Самолетом, пароходом, поездом, пешком...

«Мы рады Вас познакомить с миром!»

От выспренной патетики подташнивало, чувствовалась идеальная фальш, но, я ведь в это как-то поверил!

Я же купился на это этот развод лохов!

И не я один, вот что самое поразительное!

Судя по данным, эта турфирма не просто «набрала желающих», а набрала их с заделом на два года вперед! Набрала их столько, что уже сейчас по нашему маршруту следовало еще три группы!

Вот только, если и в остальных такой же контингент набрался, то… Имел я ввиду!

- Месье Саклунофф? – Негритянская француженка, с ужасным акцентом попыталась завести разговор на ломанном русском, напрочь игнорируя мой, достаточно беглый английский.

Об испанском я и вовсе промолчу, здесь от него шарахаются, как от русского, но не так испуганно.

- Месье Саклунофф. Я пытаюсь вам помочь…

- Чем? – Искренне удивился я. – Бесконечным повторением моей фамилии? Может, хотя бы объясните причину моего ареста?

- Вы – задержаны! – Негритоска дернула плечиком.

- Правда? – Я демонстративно показал на полуоторванный рукав рубашки. – Бить не сопротивляющегося гражданина другой страны, орать «ВЫ – АРЕСТОВАНЫ!», повредить оборудование стоимостью…

Я замер, прикидывая стоимость камеры и двух объективов, которым точно пришел карачун, после встречи с булыжной мостовой исторической части Парижа.

- Вы – задержаны! – Вновь прикинулась попугаем негра, разительно отличаясь от «наших», живых и здравомыслящих. – Вы – задержаны!

- Нет! Я был арестован Вашими сотрудниками, о чем мне было прямо и сообщено. При аресте была разбита камера и дополнительное оборудование, стоимостью в 17-25 тысяч евро. И, что самое удивительное, мне так и не сообщили, так за что меня арестовали! - Я откинулся на спинку стула. – Да еще и позвонить не даете!

Негра опасно блеснула глазами, подалась вперед и на ужасном английском выдала убогую матерную тираду, состоящую из факов-шитоф и прочих ругательств, в основе которой лежало, что она бы меня вот здесь взяла бы и кастрировала!

Такая смелая, явно напарничек отключил микрофоны, чтобы потом не было возможности чего предъявить.

Рассмеявшись дамочке в лицо, пожал плечами, едва удержавшись от того, чтобы не обложить ее многоэтажно.

Крышу негре явно надо латать.

Как и тем двоим патрульным, что взяли меня в гостиничном ресторане, так и не дав пожрать, между прочим!

Сержант Сингали (или Сигали? Никак не разберусь с этим акцентом), снова принялась факать-шитить, но я уже отключился, дожидаясь, когда же наш доблестный гид соизволит явиться и разобраться в этом деле.

Тем более, что прошло уже полчаса, а за это время, как говориться, можно кого угодно к миру принудить!

Наконец, в дверь заглянул молоденький парнишка с сине-зеленым бланшем под глазом и сообщил, что сержанта хочет видеть капитан.

Негра, тщась выглядеть как пантера, встала из-за стола и пошла на выход с грацией прожжённой клубной шлюхи, только что в туалете обслужившей десяток мужиков.

Да и вымя размера шестого, к «пантере» ну совсем не располагало…

Минут через двадцать мирной полудремы, в допросную вышли, седой и белый, как лунь, офицер в бронике, наш гид и еще двое «серьезных ребят», один из которых нес мой рюкзачок, а второй выглядел ужасно раздраженным и вцепился в потрепанный портфельчик крокодильей кожи так, что побелели костяшки.

- Господин Саклунов, от лица участка №68 я приношу Вам извинения. Поврежденное оборудование будет восстановлено в течении пары-тройки ближайших часов, лечение будет оплачено… - Офицер посмотрел на мою разорванную рубашки и вздохнул. – Компенсация будет выплачена в течении 24 часов.

- Наказание… - Мужчина с портфелем так зыркнул на офицера, что тот, как мне показалось, аж присел.

- Виновные в превышении сил при задержании будут наказаны…

- Уволены! – Мужчина снова рыкнул.

- Уволены. – Офицер снова присел, хотя было видно, что это ему ох, как не нравится!

- Сержант Сингали сейчас лично принесет свои извинения! – Офицера было искренне не жаль, тем более что во всем происходящем был такой «букет» нарушений, что, пронюхай об этом «свободная пресса», на костях всего участка уже бы лихо отплясывали все, кому не лень!

- Обойдусь… - Буркнул я себе под нос, но мужчина с портфелем теперь рыкнул уже на меня: - Не хрен утыркам давать повод глумиться!

Ну, гм, с этой стороны я как-то проблему не рассматривал, каюсь.

- Если официальная часть окончена, я хотел бы вернуться к своим непосредственным обязанностям… - Офицер устало улыбнулся и направился к дверям.

- Капитан Терье, задержитесь… - Вежливо улыбаясь попросил, молчавший до этого, мужчина с моим рюкзаком. – Еще на секунду, буквально…

Мужчина поставил мой рюкзак на стол, расстегнул замок-молнию и начал выкладывать оборудование.

С каждой новой выложенной запчастью из моей груди вырывался стон!

