ничего такого не было. Зато я смог опознать язык. Это оказался русский...

Общага — мгновенно понял Серега — наша общага! Я ведь там не один был... это меня одного закинуло на эти... тропы или как там... Серые пределы, а наши-то.. пацаны... девчонки на своих этажах... там же у нас народу-то много... было...

-Что с тобой, ЮнМи? - кореец, снова вспоминая подробности того странного сна, тем временем увидел, что девушка сильно побледнела, а вот глаза ее, казалось, даже засветились... темным пламенем, если такое бывает...

-Вы смогли узнать подробности, господин Хан? - одним глотком допив воду, спросил Серега — сколько... погибших, или что-то еще?

-Тогда — нет. Тогда я смог только узнать только язык — русский, и город — Москва. Но и в русских новостях ничего такого не было... А вот потом...

-Были и еще сны? - переспросил Серега, хотя это было уже очевидно — иначе он не стал бы его сюда приглашать, да еще срочно. Кстати, почему — срочно?.. Но господин Хан продолжал, и сам подбираясь к цели. И из его рассказа вырисовывалось следующее: в снах этих потом был большой перерыв. И про ЮнМи, после окончания первого этапа лечения, он узнавать по понятной причине перестал. Но вот потом был новый сон, где из разбираемых завалов на месте дома стали доставать тела... И еще один такой же...

-А вот тут я тебя увидел по телевизору и догадался, что все это как-то связано — рассказывал господин Хан — потому что второй сон был после того, как ты выступила на концерте, посвященном детям. Не знаю уж, кто у вас занимался этим... промоушеном, но афиши были везде, и вот та последняя ниточка, конечно, взгляды цепляла. Я и решил посмотреть, что там будет, на этом концерте. Тебя я тогда сразу узнал, ты еще мало изменилась с момента нашего знакомства в больнице, это сейчас ты — гораздо, гораздо... - Хан замешкался, но Серега лишь кивнул на недоформулированный комплимент ЮнМи, и попросил того продолжать.

-Я не стал пытаться как-то больше узнать о тебе, используя деньги или связи, хотя возможности есть — честно сказал кореец — но то, что появлялось в открытых источниках, я отслеживал, искренне, но приятно удивившись, что пострадавшая девочка с такими тяжелыми и... опасными травмами оказалась талантлива. В музыке, причем в разных ее жанрах, потом - в литературе... да и выступления твои, хоть по форме и были несколько... гм.... по смыслу-то были верными. Но в какой-то момент сбора этих данных мне стало ясно, что та песня, которую спела группа, вскоре после своего триумфа разбившаяся в полном составе на машине, тоже твоего авторства. А авария — а такие новости я отслеживал все эти десять лет, ты понимаешь, почему — произошла примерно тогда, когда мне приснился тот самый сон, первый после перерыва... вот с этого момента я стал записывать даты снов, и, если в новостях было что-то про... тебя, пытался сопоставить. Извини меня и за это.

-Вам не за что извиняться, господин Хан — медленно проговорил Серега — вы же сами сказали, что пользовались только открытыми данными. Снов было еще... много, как я понимаю?

-Несколько — кивнул господин Хан — все они были очень короткими. Продолжался разбор завалов на месте той трагедии, продолжали извлекать тела... И почти все эти тела оказались телами детей... Или подростков. Парни, девушки...

Он одним глотком допил свой давно остывший кофе и поморщился, то ли от вкуса напитка, то ли от воспоминаний. Впрочем, он тут же махнул рукой официантке, прося повторить их заказ, и пока девушка несла стаканы и ставила их на стол, царило молчание, во время которого Серега как-то хаотично думал:

«Я тогда, конечно, в таком состоянии был, пограничном, и как-то все больше о себе переживал. Ну, оно и понятно, на моем месте любой бы... Но ведь и потом как-то... нет, ну то, что мне туда не вернуться, это ясно, но пацаны... и родители... Да и потом, ребята с Фристайла, СанХен, дядя... Мне и теперь вся Корея, богиня и вообще жизнь — заскучать не дают. Но я-то жив! А они...»

