Самолетики

Днем мы с папой шли из магазина домой. Я помогал папе нести авоську с продуктами. Он, конечно и без моей помощи донес бы все домой, но с помощью то лучше, правда?

Ветерок сегодня хулиганистый, то стихнет, как и нет его, а потом, вдруг, исподтишка в глаза бросается пылью и мусором. Вот вроде утих, и вдруг раз! И уже и песок в глазах, и на губах, и гонит ветер мимо тебя по асфальту мусор, пыль, листья… По такой погоде гулять совсем нет никакого желания.

Уже почти пришли домой. Завернуть только с дороги к дому осталось. И тут я вдруг заметил летящий бумажный самолетик.

Самолетик вылетел из за угла нашего дома примерно на высоте 3-го этажа. Там, за углом, был ветер, а здесь – затишье. Ветер там срывал с деревьев оставшиеся желтые осенние листья и нес их вдоль нашего дома за забор детского садика. Гнал мусор по дорожке и бросался песком. Самолетик он тоже подхватил где-то во дворе, понес было вместе с листьями, но самолетик вывернулся и свернул за угол дома. Здесь ветра не было и самолетик стал плавно снижаться описывая широкий круг. Он летел покачивая крыльями, такой красивый, ловкий, и мне сразу понравился. Я отдал папе лямку авоськи и уже приготовился его поймать, когда он совсем снизится, но самолетик снова вылетел из затишья на ветер. Ветру наверное тоже нравилось играть с самолетиком, он тут же подхватил его, закружил и поднял снова выше, даже выше третьего этажа, и погнал его снова в сторону садика. Но смелый самолетик не хотел в садик. Он, наверное хотел ко мне, потому, что спикировал и снова спрятался от ветра за угол дома, и снова стал плавно покачивая крыльями описывать большой круг. Тут я понял, что самолетик просто хвастается передо мной, вот мол он какой ловкий и смелый, с ветром справился. Ну и пусть хвастается, подумал я. Ему есть чем хвастаться – кто ещё так может летать? Я снова побежал за самолетиком в надежде его поймать. А самолетик снова вылетел на ветер. А ветер уже был ученый. Он то знал, что самолетик снова может спрятаться от него за угол дома, по этому он не стал поднимать самолетик выше, как в прошлый раз. Он сразу подхватил его, закрутил вместе с листьями, бумажками, пылью, и сразу забросил за забор садика. Самолетик покачал мне оттуда крыльями, как будто прощаясь и полетел куда то дальше, за деревья и за беседки. Он, видно решил, что с ветром ему будет веселее, чем со мной. Мы с папой пошли домой и я даже немного расстроился, что самолетик выбрал в друзья ветер, а не меня.

Дома я спросил, может ли папа сделать мне такой же хороший самолетик, как тот что улетел с ветром?

- Конечно, – засмеялся папа. – Сейчас сделаю тебе такой же самолетик.

И папа достал из серванта тетрадку в клеточку, вырвал из тетрадки чистый листок и тут же сделал из него самолетик. Прямо такой же, как забрал у меня ветер.

Я запускал самолетик в комнате. Запускал с дивана. Запускал со стула. Запускал из коридора. Потом я решил запустить самолетик с серванта. Уже даже приставил к серванту стул, уже залез на стул, положил мой самолетик на сервант и полез следом. Но со спинки стула меня сняла мама. Стул отобрала и поставила на место.

- Нечего туда лезть, - сказала она, - свалишься оттуда – костей не соберем… Так пускай свой самолетик! – и опять ушла на кухню.

Как это «костей не соберем»? Чьих костей? А мы что, собираемся идти собирать кости? А зачем?

А затем! Ну наконец-то! У нас все во дворе играют в альчики. Даже Лешке, который младше меня, родители достали альчики. Только у меня костей не было. Как я не просил маму достать мне косточки, хоть маленькие, мама не соглашалась. То она говорила, что кости в магазине не продаются. Но где то же их все берут?! То говорила, что они нам не нужны, что это не хорошая игра. А что ж тут нехорошего, если все играют? Даже Лешка! А то пугала, мол что? Трупики будешь собирать и с собой носить? А это до добра не доведет! Причем тут трупики? Все играют, а я только смотрю… да может я лучше всех играл бы, если б у меня альчики были. Видно мама наконец сдалась и найдет мне альчики.

- Мама! – я прибежал на кухню. – Пойдем прямо сейчас или после обеда? Пойдем сейчас а?

Мама сначала удивилась, мол о чем это я, но потом все поняла и сказала:

- Ни куда мы не пойдем. Это иносказательное выражение. Означает, что можно удариться сильно и повредить себе что-нибудь.