Все, пиздец, прощай любимая «Лейка»!

Объектив 18-150, как мне тебя будет не хватать!

Блядь, но «портретник»-то за что умудохали?! Он же в чехле был!

Последним, со дна рюкзака достали мой «длинномер», согнутый пополам!

Так, стоп!!!

- А где «ночник»?! – Я рванулся вперед, забыв, что с меня, гм, наручники так и не сняли. – Где, еб вашу мать, прошмандовки херовы, мой новенький, белый, «ночной» объектив?!

А вот от моего вопля офицер реально присел!

- Тупые дебилы! Он – уникальный! ИМЕННОЙ, блядь! – У меня реально сорвало крышу – этот объектив – моя самая первая, международная награда, мое признание, мой рабочий конь, сделанный для победителя в единственном экземпляре, белым, а не как все! - Да у него стоимость, как у вашей блядской эйфелевой башни!

Кажется, русские слова «стоимость», «блядской» и чьей именно башни, седой офицер прекрасно понял и без переводчика…

- Та-а-а-а-ак… - Мужчина с портфелем просто расцвел на глазах. – Кажется, мы поторопились с «мирным урегулированием»… Да, и, может быть, снимите с моего клиента наручники?

Едва меня освободили, как я тут же вцепился в камеру, сперва пытаясь ее включить, а затем полез в отсек с картой памяти.

Которой тоже не оказалось.

Как и двух ее товарок, что всегда таскались «на запас», в застегнутом кармашке, с теперь уже вырванным с мясом, замке-молнии.

Продемонстрировав «наличие отсутствия», поворошил лом фототехники.

А ведь в эту говнопоездку отбирал лучше оборудование, ведь это – Европа, ведь это – Культура! Ведь – это – Безопасность!

А на деле…

- Боюсь, что карты памяти мы уже точно не найдем… - Офицер развел руками…

- Если дадите ноутбук с интернетом, то за пару часов сам верну… - Я усмехнулся. – Как жопой чуял, взял карточки подороже, с радиомодулями…

- Ах да… У вас же там – фотографии! – Скривился полицейский, получив в ответ русское верчение пальцем у виска.

Уже три года как, с развитием технологий, все снимки автоматически дублирую в облако, сразу во время съемки, да, дороговато платить за интернет, зато и потерять что-то необходимое становится очень сложно.

- Наша техническая служба окажет Вам всяческую помощь в розыске Ваших вещей! – «Седой и в бронежилете», капитан Терье вновь направился на выход.

- Надеюсь… Очень на это надеюсь… - Прошипел ему в след мой адвокат.

Едва капитан вышел, как в комнату влетела негро-сержант, вытянулась по стойке смирно и оттарабанила свои извинения аж сразу на трех языках!

И даже на русском, почти без акцента!

- Может, хоть теперь, Вы скажете, в чем меня обвиняли?! – Я крутил в руках свою «Лейку», задумчиво рассчитывая, во сколько мне обойдется ремонт и стоит ли с ним связываться.

- В изнасиловании! – Рявкнула, глядя в пустоту прямо перед собой сержант и у меня отвисла челюсть.

Нет, в том, что я сую свой нос, куда не надо – ладно, прокатило бы.

В моей искренней любви снимать женскую наготу – да, это не без этого, но «снимать» и «насиловать», это, бр-р-р-р… Совсем далеко!

- И кого же я, гм, насиловал?!

- Госпожу Ирину Трузак… - Негритянка все так же смотрела в пустоту, а я пытался понять, кто такая эта Ирина и откуда она вообще знает о моем существовании?!

- Четвертый столик, «бухая дура»… - Гид сразу понять, о чем я задумался и четырьмя словами дал понять, что Ирину я знаю.

Вспомнив облик «Иринушки», меня аж передернуло!

- Мы проверили ваше перемещение по проездному билету, запросили геолокацию от оператора сотовой сети и пришли к выводу, что совершить преступление в указанное жертвой время вы просто не могли! – Сержанта явно «навтыкали» перед тем, как отправить извиняться.

- Если бы ваши тупые патрульные не начали крутить мне руки… - Я вздохнул. – Я бы показал им сам и фото, и билеты, которые были в кармане… Столько времени угрохано…

- Сержант… Вы можете идти! – Мой адвокат, со вздохом, положил на стол свой портфельчик, открыл его и достал оттуда фляжку, обшитую змеиной кожей, с инкрустациями из полудрагоценных камней. – Уф-ф-ф-ф… Ну, Ден, ты счастливчик! За тебя!

Сделав пару глотков, адвокат сунул фляжку мне в руки.

Я сделал глоток, а потом еще один.

И еще один, успокаивая нервы.

Нда-а-а-а, как ни странно, но обычная водка сейчас оказалась вкуснее самого настоящего коньяка!

ххх

…- Она снова сделала это! – Наш гид радостно ржал мне в трубку. – Она снова сделала это! Ты, это, постой на месте, сейчас полицейские будут!

Сука! Ему смешно! А меня уже изрядно достала эта Ирина!

Это ведь во Франции было первый раз!

Потом «я ее насиловал» прямо в проливе Ла-Манш, ага, на пароме!

Вот только я в это время висел вниз башкой, поддерживаемый двумя моряками за ноги и ловил в кадр одновременно морскую живность и живность небесную!