Молчание это снова прервал кореец:

-Мои в аварии тоже... сильно пострадали, но тут многие были просто... прости, я хотел не об этом. Все эти сны, как оказалось, были связаны с какими-то событиями в твоей жизни или... с людьми, связанными с тобой. Я не все мог отследить по СМИ, но большинство — вполне привязывались. Твое ранение, пропажа без вести, смерть президента твоего агентства СанХена, приговор суда по дезертирству — что за дурацкая история, кстати? Это после наград... Потом смерть дяди... А вот твоя амнистия и выпуск из тюрьмы обошлись без снов, хотя тут я свою руку тоже приложил — и подпись под петицией о твоем освобождении поставил, и девочкам, что их собирали, немного денег подкинул. Я, хоть и не на уровне твоего жениха Кима и его Семьи, но кое-что могу - кореец улыбнулся.

-В общем, только три или четыре случая я не смог однозначно к чему-то привязать.

-Благодарю вас, господин Хан, за ту поддержку. Должна сказать, что многие события в моей жизни происходили внезапно для меня, с непонятными мне... движущими силами, и, к сожалению, среди этих сюрпризов большинство было не очень приятными. Что же случилось сейчас?

-Два последних сна — Хан снова посерьезнел — они были другими. В первом из них, который я легко идентифицировал — это было после того концерта в Японии, где тебе стало плохо — я увидел, точнее, мне показали тот дом, наконец-то полностью разобранный. Пустая площадка, огороженная, с увезенными обломками и убранным мусором, без людей. В прессе тогда сперва сообщили, что ты снова в коме, потом эта проблема решилась... и второй сон, который я сначала не знал, к чему привязать, но потом и до нас дошли мистические слухи из Японии, через их желтую прессу, о странностях на императорском приеме... Или не слухи?

-Скорее, не слухи — вздохнув, отвечал Серега — определенные события произошли, хотя желтая пресса любит все мистическое, и у нас, и в Японии, да и в других странах, боюсь, тоже...

-Сам я этого избежал тогда, когда потерял моих — все так же серьезно кивнул ей господин Хан — но была в семье одна родственница, много денег потратила на мудан, и со всеми потом делилась подробностями, кто хотел и не хотел. Оттого я и запомнил, что за многозначительными фразами, которые как угодно трактовать можно, те скрывают свои делишки, оттого и получил к ним предубеждение... Так вот, в последнем сне мне показали — не знаю, кто и зачем, и не буду ни у кого спрашивать, кстати — обелиск.

-Обелиск?

-Памятник, монумент, мемориал... но мне приходит на ум слово обелиск. На площадке, на месте того дома, устроен небольшой скверик. А в центре стоит камень, чуть выше человеческого роста, красный гранит с черными вкраплениями. На нем табличка, на табличке имена. Точнее, фамилии, я уточнил — так в русской традиции принято.

-Много? - Серега не мог не задать этого вопроса.

-Много. Несколько десятков, три или больше, мне показали только мельком...

Они замолчали оба, и, не сговариваясь, почти синхронно потянулись к своим стаканам. Отпили по глотку, кивнули друг другу... слово после паузы взяла ЮнМи:

-Огромное спасибо вам, господин Хан, за рассказ. Боюсь, без вас новость о том, что моя миссия здесь, видимо, подошла к концу, снова стала бы для меня сюрпризом, и вполне вероятно — снова неприятным. Теперь же я в любом случае буду к этому готова, ну, как уж смогу...

-Должен ли я знать что-то еще?... Могу ли я быть чем-то полезен? - несколько осторожно спросил господин Хан.

-Вам показали правду — ответил Серега — только правда эта — другого мира. Моей инициативы в этом... во всем этом... нет совсем, а вот другим сущностям — Серега слегка показал глазами вверх — это понадобилось... зачем-то. Сразу уж скажу, что уже корейские слухи, что я чья-то посланница и кое-что могу, тоже являются большим преувеличением. Насчет пользы... Знаете, после всех последних событий будет правильно, я считаю, не привлекать вас к тем делам, которые я надеюсь еще успеть сделать. Уж очень результаты для людей, которые рядом со мной, могут быть... неоднозначными... Но кое-что считаю себя сделать просто обязанной!