А-а-а… так это она сказала про мои кости… а я то думал…

А самолетик как же?

- Мама! Достань тогда мой самолетик с серванта, раз ты стул забрала…

Мама достала и отдала мой самолетик. Жаль конечно, что за альчиками не пойдем. А хорошо было бы…

Я ещё несколько раз запускал самолетик, но уже было видно, что самолетик обиделся, что ему не разрешили полететь с серванта и больше летать не хотел. Он то колом падал на пол. То плашмя на диван. То цеплялся за люстру. То летел прямо в штору и по ней скользил за стол.

Я попытался с ним договориться. Я его убеждал. Я его уговаривал.

- Ну что ты… - шептал я самолетику перед запуском, - ну полетай…. Ты же так хорошо летал… ну не разрешила мама летать с серванта, эка беда. Я же пускал тебя и со стула и с дивана… а с серванта мы в другой день попробуем…

Но самолетик видно сильно обиделся и летать больше не хотел.

А может он хотел на волю? На улицу? К ветру?

Я выглянул в окно. Ветер на улице играл с ветками деревьев. Хлопал бельем на балконах. Гонял желтые листья по пустырю. Веселил прохожих смерчиками с мусором и пылью на дорожках. И даже притащил откуда-то большую серую тучу. Туча, правда до нашего дома ещё не дошла. Она расположилась где-то над речкой и верно набиралась сил.

Я взял самолетик и вышел с ним на балкон. Деревья размахивали ветками и не давали спокойно отправить его в полет. Пришлось подождать пока ветер наигрался и на минутку стих. Или он решил специально переждать, что б я запустил самолетик. Деревья остановились и перестали махать ветками. И тогда я запустил самолетик как раз между деревьями. Самолетик начал было набирать высоту, но тут снова налетел ветер. Он видно обрадовался новой игрушке, подхватил самолетик, закружил, понес в сторону садика. А самолетик даже не сопротивлялся, не попрощался со мной, не махнул на прощанье крылом. Так и скрылся где то в садике со своей обидой.

Ну и пусть, - подумал я, – не хочет дружить, и не надо. Папу попрошу, он мне другой самолетик сделает. Может ещё лучше! Па-а-думаешь, какой обидчивый…

И я пошел с балкона домой. Но делать новый самолетик уже не хотелось. Это как если бы например я поссорился с Лёшкой. И Лёшка обиделся и пошел домой. А я сделал себе нового Лешку, другого и стал играть с ним. А старого Лешку забыл совсем. Но это же не правильно?

Я лег на диван и стал смотреть в потолок.

Зря он на меня обиделся, - думал я про самолетик. – Это ж не я, а мама не разрешила пускать его с серванта. Что ж обижаться то? А с ветром, наверное, ему будет хорошо. Он наверное обрадовался и просто не успел попрощаться. Я представил как самолетик кружит над домом и над садиком. Как он снижается, а потом набирает высоту… Я увидел как ветер играет с ним отправляя в полет, и играет даже сразу с двумя самолетиками. Ветер то запускал их вместе и они летали рядом, то запускал их по очереди и они гоняясь друг за другом, то набирали высоту, то кружили между домами…

А потом я сам очутился в кабине самолетика. Самолетик уже не обижался на меня. Сначала он прокатил меня вокруг дома. Я видел беседку возле нашего подъезда и Лёху строящего плотину в арыке возле. Я кричал Лехё и махал руками, но Леха меня почему-то не слышал. А вот тетя Зина идет в молочный магазин с бидоном. А вот пустырь и там, дальше, Дворец Пионеров в окружении голых деревьев. Потом мы пролетели за домом, и я увидел наш балкон и маму вывешивающее постиранное белье. Но мама на меня почему-то не обратила внимание. Потом самолетик набрал высоту и прокатил меня вокруг садика, и мимо овощного магазина, и мимо школы в которую я буду ходить когда вырасту. Самолетик повез меня к туче, что сидела на обрывистом берегу реки, а рядом, вдруг, оказался другой самолетик, тот что с ветром. Самолетики весело махали крыльями, собирались полетать наперегонки и не обращая на меня никакого внимания. Но мне уже почему то надо было домой, да и туча мне не нравилась. И я попросил самолетик сесть на школьный стадион.

И тогда… Меня кто то тормошил.

- Ты что? Ты заболел? – спрашивала мама целуя меня в лоб.

- Что случилось? – говорил папа держа меня за руку.

- А что случилось? – спросил я садясь на диване.

- Перепугал ты нас… - сказала мама. - Ещё обед не настал, а ты спать лег. Тебя не просквозило случаем?

- Да, брат, - сказал папа, - как то это… подозрительно!