Да и сами морячки, кстати, получились великолепно!

Я честно скинул им фото на ноут в их кают-компании, где платил штраф за нарушение ТБ.

А на берегу туманного Альбиона меня уже ждали в теплые объятия…

Ирочку увезли на психиатрическое и прочие освидетельствования, а я два часа провел в компании молодой девушки-«бобби», развлекая ее фотографиями и рассказами о своей стране.

Кстати, девушки в форме, это что-то!

Вернусь, обязательно устрою такой фотосет, только надо будет обмозговать все, а то пришьют «порочание чести мундира» и, блин, на штрафы весь фотосет и уйдет!

А вот Дженни – суперская, жаль, ее фото обещал никому не показывать, но, думаю, ее женишок оценит мои старания и сексуальность своей будущей супруги.

И вот теперь, в Испании – все по новой!

Хорошо, что уже после первого раза, мы с гидом, обмозговав все на сухую, прикупили пяток меток и теперь Глеб Евгеньевич в любой момент знает, где я нахожусь, а используя приложения, всегда может проверить маршрут моего смартфона.

Конечно, это не свобода, но это – разумная предосторожность!

Особенно с такими, гм, непредсказуемыми дамами!

Прибывшие полицейские, хоть и горячились, но видя мое спокойствие, улыбку на устах сопровождающего меня гида и какие-то бумажки в его руках, вели себя удивительно мило и вежливо, а уж ознакомившись с результатами, так и вовсе с сожалением похлопали меня по плечу, принося свои «соболезнования» и удивляясь, с какого такого перепуга эту ненормальную до сих пор не отправили домой, первой же попутной лошадью?

Увы, в заключении, черным по английскому, было писано, что женщина угрозы окружающим не несет, просто обладает излишне богатой фантазией и впечатлительностью.

К сожалению, снова пришлось ехать в участок и давать показания, но это уже стало, увы, привычным делом.

- Слушай… - Я «приходил в себя» от очередного допроса вяло потягивая «красное фруктовое», с холодным пломбиром. – Может…

- Мы это проходили… - Глеб, в отличии от меня, винишком побаловаться не мог, но мороженку чифанил так, что я, грешным делом подумал, что он решил заболеть и «сойти, нафиг, с дистанции» таким простым способом.

- Блин! – Я сделал глоток вина. – Я же не говорю, что мы ее грохнем! Просто, насколько я изучил Ваше расписание, сегодня в Барселону прибывает еще одна ваша группа?

Глеб печально всхрюкнул.

- Ну, так, давай ты поменяешь ее на любую другую из второй группы? – Я вздохнул. – Ну, или меня поменяешь!

- Гм… А это может прокатить… - Глеб отложил в сторону ложку и взялся за телефон. – Сейчас закину удочку…

- Ну… Ты кидай, а я пойду, пощелкаю старые улочки! – Я «оживил» метку, проверяя, что она засветилась успокаивающе-зеленым огоньком оставил на столе мелочь «на чай» и поплелся «щелкать».

Хотя…

По большому счету, «щелкать» это было сложно.

Нет, не потому что «не красиво» - Испания красива – а потому что старинные стены изгажены уныло-матерным граффити, из темных закоулков воняет говном и мочой, а «понаехавшие» смотрят шакалами, поджидая случая шваркнуть кого по голове и разжиться тем, что можно продать!

На фототехнику вообще смотрят так, что ужас нападает, но…

Я ведь «смелый», а точнее – долбанутый на всю голову, да еще и матерюсь по-русски, а связываться с нашими, гм, пока не рискуют и самые отмороженные отморозки!

- Ты фотографируешь наших женщин! – Ха, нет, гляди-ка, появились, рискуют!

- Так, убери их с улицы. – Пожал я плечами, на всякий случай, прокручивая в голове «законы фотографии» принятые здесь.

- Ты не имеешь права фотографировать здесь! – Шнобеленосый серьезно набычился, готовясь изобразить бычка, забывая, что бычки могут быть и в томатном соусе.

- Шерхан! Пошел вон!

Вау!

Напротив одного шнобеленосого, вырос другой, правда, в костюме с галстуком и с «Ролексами» на руке.

- Господин Гиль, да, конечно, уже ухожу! – Моего визави ветром сдуло, а его оппонент, со вздохом поправил часы на руке и развел руками.

- К сожалению, дикость не лечится культурой. Только порка, только боль, только кнут и пряник… - Мужчина тяжело вздохнул и протянул мне носовой платок в сине-красную клетку. – Положите его в нагрудный карман, это поможет Вам избежать многих, гм, нежелательный эксцессов…

«Ну, раз дают – бери!»

Я, молчком, взял протянутый платок и сунул в карман так, чтобы торчал краешек.

- Господин Саклунов, был рад с вами познакомиться! – Мужчина раскланялся и сел в подкативший «Роллс», оставив меня в если и не в офонарении, то в состоянии близком к этому.

Поправив платок, побрел вниз по улице, решая, во что же я снова вляпался…

Ххх

Есть прелесть в единообразии, чесслово – ЕСТЬ!

Я забился на почти самое заднее сидение автобуса, благодаря верхние силы, что «обмен», таки состоялся.

Вот только, выиграл ли от этого или нет – вопрос спорный.

