Самосбор. Наблюдатель

Андрей шёл по девятому радиальному, считая шаги. На сто сорок третьем он остановился. Вентиляция гудела ровно, но сегодня в этом гуле снова что-то послышалось, будто кто-то перетаскивал тяжёлые металлические ящики. Не близко. Очень далеко. Но звук был тот же, что и позавчера, и неделю назад. Андрей замер, прислушался. Тишина. Только гул и лёгкое запаздывание света (вспышка, полсекунды, щелчок реле). Он выругался про себя. «Опять эта чёртова акустика». Или не акустика. Он уже трижды докладывал о странном эхе и трижды получал в ответ: «Аномалия в пределах нормы. Продолжайте наблюдение».

У распределительного поста 9-Р стояла Кира. Подбородок на сцепленных пальцах, взгляд в таблицу перераспределения. Как всегда.

— Опоздал на девять минут, — сказала она, не поднимая глаз.

— На восемь с половиной. И узел 12-Г опять… — Андрей осёкся. — Вчера он был. Я его проверял.

Кира наконец посмотрела на него. Улыбка та самая, спокойная, почти заботливая.

— 12-Г вчера закрыли на профилактику. Его нет в плане текущей смены.

— Я подписывал журнал. Всё было в норме. Контактные группы чистые, компенсаторы в пределах допуска.

— Тогда ты, наверное, перепутал узел. Или смену. — Она чуть наклонила голову. — Бывает.

Андрей сжал челюсти. «Бывает». Слово, которое он не любил больше всего. Молча прошёл мимо, спустился по лестнице. На площадке табличка: «Сектор 47, подуровень Б». Спустился ещё на одну. «Сектор 47, подуровень В». Он остановился, уставился на букву. Узел 12-Г исчез. На месте массивной плиты стена. Старая краска на месте бывшего люка. Даже трещина в углу осталась. Андрей провёл пальцем по стене… пыль. Много пыли. В Сборке пыли не бывает. Он достал планшет. Схема открылась мгновенно. Красная точка 12-Г мигала: «Состояние: норма. Последняя проверка: смена №46, техник Лесов А. В.» Его подпись. Андрей закрыл схему. Открыл снова. То же самое.

— Кира, — сказал он в рацию. — 12-Г нет. Физически нет. Стена.

Пауза в эфире была чуть длиннее обычного.

— Запиши в журнал «узел отсутствует по причине перераспределения секций». И возвращайся. У тебя дальний обход.

— Это не перераспределение. Это… это просто стена. Вчера здесь стоял узел. Я его трогал.

— Андрей, — голос Киры стал мягче. — Ты переутомился. Иди по плану. Всё в пределах нормы.

Он выключил рацию. Постоял. Потом стукнул кулаком по стене раз, другой. Бетон отозвался глухо, как всегда.

«Ладно, — подумал он. — Ладно. Сейчас я это запишу. А потом найду доказательство».

Он пошёл дальше. Коридор, который должен был закончиться через сорок метров, повернул направо там, где никогда не поворачивал. Дверь «Технический отсек 47/бис». Андрей никогда её не видел. Внутри запах нагретого масла и старой бумаги. За пультом, заваленным пожелтевшими листами, сидел старик.

— Ты ищешь неисправность? — спросил он, не поднимая головы.

— Да, — ответил Андрей.

— Тогда начни с себя. Остальное уже списано.

Андрей подошёл ближе. На кармане нашивка «Громов». Инженерный состав, давно снятый.

— Вы инженер Громов?

— Был. Теперь просто Громов. Садись, если не боишься пыли.

Пыль лежала толстым слоем. Андрей сел на край стола.

— Как вы сюда попали?

— Так же, как и ты. Шёл и пришёл. Секции меняются. Не ты их меняешь.

— Я просто техник. Моя работа находить и устранять.

Громов усмехнулся.

— А моя была создавать. Пока не понял, что самая большая неисправность это мы. И она. Сборка. Она уже закончила строиться. Давно. Теперь просто переделывает себя. Убирает лишнее. А лишнее всё, что ещё помнит, как было. Андрей посмотрел на верхний лист. Схема 12-Г. Только теперь там тринадцать контактных групп. Тринадцатая обведена красным: «Резерв. Не задействовать».

— Это не моя схема.

— Конечно. Твоя была правильная. Эта сегодняшняя.