- Ничего меня не просквозило! Просто… - и я рассказал про то, что самолетик обиделся на маму и перестал летать, и как я выпустил его на волю, а он от обиды даже не попрощался, а потом вернулся и катал меня вокруг дома…

- Дело серьезное, но не беда, - сказал папа пряча улыбку в усы. – Пойдем, я научу тебя делать самолетики. И ты сможешь сделать себе любой, по своему вкусу.

Папа вырвал ещё два листа из тетрадки, один дал мне и стал показывать, как свернуть самолетик.

- Смотри и делай так же.

Получилось у нас два самолетика: мой и папин. Тогда папа развернул свой самолетик и дал мне то, что от него осталось: помятый лист бумаги.

- Вот, вспоминай как делал и собери как было.

С помощью папы я снова собрал его самолетик. А потом ещё раз, и ещё… и сказал папе что все, что уже научился. Тогда папа вырвал ещё листок из тетради и дал мне:

- Сделай сам, без подсказок.

Я подумал немного, посмотрел на уже готовые самолетики и сделал.

- Во-от! – сказал папа держа самолет в руке. – Молодец! Смотри: вот эта часть, это как капот у двигателя. Видишь, она тяжелая такая. А это – крылья. Ими самолет опирается на воздух когда летит. А это хвост. У самолета он называется киль. Это что б поворачивать.

- У всех наших самолетов на крыльях и на хвосте нарисованы звезды. – Папа взял красный карандаш и нарисовал на крыльях и на хвосте Красные звезды. – Вот так. Теперь всем сразу ясно, что это наш самолет, а не вражеский.

Я внимательно смотрел как он рисовал звезды. Вроде не трудно: несколько палочек и получается звездочка. Надо потом попробовать.

- И ещё, - сказал папа. – Важно как именно ты его запускаешь. Надо пускать его не сильно, легким длинным толчком, что бы он, как бы ложился на воздух. Тогда он полетит хоть и медленно, но плавно и долго. И прежде чем запустить его надо вот так расправить его крылья, – и папа показал как, – а если его запускать резко, то он полетит быстро, но из за того, что крылья неровные, чуть измятые, самолетик не полетит долго и плавно, а сразу в землю врежется… не красиво полетит одним словом.

- Вот смотри! – и папа расправил крылья самолетику как надо и плавно запустил его. Самолетик летел уверенно, ровно и с силой врезался в стенку над моей кроватью. Если бы не стенка он, наверняка летал бы долго и далеко. – Ну играй, - сказал папа и пошел на кухню к маме.

Я нарисовал на своем самолетике Красные звезды. Звезды получились кривые, но за то красные, наши, и пошел пускать самолетики на балкон. А что? В комнате им все равно мало места для полета. А с балкона они может даже и в садик улетят, может и дальше, к тем, другим самолетикам, которые забрал себе ветер. Тогда они передадут им, что не надо на меня обижаться.

Но ветер не хотел, что б мои самолетики разговаривали с его. Как я не старался запустить самолетики плавно ветер тут же подхватывал их и швырял то на ветки деревьев, то на землю под балкон, а третий самолетик он загнал в арык с водой. Самолетик намок и расплылся на воде белой кляксой.

Я не сдался. Я попросил у папы ещё листочков, что б сделать ещё самолетиков. Но папа сказал, что уже обед и надо отдохнуть и подкрепиться. И мы пошли обедать.

После обеда я лег спать, как и положено настоящим бойцам. Тихий час. Но я же уже выспался и больше мне спать не хотелось. Я лежал в кровати и вспоминал, как я летал с самолетиком вокруг дома и вокруг садика. Хорошо бы было летать так на самом деле. Вот вырасту и стану летчиком. И летать тогда буду не только вокруг дома, а вообще, где только захочу. Я же тогда буду взрослым. А взрослым никто не указ. Да я даже к бабушке в Кисловодск слетаю, если захочу.

Когда тихий час закончился, я снова подошел к папе за бумагой для самолетика. Папа посмотрел на тетрадь, полистал в ней листочки и отдал мне её всю, пользуйся мол. Я быстро наделал себе самолетиков, нарисовал на крыльях Красные звезды и пошел пускать их с балкона. Но как-то неудачно прошли полеты. То ли ветер не хотел что б они летали, то ли у меня самолетики получились такие… если бы в них сидели настоящие летчики, я бы сказал, что они все разбились. А бумага снова закончилась. Папа сказал, что что-нибудь придумает. И мы уж совсем собрались идти гулять, как в окна застучал дождь. Видно ветер все же дотащил ту тучу до нашего дома. Мама нас гулять под дождем не отпустила и пришлось играть дома. Без самолетиков, потому что папа все ещё «что-нибудь придумывал».