Во-первых, гидом была несколько истеричная девица, тонкая, метр шестьдесят пять ростом и меня, отчего-то воспринимающая исключительно как непосредственную угрозу всей ее группе.

Принимая во внимание, что в ее группе мужчин было всего трое из двух десятков, то я вообще не понимал, с чего это я у нее не в чести.

Во-вторых, вся группа смотрела на меня так, словно я занял место Иисуса, предварительно забросав его камнями!

А в-третьих, когда Шура-гид увидела контракт с агентством, в котором черным по белому прописывалось «отпускать меня с поводка за новыми кадрами», она устроила вопли, что мол-де именно такие, как я, являются позором нации и еще на десять минут бреда, который сводился к одному знаменателю – она с меня глаз не спустит!

Пришлось еще раз, очень вежливо, ткнуть в договор, особенно в ту его часть, что мой крючкотвор специально оговаривал под большие штрафы.

Так что, теперь я снова свободен в выборе места брожения, но вот автобус меня многозначительно игнорирует, демонстративно не разговаривая и не садясь рядом.

Идиоты!

Зато я – кайфую!

Жаль, что весь мой кайф продлится еще пару дней – автобус провезет нас через Испанию, а вот дальше нас ждет пароход до «великого» Американского континента, потом Мексика, Канада и домой, на самолете…

Я помассировал глаза и вернулся к ноуту, на котором в очень фривольной позе, демонстрировала свое тело пикантная француженка-канатаходка, страшненькая, как моя жизнь, но вот было в ней что-то, от чего глаз было не отвести!

Убрав с кадра «лишних», добавил глубины и, со вздохом, опустил руки – вот, вроде и надо убрать вот тот штришок крема и капли пота, но…

Тогда пропадет очарование кадра, его «изюминка», его самостоятельность, как точки начала других координат.

Сохранил проект и, пока автобус рассекал по шоссе с нормальным покрытием, закинул на очередной конкурс.

Не выиграю – однозначно.

Зато лицо увидят тысячи, а там…

Автобус плавно качнулся, уходя вправо, к ярким огням заправки и кемпинга, и, через пару минут народ повалил к выходу, собираясь попасть на маленький праздник-соревнование, совсем как Виллобаджо и Виллариба вечно разбирались у кого поля горят ярче…

А, с другой стороны, блин, колорит ночного праздника!

Подумав, накрутил «наградной» объектив, да и пошел в люди, смотреть, как умеют веселиться они и чем похожи на наших, а чем и отличаются.

Ну, похожи – точно, а вот отличаются-то и не сильно!

Вино лилось рекой, народ и вправду танцевал, погромыхивая кастаньетами, обнимались по теням парочки, старики что-то азартно обсуждали, а я ловил новые лица, не забывая улыбаться и спрашивать разрешение на кадр.

Удивительно, но…

Может, это так мой испанский сыграл, может, вид мой, совершенно занятого человека, но…

Ко мне никто не лез!

Между делом, я ловил пробегающих мимо девиц с пузатыми бутылками и деревянными кружками, и припадал к живительному источнику совсем еще молодого вина, так азартно бьющего в голову, но выветривающегося за считанные минуты.

Поменяв свой светосильный фикс на любимый 18-135, полез наверх, на лестницы, на площадки с колонками и сцены, где народ от души притаптывал и кружился в заводной музыке, от которой голова шла кругом, требуя, чтобы я бросил все и присоединился вон к той жгучей брюнетке, чья юбка то обвивает стройные ножки, то взлетает до самого пояса…

Пару раз ловил на себе странные взгляды, словно снайпер через прицел оценивает свою жертву, но все слетало, едва я возвращался к своему занятию – ловить момент!

Где-то за спиной, в поле, взметнулась в верх первая, совсем еще одинокая, ракета праздничного фейерверка, оставляя дымный хвост и рассыпаясь высоко в небесах зелеными и красными искрами-брызгами.

Гул, смех, грохот…

Тонкая женская ручка поймала меня за плечо, развернула и впилась таким поцелуем в губы, что не будь у меня в руках камеры, отдался бы ей там, прямо на месте, прямо при всех!

И пофиг на стыд или штраф!

Увы, один поцелуй и моя прекрасная незнакомка сгинула в толпе, шуме салюта и…

- Вам необходимо срочно уйти! – Как из-под земли выросли два смуглых и худощавых паренька, белозубых и, если я не ошибаюсь – вооруженных. – Немедленно!

И в этот момент бахнуло не совсем так, как при фейерверке!

Крики восторга сменились криками боли, толпа в едином порыве куда-то бросилась мимо меня, сходу захватив в свои объятия парней и утащив, подобно река утаскивает тяжелые льдины в весеннем ледоходе.

А я так и остался с камерой.

Очередной взрыв я встречал уже бодрой белкой карабкаясь на строительные леса, откуда обзор обещал быть намного лучше!

Где была моя голова?!

Сидя на самой верхотуре, ловил в видоискатель происходящее и…

Снимал!

Я – жил!

Этот азарт «возможно последнего кадра», адреналин и жажда увидеть!

Остановившаяся на взлете метла…

Человек, с раскрытым в крике, ртом!

Ночь маскирует кровь, но она есть, она там, она в кадрах!

