Самара

Он вошёл в подъезд и стал медленно подниматься по ступеням. Пять этажей. Каждый следующий пролёт на него давил с неимоверной силой. Он, как будто, приближался к своей последней вершине в жизни. Ему не хотелось нести домой эту тяжёлую весть. Но он всё таки поднимался с опухшими от слез глазами, и трясущимися руками хватался за перила, как за последнюю нить. Как будто можно было бы что-то исправить.

- Мы что нибудь придумаем, - бормотал он себе под нос, - мы что нибудь придумаем...

В подъезде как всегда было темно, но на верху, на последнем этаже будто отблескивал тускловатый свет. Скорее всего это глаза привыкали к темноте.

На последней площадке он остановился и стал искать ключи в карманах. Он уже отчётливо мог различать налипшую грязь на своих ботинках, и выпачканные брюки и рубашку кровью Сергея.

Найдя ключи он поднял голову и увидел, что свет бьёт из распахнутой двери его квартиры и освещает, сидящую на краю лестницы Лиду. Она была в одной ночнушке, и молча, не шевелясь наблюдала за мужем. Юра застыл, остолбенел, не зная что сказать, то есть - как сказать.

Специально он не готовился, мозг ни как не мог согласиться с увиденным. Он до сих пор надеялся, что Сергей жив, буквально завтра они пойдут забирать его из больницы, врачи его перебентуют и выпишут. Он хотел что-то произнести, но Лида его остановила:

- Мне уже сообщили, - очень тихо произнесла она, но достаточно громко, чтобы каждое слово побило как колокол в Юриной голове. Эти три слова прозвучали со всей своей необратимостью. Это была вся сама суть последних событий. Все непонятные надежды в его голове лопнули как мыльный пузырь не оставив после себя ничего. Ничего.

Ее слова как палач отрубили эту последнюю нить той самой реальности, где их семья состояла из четырех человек. И только сейчас, именно в эту секунду его мозг отчетливо понял, что Сергея больше нет.

Его тут же покинул остаток сил и он рухнул на колени.

- Лида...

Его глаза снова стали мокрыми, к горлу подступил ком, он не смог больше произнести ни слова.

Лида протянула к нему руки

- Иди сюда...

Сил приподняться уже не было, и он стал карабкаться на четвереньках.

- Иди же... - шепотом произнесла Лида, её глаза вот-вот взорвутся от слез, она еле сдерживала спокойствие.

Последние ступени он преодолел ползком. Он обнял свою жену, уткнулся в её живот, туда, где шестнадцать лет назад он наблюдал как толкается ножками Сергей, ...и заскулил. А потом вырвался крик. Долгий пронзительный опустошающий всю его душу. Лида запустила руки в его волосы, подняла голову, будто бы стараясь удержать слезы внутри глаз.

Они ещё долго рыдали, потеряв уже давно счёт времени, и никто в доме их не слышал, никто не знал их боли, никто во всем подъезде, на этой улице, в этом городе, в этой стране.

P.s.

В первый раз я попробовал сладкий рис с изюмом на поминках Сергея. Меня очень удивил этот вкус. Я сидел за одним столом с дядей Юрой, и делился своими впечатлениями об этом рисе, я не знал о чём можно говорить на поминках, это были первые поминки в моей жизни. Дядя Юра перебил меня и сказал, - Сергей был парень - Во! - и поднял вверх большой палец, - а тебе я на память я отдам... - он пошарил по карманам, - вот, обложка его паспорта. Она выглядела совершенно новой, я ответил, - Спасибо, я ни когда его не забуду, - положил ее в карман.

На моём паспорте она держалась пока вся не развалилась, и заменил её лишь тогда, когда паспорт стал из неё вываливаться. Признаюсь, я тогда подумал, что Юрий хотел мне отдать, что-то другое, но в карманах оказалась только обложка. И он отдал ее, ну, потому что больше нечего. И только спустя много лет я стал понимать, что она и была для Юрия самым главным предметом памяти о Сергее на тот момент. В этой обложке пусть не долго, но находился паспорт Сергея, который он получил незадолго до смерти. И который пришлось уничтожить исходя из требований наших законов. Иногда я вынимал свой паспорт, раскрывал перед собой пустую обложку, и пытался представить в ней паспорт моего брата. И в своих воспоминаниях переносился в наше детство, в те недолгие дни, кода мы были месте. В этой обложке определенно сохранился кусочек души Сергея, оставшийся от его паспорта, ...которым Сергей так ни разу и не воспользовался.