Самогон

Я сожалел о том, что вылил самогонку, поэтому по дороге навестил дядю Вову, купил у него поллитровую бутыль.

Жена уехала к подруге в гости, у меня есть где-то шесть часов, за это время я должен успеть опьянеть и протрезветь. Проблема была с запахом, у жены чутье, как у акулы. Я решил: была не была, буду держаться от нее на дистанции, буду ходить против ветра. Жевать амарант, укроп, гвоздику, все, что перебивает запах. За час до ее приезда достану с холодильника калину и сварю варенье, чтобы его ужасным запахом пропитать дом. Конечно, супруге не понравится, она откроет дверь и все окна, чтобы проветрить дом, но этого времени мне хватит. Спать я буду отдельно в сенках. Притом после отбоя можно будет продолжить, спрятать бутыль в сарае за домом. В темноте осторожно проползти туда и хлебнуть пару глотков, еще лучше приготовить заранее стакан и выпить самогона двести грамм залпом. Была опасность, что жена может придти, чтобы полежать вместе. Тогда, конечно, разгром будет обеспечен. Пытки, как пытали немцы партизан, со всеми вытекающими: обливание холодным, проницательным взглядом, допрос ледяным тоном, бесконечный скрежет вздохов, разрывающих сердце: "Что же ты за человек такой, Петров, неисправимый? Да от тебя бежать надо, говорила же Люся еще год назад."

Все это возможно потом, а пока… А пока веселье. Я выпиваю залпом стакан. Трясу головой и жду. Самогон разливается по телу, ноги, сердце отчаянно качает кровь. Потом он делает трамплин и мгновенно достигает мозга. Происходит кундалини, текут слюни, я смотрю на мир пьяными глазами. Рассуждаю: вот что думает подросток, целый день играющий на компьютере. Сижу, размышляю, затем иду в избушку за домом. Я ее хотел тогда отремонтировать, чтобы сдавать постояльцам. Мечтаю, как вознесу кверху стены и снизу сделаю этаж из блоков, затем понимаю абсурдность идеи. Возвращаюсь домой. Смотрю на часы. Прошло два часа, звонит телефон. Это супруга. "Миша, ты где?" - слышу я ее счастливый голос. У меня сжимается сердце и в следующий момент отчаянно бьется, я собираю волю в кулак и незаплетающимся языком произношу стройные слова: "Я дома." И ничего лишнего. "Хорошо, - говорит она, - мы вызываем такси, едем домой." Паника. Вот я дурак, не предвидел непредвиденные обстоятельства. Что делать, как быть? Бежать? Сказать, что меня вызывали на работу? Но бежать и до вечера слоняться по городу не хотелось. Так, ладно, притворюсь спящим, прежде надо убраться в доме. Чтобы она такая счастливая вернулась в дом, где царит идеальный порядок. Я вспоминаю Рамейку. Драю линолеум щеткой с мылом, вытираю его тряпкой. Затем прохожу и втираю зубную пасту на пол, чтобы пахло свежестью. Проверяю все чашки и перемываю их, вытираю насухо. Загружаю белье в стиралку. Между делом я вспоминаю про калину, понимаю, поздно, догадываюсь открыть окно, чтобы проветрить дом. И бегу в баню, спасение найдено. Поджигаю в печке огонь и пропитываю себя дымом.

Когда приехала жена, она ничего не учуяла, приготовила поесть и долго звала меня, но я в дом не заходил. Все делал вид, будто работаю. Вытаскивал гвоздодером гвозди и складывал плахи. Когда баня приготовилась. Только собрался мыться, как с улицы послышался голос жены

“Ау, Миша! Ты где?”

Я выскочил из бани, едва прикрывшись полотенцем. Лицо - красное от жара и, признаться, от страха. Сердце колотилось, как дикий заяц в силке. На улице ее не было, видно зашла в дом.

“Я здесь!” - заорал я, стараясь придать голосу рабоче-крестьянскую уверенность. “Иди сюда, покушай!” - донеслось через форточку из кухни.

Собрав волю в кулак я зашел в дом. Супруга накрыла на стол. Стоит, улыбается, глазками блестит. “Ну что, устал? Садись кушать, я тебе котлет нажарила!” - ласково произнесла она.

Я, коварный, но отчаянно нуждающийся в оправдании, кивнул. “Да, устал. В бане помылся!” - гордо заявил я.

Сели мы за стол. Смотрю, она смотрит на меня, улыбается. И тут, как гром среди ясного неба, она выдает: “Миша, а от тебя пахнет… как-то интересно. Ты что, опять пил?”

В этот момент я почувствовал, как мир вокруг меня начал вращаться. Глаза расширились, пот струился по спине. Я понял, что дело - труба. Спасение - лишь в отчаянной импровизации.

“Самогон? Да ты что! Просто работа такая тяжелая, вот и вспотел,” - выдавил я, стараясь выглядеть убедительно. “А, может, это от дегтя. Я ж доски конопатил, вот и надышался.”

Она посмотрела на меня, прищурилась. “Дегтем? Ну ладно, верю. Только вот тебя, кажется, слегка шатает…”

Тут я понял, что моя “игра” проваливается. Но отступать было поздно. “Усталость, понимаешь? От работы… И потом, у меня голова раскалывается, наверное, от жары в бане.”

Она вздохнула, подала мне тарелку с котлетами. "Ну ладно, ешь. Потом отдохни. Только, Миша, ты постарайся в следующий раз хотя бы предупреждать, что у тебя такие “работы”. А то я уж подумала… "

Я, под пристальным взглядом жены, проглотил котлету, запил водой и тихо прошептал: “Любовь, вечно ты права!”. И тут же добавил: “Пойду я,

наверное, прилягу, а то совсем плохо."