Они сфотографировались на телефон ЮнМи прямо там, в кафе. Официантка узнала Агдан по глазам, но было уже поздно — странные посетители сразу ушли, и в ближайшей маленькой конторке по копированию и распечатке документов и всему такому с этой фотографии был распечатан цветной постер, на котором ЮнМи расписалась на лицевой стороне с пожеланиями счастья и удачи (и добавила несколько иероглифов и строчку на русском на обратную сторону). Постер этот господин Хан повесил у себя в особой комнате, где висели портреты жены и дочери, и обратную сторону никому и не показывал. А через некоторое время он получил довольно объемную посылку, как гласила надпись на сопроводительной открытке «на данный момент - полное собрание сочинений некоей Агдан». Там были диски и книги, которые после были размещены господином Ханом в той же комнате.

Сереге стоило большого труда собрать свое ПСС, потому как часть первых композиций его авторства было уже трудно достать, часть — вроде как были сейчас не его, еще что-то — выпускали малым тиражом... но эта работа была проделана, и второй экземпляр был передан на сохранение маме, а третий — торжественно отдан в Ангар 44. Как оказалось, именно у Габи и команды уже было собрано наибольшее число треков и видео, но тоже не все.

Сам же Серега, кроме подборки музыки, по результатам анализа ЕнЭ оказался пока... никому не нужен в Корее. Соглашение с ФАН работало, запрет КЕМА действовал, а какие-то подковерные телодвижения в верхних эшелонах власти до них никто не доводил, конечно. И — ЮнМи развила довольно бурную деятельность...

Был анонсирован и проведен концерт памяти СанХена. Благотворительный, конечно, на котором сочли своим долгом выступить исполнители не только из ФАНа, но и из некоторых других агентств. Самой Агдан, конечно, на сцене не было (Серега сидел в зале) а вот на диске, вышедшим позже с материалами этого концерта, много где было указано авторство госпожи Пак...

В интернет была запущена композиция «Фристайл. Музыка светлой памяти». Люди другого мира узнали бы в ней «Вальс цветов» из Щелкунчика, прекрасно подошедший к «Музыке рая» и «Музыке слез». Поклонники классической музыки, сперва из Кореи, а потом и со всего мира, получили новую прекрасную мелодию и вспомнили (или - узнали впервые), кто такие Фристайл. Да и памятник у ребят приличный появился...

Появился памятник и у дяди. Вот там Серега не отказал себе включить в оформление, кроме классических корейских надписей по обычаям, еще и спрятанную в цветочный орнамент надпись стилизованными русскими буквами — Преданный Родиной.

А еще он успел зарегистрировать на Каймановых островах международный фонд помощи жертвам терактов во всем мире, перевести туда часть датакоинов, заплатить профессионалам за рекламу фонда, и даже подобрать туда руководство — пока только представительское, из лауреатов международных премий, которым направил соответствующие письма от своего имени (с кратким указанием своей биографии, включая и награды, и наказания). Впрочем, никто не отказался, и даже пожертвования пошли...

Спецслужбы в трех странах, с некоторых пор отслеживающие все события вокруг одной... подвижной девочки, сперва всполошились, усилили бдительность, но — ничего такого, террористического, не нашли. Впрочем, внезапно взбодриться - оно на пользу всегда идет, армии трех стран соврать не дадут...

А еще напряглась служба безопасности семьи Ким — поданая хальмони Муран через СанУ информация насчет противотеррористического (ну, как она поняла, продолжая на всякий случай отслеживать все новости про Юну) фонда напрягла сперва всех, пока разобрались, пока то да се... Впрочем, ДонВук не стал ссориться с матерью — принцесса в Японии уже родила к этому времени мальчика, мало того, вся эта история все же ушла в открытый доступ — слишком много оказалось народа задействовано, все перекрыть не удалось, и даже дошла до Кореи. Так что с фактами чеболь спорить не стал, да и вообще, положа руку на сердце, давно пора было признать, что вокруг этой ЮнМи много всякого... непонятного.

Ну, а сама эта ЮнМи, после всех этих событий, вернулась к творчеству и продюсированию, по слухам, которые все-таки расползались в корейской артистической среде, ее протеже — Кара — готовят что-то на самом деле убойное. Серега не знал, что он тут еще успеет, но и просто ждать, когда все кончится, не собирался...

А господин Хан в ночь после получения посылки от Агдан снова увидел сон. Там были его дочь, подросшая, чем-то неуловимо похожая на ЮнМи (как все молодые девушки похожи друг на друга красотой молодости и свежести), и жена, совсем не потерявшая своей красоты и привлекательности... там. Там, откуда они ему снились, улыбаясь...