Громов постучал по стене.

— Здесь была дверь. Вчера. А теперь нет. Но если очень захотеть она появится. Только уже не для тебя.

Андрей почувствовал, как воздух стал гуще.

— И что теперь? — спросил он.

— Иди дальше. Пиши отчёты. Пока не спишут.

****

Когда Андрей вернулся к посту 9-Р, там стоял человек в сером комбинезоне без карманов. Лицо гладкое, глаза слишком правильные.

— Лесов Андрей Владимирович?

— Да.

— Когда вы последний раз проверяли узел 12-Г?

— Вчера.

Пауза. Длиннее, чем нужно для простого вопроса.

— Вы уверены?

Андрей посмотрел прямо в эти глаза.

— Да. Уверен.

Ещё одна пауза. Потом человек кивнул, медленно, как будто взвешивал каждое движение.

— Хорошо. Продолжайте работу. Смена ещё не окончена.

Андрей ушёл. На полпути обернулся. Человек всё ещё стоял. А за пультом уже сидела Кира. Она подняла взгляд и улыбнулась той же улыбкой.

— Андрей, — сказала она тихо, когда он подошёл ближе. — Ты опять о 12-Г? Его нет в плане. Перераспределение потоков. Всё в пределах нормы.

Она произнесла последнюю фразу точно так же, как Инспектор минуту назад. Слово в слово.

****

На следующей смене он снова нашёл Громова. Старик сидел на том же месте, но как будто ниже, чем раньше словно стул стал выше, или он сам стал меньше. На столе лежала схема сектора 47. Только три узла были отмечены. Остальное закрашено чёрным, грубо, в несколько слоёв, так что бумага местами пошла волнами.

Андрей подошёл ближе.

— Здесь было больше.

— Было, — спокойно сказал Громов.

— Куда делось?

Старик провёл пальцем по чёрному пятну.

— Сначала оно просто перестаёт учитываться.

Андрей нахмурился.

— Это как?

— Очень просто. В отчётах его нет. В схемах его нет. В маршрутах его нет. Потом ты идёшь проверить и его действительно нет.

Андрей медленно перевёл взгляд на схему.

— Это же неисправность.

— Нет, — сказал Громов. — Это корректировка.

Он постучал костяшками по столу.

— Сначала убирают лишние узлы. Потом лишние связи между ними. Потом людей, которые помнят старую схему.

— Как это лишние? Это кто решает?

Громов чуть усмехнулся.

— Ты всё ещё думаешь, что кто-то решает.

Тишина повисла между ними.

— Я вчера проверял 12-Г, — сказал Андрей. — Он был. Я его трогал. Я подписывал журнал.

— Конечно, — кивнул Громов. — А завтра ты будешь уверен, что никогда его не видел.

Андрей посмотрел прямо в глаза старику.

— Нет.

— Как скажешь, дружок.

Громов сказал это без нажима, почти устало.

— Сначала исчезает объект. Потом исчезает уверенность, что он был. Потом исчезает тот, кто в этом сомневается.

— Хочешь сказать, что и я исчезну куда-то?

— Ты уже начал.

— Что?

— Начал сомневаться, начал видеть. А тот, кто видит, уже перестал быть отдельным. В конечном итоге останется только Сборка.

****

На следующей смене Андрею выдали жетон: «Инспектор сектора 47. Уровень допуска «Временный». Он шёл по девятому радиальному. Гул вентиляции стал тише. Свет больше не запаздывал. У поворота стоял молодой парень в рабочем комбинезоне. Смотрел на стену.

— Здесь был проход, — сказал он тихо. — Я точно помню. Вчера ещё был.

Андрей остановился. Посмотрел на стену. На парня. В голове эхом отозвалось: «Вам показалось. Продолжайте движение». Он открыл рот. Слова вышли сами:

— Вам показалось. Продолжайте движение.

Голос был ровный. Спокойный. Как у Киры. Как у Инспектора. Парень опустил голову и пошёл дальше. Андрей постоял ещё секунду. Где-то очень далеко снова загремели тяжёлые металлические ящики (один раз, второй, третий). Он повернулся и пошёл по коридору. Смена №47 продолжалась. И где-то в глубине, за многими секциями, Сборка продолжала совершенствовать себя. Без спешки. Без лишних деталей.