Самосбор. Мусоропровод

Я проснулся от того, что в стене перестало гудеть.

Это трудно объяснить тому, кто не жил здесь хотя бы пару месяцев. В доме постоянно что-то гудит. Водопровод, вентиляция, лифтовые шахты, стоки… Всё это вибрирует на своих частотах, и со временем мозг учится слышать эту симфонию, как тишину. Но когда один из инструментов замолкает, тишина становится ватной.

Я сел на койке. Было три ночи по моим часам, но здесь это ничего не значит. Главное, самосбор был двенадцать часов назад. Следующий должен наступить часов через десять, если верить графику. Но я никогда не верил графику.

Прислушался. Гул не вернулся.

Подошёл к плите. Чайник был холодный, хотя я всегда оставлял его чуть тёплым, чтобы с утра не тратить газ впустую. Газ, кстати, ещё работает. Странно, да? В доме, где нет выхода, есть газ. Кто-то его подаёт. Кто-то подаёт воду, электричество и пайки раз в три дня через специальный лоток в двери. Мы никогда не видели, кто их кладёт. Лоток просто открывается с той стороны, и там лежит брикет.

Подошёл к двери. Глазок был замазан с той стороны давно, ещё прежними жильцами. Говорят, раньше люди подглядывали, сходили с ума и начинали открывать. Теперь не подглядывают.

Гул не возвращался, но появился другой звук.

Шорох.

Он шёл из мусоропровода. У меня в квартире, как и во всех, есть заслонка мусоропровода. Она заварена. Их заварили ещё до того, как я сюда попал. Сказали, что по мусоропроводу кто-то лазил. Или что-то.

Шорох повторился. Будто кто-то большой и мягкий пытается пролезть в трубу, которая для него слишком узка.

Я взял монтировку. Глупо, конечно. Монтировка против того, что лезет по мусоропроводу в бесконечном доме, где нет выхода. Но других вариантов нет.

Шорох стих.

Я выдохнул и тут же услышал шаги в коридоре.

Шаги были странные. Не тяжёлые, не лёгкие. Они звучали так, будто человек идёт, но его ноги не до конца попадают в ритм. Один шаг нормально, второй чуть раньше, третий немного позже. Будто он учится ходить заново.

Шаги остановились прямо напротив моей двери.

В доме есть правило: никогда не реагируй на стук. Если стучат, то не открывай. Если зовут по имени, не отзывайся. Если просят помочь, не помогай. Кто выжил, тот научился.

В дверь постучали.

Три раза. Ровно. Вежливо.

Я молчал.

- Открой, - сказал голос.

Голос был мой. Абсолютно точно мой. Моя интонация, моя хрипотца, моя манера глотать окончания. Тот голос, которым я разговаривал сам с собой, когда сходил с ума в первые месяцы.

Я не ответил.

- Я не причиню вреда, сказал голос.

- Я просто хочу войти. Там холодно.

Там не может быть холодно. В коридоре всегда одна температура. Техническая. Ни холодно, ни жарко.

- Ты же помнишь, как я выгляжу? - спросил голос.

- Открой, посмотри.

Я подошёл к двери и посмотрел в замазанный глазок. Там, конечно, ничего не было видно, только чёрная краска.

- Глазок замазан, сказал я.

- Знаю, ответил голос.

- Это я замазал, когда жил здесь. До тебя.

У меня внутри всё похолодело. Эту квартиру я получил от ликвидаторов. Они сказали, что хозяин «ушёл». Я не спрашивал куда.

- Ты врёшь, сказал я.

- Нет, ответил голос.

- Я просто вышел покурить. Тогда самосбор пришёл раньше. Я не успел. А теперь я вернулся.

- Ты не можешь вернуться. После самосбора никто не возвращается.

- Я вернулся по мусоропроводу. Там чисто. Там можно. Только тесно.

Я посмотрел на заваренную заслонку мусоропровода. Из-за неё снова пошёл шорох.

- Пусти. Я устал лезть. Я хочу лечь.

Шаги за дверью сместились. Теперь голос звучал не из коридора, а прямо из стены, из трубы мусоропровода.

- Я уже почти дома, прошептал голос мне в ухо, хотя говорил он из-за заслонки.

Заслонка задрожала.

Я пятился к койке, не выпуская из рук монтировку. Заслонка не просто дрожала, она начала выгибаться наружу. Тонкий лист металла, которым она была заварена, покрылся сеткой трещин.

- Не надо. Пожалуйста.

- Я только посмотрю. Я только проверю, как ты тут. Я же за тебя переживаю. Я это ты.

Металл лопнул.

Из мусоропровода полезло то, что когда-то было человеком. Оно было длинным и плоским, будто его пропустили через пресс. Руки и ноги болтались в разные стороны, голова была повёрнута затылком вперёд, а лицо…

Лицо было моим. Только глаза белые, без зрачков и рот открыт слишком широко.

- Я вернулся, - сказало оно моим голосом. - Теперь твоя очередь лезть.

Я ударил монтировкой.

Попал прямо в лицо. Монтировка прошла насквозь, как сквозь кисель. Существо даже не замедлилось. Оно текло на меня, обволакивало, затекало в нос и рот.

- Не сопротивляйся, - услышал я внутри себя. - Мы же один человек. Просто поменяемся местами.

Последнее, что я помню это вкус мусоропроводной пыли и ощущение, что меня выворачивают наизнанку.

Я открыл глаза.

Я стоял в коридоре. Дверь в мою бывшую квартиру была закрыта. В руке у меня была монтировка. Чужая монтировка.

Я посмотрел на свои руки. Они были не мои. Чуть толще пальцы, другие мозоли.

Изнутри квартиры донёсся шорох.

Я наклонился к двери и постучал три раза. Ровно. Вежливо.

- Открой, - сказал я своим новым голосом. - Я не причиню вреда.

Там, внутри, кто-то затаил дыхание.

Я улыбнулся. Мусоропровод ждал. Очередь всегда возвращается.