Я сдвинулся чуть вперед, ловя огненный блик на линзу объектива и не заботясь, что за всеми этими взрывами кто-то стоит и что этот «кто-то» может совсем не обрадоваться странному фотографу, просто выполняющему свою работу.

По-над землей, змейкой, в мою сторону прыгнула еще одна молния салюта и, не долетев, разлетелась искрами, наполняя поле передо мной мертвенно-зелеными и могильно-синими цветами.

Основной поток напуганных людей уже был где-то возле трассы, рассаживаясь по своим авто и экскурсионным автобусам.

«Бля, автобус!» - Я мысленно хлопнул себя по лбу, представляя, что же теперь будет и надеясь, что «из наших» никто не пострадал.

Поймав еще блик-вспышку, не сразу осознал, что с ней не так.

Вроде, на лазерную указку не похожа, так чего меня так испугало?!

На второй вспышке, сложил «два и два» - саму вспышку и странное поведение аппаратуры, разлетающейся в щепу!

В меня стреляли!

Закатившись за толстенную, двухметровой высоты, колонку, почувствовал неудержимую зевоту – моего собственного вестника сильного испуга.

Но, я же – ДЕБИЛ!

Прикрывая объектив вытащенным из кармана платком, высунул камеру с одной стороны, а с другой начал азартно лупить ногой по железке, привлекая внимание снайпера.

И ведь привлек!

В колонку прилетел целый рой рассерженных стальных мух, превращая мое укрытие в тонущий ноев ковчег!

Демонстративно вскрикнув – можно подумать, снайпер меня может услышать! – сжался в клубочек и тихо-тихо, как мышка, как змейка, принялся искать пути отхода.

На мое счастье, тут над полем завис вертолет храброй полиции, который прошелся по площадям из чего-то очень крупнокалиберного и я снова принялся ловить в кадр все, до чего могли дотянуться мои 135 мм!

Десяток кадров посвятил и самому вертолету, и парням в нем, которые, кстати, к полиции отношения и вовсе не имели!

А сам вертолет принадлежал TVE – «Телевисьеон Эспаньола» и как он тут очутился…

Я постарался поймать в кадр лица, но, куда там!

Прошерстив поле боя еще раз, вертолет развернулся и на бреющем ушел куда-то в поля, теряясь в чернючем, предрассветном небе.

Я перевалился на спину и залюбовался этими прекрасными, южными звездами, которые вот-вот растают, уступив свое место Младой, с перстами пурпурными, Эос…

Однакож…

Лежи-не-лежи, надо сваливать с эпицентра событий!

На трясущихся от отходняка руках-ногах, еле-еле спустился с семиметровой высоты, старательно нащелкал фигни на свежую карту памяти и потопал на звук полицейских сирен.

К моему выходу на парковку, полиция уже старательно сортировала «овец и козлищ», а моя Шура-гид бегала по парковке, собирая свое бабье стадо в кучку.

Мужики, кстати, оказались самыми непродвинутыми – они в самом начале праздника накупили вина и решили вернуться в автобус, рыбаки хреновы! (удочки не берем, из автобуса не выходим, если кто отсылку не понял)

В общем, так всю веселуху мужики честно бы и пробухали, но, увы, приспичило их доветру выползти, в аккурат к большому буму!

В общем, в отличии от меня, простофили, этой пьяной троице море уже было по колено, зато любопытства – выше крыши, так что…

Они пошли разбираться, это кто же там им бухать мешает!

Их подбитые морды, но горящие азартом глаза просто грех было не снять.

Так же как и лица полицейских, которым «три птички» принесли в клювиках пяток возмутителей спокойствия, изрядно побитых, конечно, но больше – изрядно напуганных, потому что прыгать через взрыв пакеты, будучи в ясном рассудке, никто не будет!

В общем, картину «Не ждали», сменила картина «Приплыли» и теперь полиция не знала, то ли восхищаться, то ли как-то наказывать…

Меня, с фотиком, полиция заметила только после того, как поддатые мужики начали тыкать в мою сторону пальцами, требуя фото в полный рост и, желательно, с ногою на добыче!

«Добыча», к этому времени пришла в себя и начала было борзеть, требуя адвокатов, правовых гарантий и прочего уважительного к себе отношения, но…

Не тут-то было!

Меня вежливо попросили выключить камеру и в три минуты объяснили выступающим всю глубину их заблуждений, так что, кадры с «ногой на добыче», я сделать успеть!

Когда аккумуль жалобно заплакал, прося его накормить, я, с чистой совестью, достал из кармана платок и вытер грязный пот с лица.

Я славно потрудился!

Присев у нашего автобуса, полюбовался рабочей суетой вокруг – раненным оказывали помощь. Страдающим от похмелья – наливали красненького, тем более что деревушки в этом славном деле объединились и в напитках отказа не было.

Вылеченных и похмеленных, тут же, на месте, опрашивали люди в форме, которые старательно делали вид, что меня тут нет и я с камерой их вовсе не интересую!

Странно, конечно, ну да пусть на них!

Минут через тридцать, над нами пророкотал белоснежный вертолет, дал круг над полем и приземлился где-то слева-сзади, а еще через десять минут два безукоризненно вежливых молодых человека возникли передо мной и попросили следовать за ними.