Перед сном папа все придумал, и дал мне несколько старых журналов про фотографию. «Фото» называются. Папе они больше не нужны.

- Вот, - сказал папа, - пользуйся. Можешь делать себе самолетиков сколько хочешь. Хоть целую эскадрилью.

Только сейчас делать самолетики было уже поздно и я лег спать.

Следующий день встретил меня серой тучей смотрящей в наши окна. Мокрые деревья больше не махали мокрыми ветками. На улице не было пыли. Дождя не было, но не было и ветра, что меня обрадовало.

Я споро принялся за дело. Бумаги у меня было теперь достаточно. Правда листочки журналов, не шли ни в какое сравнение с тетрадными, они были не такими плотными, и самолетики из них получались какие-то хлипкие, но зато их было много.

Я пускал самолетики с балкона по одному. Пускал и по несколько штук по очереди друг за другом. Пускал их в разные стороны. Пускал одновременно по три и даже по пять штук. Прохожие, а особенно дети, завистливо смотрели как я их пускаю. Ведь пускать самолетики с балкона – это здорово! Пусть даже и без ветра.

Самолетики летали не очень. Не так как вчерашний самолетик, который забрал ветер. Далеко и плавно полетели хорошо если пара, другая. Остальные приземлялись возле балкона на мокрую землю, путались в ветках деревьев, залетали на соседние балконы и подоконники, падали в лужи и арыки с водой, некоторые дотягивали до асфальта. Ни один не долетел до забора садика, тем более не перелетел за него.

К полудню у меня опять закончилась бумага, а вся земля под балконом, лужи, арыки, кучи мокрых листьев были усеяны моими самолетиками. От влаги они быстро потеряли свой внешний вид и походили теперь просто на размокшие куски цветной бумаги. На мусор.

Ну что ж, раз нет больше бумаги, так нет. Потом у папы ещё попрошу решил я и стал собираться на прогулку.

Я достал из ванны свой пластмассовый кораблик «Метеор» на резинке и мы с мамой совсем уже собрались идти гулять. Луж много и я сегодня докажу Лехе, что мой «Метеор» быстрее его «Волги».

Но не успела мама открыть дверь, как раздался звонок. Пришла наша дворничиха тётя Паша. Я не расслышал, что она говорила маме, потому что развязывал шнурки на ботинках. Вчера шнурки развязываться не хотели и пришлось стянуть ботинки так, не развязывая. За то сегодня не развязав обуться никак не получалось. Пришлось помучиться.

- Понравилось самолетики пускать? – спросила мама в подъезде, когда мы спускались во двор.

- Понравилось, - сказал я и подумал, что мама наверное обиделась, что я столько самолетиков запустил, а ей не дал ни одного запустить. – Я в другой раз тебе тоже дам запустить.

- Благодарю, не надо, - засмеялась мама.

Лёха уже пускал свою «Волгу» в луже возле беседки, а тетя Марина смотрела, что б он не упал в лужу. Я повернул было к ним, но мама повела меня совсем в другую сторону. Чего это?

А привела мама меня за дом, под наш балкон, показала на разбросанные везде размокшие самолетики.

- Нравится?

- А что?

- Вот смотри… - мама взяла прутик. – Берешь вот так, - и мама нанизала размокшую бумажку на прутик, - и относишь вон в ту кучу листьев.

- Почему? Надо к Лёхе идти, я же взял свой «Метеор», а пока будем здесь самолетики собирать он домой уйдет.

- Видишь ли… люди здесь порядок наводят. Мусор убирают. А ты намусорил. Надо за собой убрать. Не хорошо ведь, если ты будешь сорить, а кто то за тебя убирать, правда? Уберешь, и пойдем к Лёше.

Самолетики убирать пришлось долго. Много я их наделал. Да ещё и разлетелись они кто куда. Пока все соберешь… Пока все убрал – Лёха уже домой ушел. Не получилось «Метеор» запустить.

Вечером папа спросил как прошел день. Я рассказал ему и про самолетики, и про «Метеор» и про Лёху.

- Ну вот, - засмеялся папа, - теперь ты понял значение поговорки: «через чур хорошо, тоже не хорошо»!

- Как это?

-Пускать самолетики было же хорошо, верно? Если бы ты остановился на тех, что сделал из тетрадки, не пришлось бы тебе собирать потом мусор. А ты хотел хорошего все больше и больше. Вот и результат оказался совсем не такой, как ты ожидал.

Ну не знаю. Надо это все хорошенько обдумать.

Друзья! Лайки и комменты приветствуются! Всегда приятна обратная связь. Это все стимулирует творческий процесс.