Шура-гид, видя такое, попыталась было что-то спросить, но…

Легкий взмах рукой и Шурочку от меня отделяют трое дюжих полицейских, вежливо говорящих, что «все нормально, это правительственные агенты»!

Бля-я-я-я-я, лучше бы они сказали, что это мафия!

Теперь меня вообще будут возить исключительно на крыше!

И, опасаюсь, не только автобуса, но и вообще – на крыше ВСЕГО!

По крайней мере, взгляд гида был весьма многообещающ…

Мысленно плюнув на гида, пошел за «агентами».

Ага, прямо пред светлые очи шнобеленосого господина Гил… Или Гиль?!

- Господин Саклунов… - Мужчина с улыбкой посмотрел на свой платок, завязанный теперь вокруг ремня камеры. – Либо вы – бессмертный, либо – родились с ложечкой во рту!

Я только пожал плечами, не зная, что говорить.

- Как я понимаю, просить отдать карту памяти – бесполезно?

Я скривился и полез за карточкой в камеру.

- Первую, карточку, пожалуйста! – От души рассмеялся господин Гиль.

- Мне ее вернут с фотографиями? – Я повертел между пальцами черный прямоугольник карты памяти.

- Не надо. – Господин Гиль вздохнул. – Это так, проверка…

- Скачали из облака… - Догадался я. – А ведь…

- Государство должно жить при любом правителе. А ваши кадры, поверьте, некоторые из них вы и сами не захотите нигде размещать, а некоторые… Вам просто никто не поверит. – Господин Гиль усмехнулся. – Но… Вы произвели впечатление на все стороны конфликта, так что… Удачной вам поездки в Америку, я передам коллегам, чтобы за вами присматривали, на всякий случай. И… Очень интересное место для платка, очень!

Ххх

Этот чертов терракт выбил нас из расписания на сутки!

Но, что хуже всего, нас так накрутили полицейские, что мы рычали друг на друга не хуже львов!

Правда, полицию можно было понять – такой резонанс поднялся, что мало ни кому бы не показалось!

А тут еще деревенские, почуяв, что народ на нервах, натаскал еще еды, молодого вина и мы, прямо с допросов попадали на бал!

Мне было проще – для меня вино – удовольствие, а не способ нажраться в синячку, так что я еще материала поднабрал, но вот остальной народ…

Сдается мне, на нас, за эти сутки, сделали как минимум месячный план продаж!

Нет, в три шкуры никто не драл, но…

Принимая во внимание семнадцать женщин из которых только две было замужем, то…

Я только крестился, в общем, что я изгой из этого коллектива!

А остальной народ, не взирая на вопли Шурочки, БУХАЛ!

А набухавшись, устраивал разврат, на что молодые и здоровые сельские парни были очень даже согласны…

Думаю, через пару недель группа наша изрядно поредеет…

Допив свою вечернюю дозу, сладко чихнул и пошел дрыхнуть в автобус, удивляясь, с чего это вдруг, такое разумное государство как Испания, не отправило нас в гостиницу, а оставило посреди автобана?!

Мысли, конечно, были разные, но толку-то от них…

Воткнув наушники в уши, прикрыл глаза и…

Проснулся оттого, что кто-то, очень нагло оккупировал соседнее сидение и теперь пытается не менее нагло оккупировать меня самого!

И, не смотря на вес бараньего тощака, у захватчика все получается!

По крайней мере, на меня уже сложили руки и голову, придавили тушкой и теперь, готов отдать рупь за двадцать, готовятся сложить ноги!

Осторожно открыв один глаз, из тех, что ближе к нападающей стороне, уткнулся в черную шевелюру, разметавшуюся у меня на плече.

Чуть ниже, гм, из-под шевелюры виднелось алое платье, еще ниже – симпатичные ножки.

Готов поспорить, владелица этих ножек – точно не с нашего автобуса, уж я бы их не пропустил, можете мне поверить!

Осторожно вытянув шею, глянул, чего же там, за ногами, мне предстоит.

Лучше бы я этого не делал!

Пока девушка ворочалась и умащивалась на мне, ее шикарная юбка решила жить своей жизнью и старательно полезла вверх, открывая ножки и то, что выше…

Вздохнув, достал автбусный плед, одной рукой его расправил и кое-как накинул на спутницу, прикрывая ее красоты.

Оказавшись под согретым мной пледом, девушка поелозила на мне еще минуту, устраиваясь с наглостью кошки и потом, спросонок, поцеловала в шею и…

Отрубилась.

Учитывая, как от нее несло винным перегаром, другого я и не ожидал, но…

Осторожно прижав девушку к себе, чтобы она, не ровен час не сверзилась с кресла, снова закрыл глаза, добирая прерванный сон.

Пробуждение получилось… Странным!

С одной стороны, на меня что-то упорно давило, а с другой…

Как-то подозрительно нежно давило!

Открыв глаза, едва удержал смех: моя соседка за пару часов сна завернулась в плед, аки гусеница, но, завернулась как-то так хитро, что и меня частично запеленала, да еще и воюя с пледом, умудрилась выдернуть рубаху и ее прихватить в свой кокон.

Понимая, что размотать это без помощи самой девушки у меня не получится, принялся ее осторожно будить, предчувствуя, что будет крик, визг и обвинений с три вагона.

К моему удивлению, девушка проснулась и…

Замерла.

Несколько секунд я пытался понять, чего это она такая тихая, но…

- Ты меня всю ночь так держал? – Вот тут-то я и понял, что она точно не из нашей группы!

Нет, не потому что она, все-таки повернула ко мне лицо, а потому что заговорила со мной по испански!

- Иначе бы ты упала. – Я осторожно попытался убрать руку с ее тела, давая ей свободу.

- Нет. Оставь… Мне так спокойнее. – Н-да-а-а-а, сказать, что я удивился, это не сказать ничего! – Хотя, погоди…

Девушка принялась резво выбираться из пледа, тихонько ругаясь при этом.

- Эм… Сильно не торопись… У тебя, гм, юбка сильно задралась… - Я вновь ожидал привычной по нашим дамам реакции, но вместо этого лишь тихий смешок и…

Она снова замерла прижимаясь ко мне.

- Спасибо! Ты – классный! – Девушка выбралась из пледа, быстро повернулась ко мне и, чмокнув в щеку, побежала в сторону водителей.

Через минуту оттуда донеслись приглушенные испано-английские ругательства, а автобус принялся выбираться из крайнего левого ряда, в крайний правый…

Еще минута и он замер у обочины, высаживая мою ночную гостью, о которой только и остался, что тяжелый дух винного перегара, да лежащий на кресле рядом, аккуратно сложенный, плед.

Ххх

Может, было надо догнать и не отпускать?

Я глянул на бушующий вокруг океан и вздохнул, признавая, что все сделал правильно.

Кадр и еще кадр.

В этот раз «Лейку» сменил старенький «Кэнон», классом, он, конечно, пониже, но…

«Лейка» для бурного океана будет слишком жирно, тем более что в порту «Кэнона» я прикупил за сущие копейки, скорее всего – ворованный или конфискованный, но с нормальным объективом, а больше сейчас и не надо!

Еще кадр, где белая пена срывается с гребня волны и летит в сторону меня.

Красиво и страшно, особенно если ты представляешь, что волна эта с десяток метров, лишь чуть ниже борта круизера «Сервантес».

Возвращаться в номер особо не хотелось – мой сосед по каюте отчаянно храпел первую половину ночи, а потом тихонько стонал весь остаток, в перерывах между стонами жалуясь, что у него на груди сидит зловредная старуха, желая ему смерти.

Шура-гид сейчас о чем-то вещала в кают-компании, выжив меня оттуда своим дамским коллективом, который, после Испании бухал еще круче, чем мужчины.

Вот и оставалась мне палуба, по которой время от времени пробегали матросы, косясь на меня, как на психа.

А я ведь не псих?

Закрыв объектив, поплелся искать новое место для съемок.

Терзали меня хреновые предчувствия, сильно терзали, только понять их причину никак не удавалось!

Дома – все спокойно, позади мой кровавый развод и война адвокатов.

Дома, меня ждут ли друзья?

Тем более что весь мой брак разогнал старых друзей, а новых, хоть и не бука я, но, как-то не пришлось найти.

А теперь, вот, Атлантика забарахлила, не давая мне отвести душу.

- Сюда нельзя! – Осадил меня бравый матросик, разводя руками. – Зона только для персонала.

- Спасибо. – Вздохнул я и собрался развернуться спиной, чтобы убраться восвояси.

- Вы – фотограф? – Морячок показал пальцем на камеру и дождавшись утвердительного кивка поднял вверх указательный палец, другой рукой доставая из кармана рацию и связываясь по ней с кем-то.

Я прислушивался к разговору, долетающему до моих ушей и пытался сообразить, на какаом языке они разговаривают.

На португальский – не похож.

Скорее, какой-то диалект испанского, тем паче, что их тоже не один десяток существует.

- Капитан приглашает Вас в рубку. – Парень сделал шаг в сторону, освобождая мне проход. – Прямо, до лестницы и вверх до самого конца!

Раз приглашают – грех не воспользоваться!

А вот до лестницы я тащился добрые пять минут, настолько длинный у нас круизер!

И десяток пролетов лестницы вверх!

Зато и вид…

Сперва вид деловой суеты рабочей смены экипажа, потом вид капитана с самой настоящей, «капитанской бородкой», а потом и самый главный ВИД – вид из иллюминаторов рубки!

Я, грешным делом, подумал, что у меня «Кэнон» задымиться!

Хотелось всего и сразу, пачкой, панорамой слева на право и сверху вниз!

Хитрый капитан, видя мои метания, тактично отошел в сторону, а я…

Я пропал!

Пока ветер срывал верхушки волн, я ловил его в кадр, когда пена летела – я ловил ее в кадр, не замечая, как темнеет небо, а ветер рвет уже не пену, а растягивает сами волны, раскачивает наш корабль, а команда не позирует, попадая в кадр, а едва меня замечает!

- Э-э-э-м-м-м-м… - Капитан поймал меня за рукав, когда я, при очередном наклоне, вжался в уголок между каким-то радиооборудованием и стеной, пытаясь выцелить всю рубку, одномоментно. – Вам придется вернуться к себе в каюту, к сожалению! Джаннино вас проводит…

Выйдя из «авторского режима», понятливо кивнул головой и, попрощавшись, пошел на выход, уже мысленно разбирая фото на ноуте и не замечая, что качает преизрядно, а сопровождающий меня Джаннино старательно придерживает мою тушку, к таким поворотам судьбы совсем не привычную…

Сутки шторма вымотали всех «сухопутных», а меня еще и достали тем, что заняться обработкой кадров совсем не получалось – сперва сосед забегался в туалет, потом он упал с кровати, забыв привязаться и пришлось вызывать ему медика, который вкатил ему антирвотное и, заодно, дал мазь от ушибов.

Потом качать стало и вовсе нещадно и я отрубился, как в детстве, в машине, а когда проснулся – за окном шел мерзкий, моросящий дождь и заниматься чем-то было совсем не охота.

Потом мы прибыли в порт и вот тут-то все и началось!

Меня просто не впустили в страну!

Вообще!

Без объяснений.

Не встречай нашу группу консул, так меня бы и вовсе могли, как мексиканского нелегала, пнуть с причала обратно в воду и пристрелить, для надежности, чтобы точно не выбрался!

Пришлось бедолаге консулу сопровождать меня в аэропорт, где первым же рейсом оказался рейс, гм, в Мексику!

И на все требования, что, может, мы дождемся рейса на Родину, что будет всего-то через четыре часа суровая американская таможня гордо отвечала свое веское «нет»!

А я тихонько радовался, что весь мой багаж со мной, а то ведь демократия имеет свойство терять собственность недемократии!

В общем, вместо дождливого американского благочестия, через четыре часа меня встречало яркое и бесшабашное, цветное и шумное, мексиканское добродушие.

Наслаждаться которым мне придется целых три недели, пока моя группа проедет Америку слева направо, то есть, наоборот…

Правда, за три недели в гостинице придется изрядно доплатить, но…

Я что-нибудь придумаю!

В номере, приняв душ и приняв в себя стопку текилы, завалился на кровать, соображая, что же мне лучше сделать?

Три недели без группы, а потом еще две – с группой, потом самолет отвезет нас в Канаду, а там не понятно, эти примут меня или тоже заартачатся?

А ведь после Канады у нас будет Африка, из которой мы, прямым рейсом, вернемся домой.

А у меня есть три недели…

Я почесал макушку, со вздохом прикидывая, хватит ли у меня на счету «возможностей», чтобы сделать себе маленький подарок…

- Обслуживание номеров! – Горничная воспользовалась своим ключом, застав меня в расплох!

Но, судя по ее взгляду, уголовного преследования за домогательство я не дождусь.

Скорее, это меня сейчас будут нагло домогаться, судя по ее опасно заблестевшим глазкам!

А вот дудки!

Замотавшись в полотенце, вернулся в душ – жара в этой местности просто ужасная: липкая, пыльная и…

И тут погас свет!

Учитывая, что гостиница хоть и не фешенебельная, но отзывов ругательных имеющая меньше 7%, то такое совпадение…

Щелкнула дверь ванной комнаты и кто-то решительно отдернул занавеску!

Получив в лицо струю горячей воды!

Щелкнул искрами выпавший из руки тазер, меня слегка пощекотало, а вот вломившейся в ванну дамочке пришлось намного хуже – весь заряд достался ей, укладывая на пол!

Увы, это только в кино в твою ванну горничная заходит, чтобы с тобой потрахаться, в реальности – в ванну заходят, чтобы тебя трахнуть чем-нибудь тяжелым по голове, а потом, пока суд да дело, прихватить твои вещички!

И очень хорошо, если после ограбления ты будешь жив…

Выбравшись из ванны, прихватил с пола шокер и выглянул в комнату.

Так и есть!

Здоровенный мексиканец деловито распихивал мои вещи в здоровенные спортивные сумки, что-то напевая себе под нос.

- Рамона! Какого хрена ты там тянешь? Хрен его рассматриваешь? Так мой все равно толще будет! – Заржав, мужик обернулся и полетел на пол, дергаясь от разряда.

А я завис, решая, что делать.

Вроде как и полицию надо вызывать, да и свое консульство поставить в известность надо бы…

Связав обеих своих грабителей, оставил их на местах и вызвал копов и консула, «своему», на всякий случай, скинул фото грабителей и видео места преступления.

Что-то мне говорило, что дела могут пойти по всякому, так что я решил перестраховаться.

И только когда полиция вломилась в мой номер, я вспомнил, что забыл сделать!

Уведомить об ограблении гостиничную службу безопасности!

О, как они грызлись!

Полиция и «гостиничные» просто «Санта-Барбару» устроили!

Столько эмоций, столько новых слов и ярких междометий!

А вот консул так и не приехал, а жаль…

Забрав уже приходящие в себя тела, записав мои показания и увезя начальника охраны отеля, который не смог вразумительно объяснить, каким именно способом женщина заполучила мастер-ключ, форму и смогла незаметно провести сообщника под камерами, полицейский пожелал мне удачи и порекомендовал съехать из номера, как можно скорее!

Можно подумать, я дурак и не понял!

В общем, через два часа я снова был в аэропорту и трепался с милой сеньорой, дожидаясь рейса до Найроби.

Думаю, пару недель мне хватит, чтобы отдохнуть в царстве слонов, львов и пигмеев…