- Рад приветствовать вас в вашем новом доме, общеобразовательном учебном комплексе Маяк знаний, - бодрый, жизнерадостный голос, усиленный динамиками разбудил меня, - Я Матвей, я представляю ученический совет Маяка знаний и буду сопровождать вас на торжественную церемонию, - в проходе, между передними сидениями автобуса, стоял высокий, упитанный парень, - Сейчас мы построимся в колонну вдоль автобуса и отправимся на стадион. Держитесь друг друга, не теряйтесь. Ориентируйтесь на меня и на вот этот указатель, - над его головой, упершись в потолок, зажглась яркая проекция с названием нашей средней школы.
Дождавшись отмашки Матвея, ребята начали неспеша покидать салон. Я, сидевший в одиночестве всю дорогу на заднем ряду, выходил последний. Оказавшись в голове колонны по привычке взял равнение на старшего, встал по стойке смирно.
Старший лишь убедился, что подопечные не стали разбредаться, скучковались небольшими группами у автобуса, и залип в планшет. После темного прохладного салона снаружи было неуютно. Солнце, успевшее разогреть парковку, множилось отражением в зеркальной тонировке и хроме старших товарищей нашего малютки автобуса. Вокруг бесконечным прибоем звучали голоса, смех, свист, кажется, кто-то плакал, сигналили уезжающие и прибывающие машины. Глаз царапали непривычные цвета и фасоны незнакомой школьной формы. Лишь разнотипные сервисные боты, целенаправленно передвигающиеся по парковке, делали обстановку чуть привычнее. Оценив строгость контроля, я тоже расслабился, сделал шаг назад, к темной прохладе салона. Мое самочувствие было так себе, голова гудела, очень хотелось пить, и освежающие потоки кондиционированного воздуха буквально усадили меня на ступени. Эта поездка, расставание с друзьями, школой и первой любовью далась мне нелегко. Всю дорогу я пытался держаться, как-то отвлечься, думал о хорошем, следуя советам психологов, или просто уснуть. Не получалось, хорошо, хоть смог не разреветься на глазах у одноклассников. Это была непростая поездка, но я все-таки сумел уснуть. Сейчас я здесь, в новой школе. Новые правила, новые люди, все новое.
- Ребята, эй! - Матвей оторвался от планшета и закричал почти мне в ухо,- Ребята, строимся, живее! - ребята были слишком увлечены и не особо реагировали на его крики. Не помогал даже ярко замерцавший указатель над головой, - Эй, зигóта тухлая, строиться, в колонну, слюнявые ушлепки! Или все получат замечание в личное дело!
Ведомые Матвеем, мы вклинились в общий поток. Со строевой дисциплиной было плохо не только в нашей колонне. Ученики никак не хотели соблюдать построение, сбивались в группы, толкались, гудели сотнями голосов. Тем не менее, несмотря на разброд, общая логистика была на уровне, мы шли неспеша, плавно без остановок. По привычке, смотря в затылок ведущему я чуть было не проглядел ворота и колоссальной высоты стену, окружающую Маяк Знаний. В ней было метров семь, не меньше. Очень хотелось остановиться, но идущие сзади не считали стену столь грандиозной или вообще ее не видели. Толпа буквально внесла меня в ворота, пока я старался разглядеть, что же происходит на самом верху стены.
Перешагнув порог старшей школы, я внезапно оказался не в темном бетонном тоннеле, как предполагал, а на светлой лесной аллее. Справа и слева нас окружали могучие древесные стволы, застилая небо густыми кронами, сквозь колышущуюся листву еле пробивались солнечные лучи. Не одного меня поразило такое зрелище, каждый переступивший порог замолкал и продолжал двигаться лишь благодаря напору идущих сзади. Впечатляющая панорамная проекция, разрешение картинки, частота кадров, освещение, все на высшем уровне. Из-за этого переход к реальному лесу оказался более контрастным. Туннель заканчивался очень похожей, но куда менее кинематографичной аллеей. Зато солнца и неба тут было гораздо больше, в добавок, наконец-то запели птицы и пропало едва уловимое эхо шагов.
Постепенно лес поредел, и мы вышли к огромному открытому стадиону. Общий строй начал распадаться, отделяясь, колонны учеников уходили к разным входам. Гул возобновился с новой силой, кричали отстающие и заблудившиеся. Матвей круто взял вправо и, уткнувшись в планшет, сильно сбавил ход. Двигаясь неуверенным зигзагом, мы вышли на поле стадиона. Я слышал, как Матвей бормочет ругательства, нарезая круги, пытаясь вывести нас на положенное место. Поняв всю тщетность движения по навигатору, он убрал планшет, огляделся, выругался и двинулся напролом через уже выстроившихся первокурсников. Толкаясь и угрожая испортить личные дела каждому, кто не уступит дорогу, Матвей быстро вывел нас на нужное место. Построил всех в линию, не переставая ругаться, от его изначальной приветливости осталась лишь дежурная улыбка, и погасив указатель над головой, ушел. Мы стояли перед сценой, кафедра с эмблемой школы, архаичный микрофон на штативе, десяток стульев, на которых сидел комитет по встрече. Экран во весь задник сцены показывал рекламный ролик школы, который, наверно, видели не по одному разу все собравшиеся. Вместо очередного просмотра я сначала разглядывал затылки впереди стоящих и, не найдя ничего интересного, стал высчитывать вместительность стадиона. Мои вычисления прервал стук из колонок, чувствительно ударивший по ушам, прокатившись по стадиону эхом. За кафедрой стояла симпатичная девушка. Экран на сцене и еще пара проекций, возникших по краям, показывали ее крупным планом.
- Приветствую! - произнесла она и замолчала, а вот её изображения продолжали шевелить губами в унисон звучащему из колонок голосу. Сама девушка стояла, продолжая улыбаться и смотрела поверх голов собравшихся на поле.
Речь я не слушал, на таких мероприятиях никогда не говорят интересного, продолжил расчет вместительности стадиона. По моим прикидкам, тут было не меньше шести тысяч мест. Точнее подсчитать не удалось, девушка на сцене закончила позировать, вытянулась по стойке как бы смирно, и прижала руку к груди. Из динамиков грянул гимн Маяка Знаний. На последних аккордах примчался раскрасневшийся Матвей с уже активированным указателем и повел нас на выход.
Я рассчитывал, что теперь нас ждет ознакомительная экскурсия по комплексу или вводный урок. Матвей же, не отходя далеко от стадиона, остановил нашу группу.
- Ну что, перваки, зародыши, теперь вы официально старшеклассники. Эти, - он указал на группу сидящих рядом, прямо на газоне, учеников, - отведут вас по норам, чтобы вы не потерялись. Там найдете электронные дневники, - он помахал своим планшетом, - уже активированные. В них информационный раздел, все вопросы туда. Я указан у вас как куратор, писать даже не думайте, не отвечу. На этом торжественная церемония окончена. Сухари грызите, первых не бесите, к третьим ночью не ходите, - хохотнув над собственной вроде как шуткой, он, не прощаясь, пошел обратно на стадион.
Школьники нехотя встали с земли, убирая планшеты, не похоже, чтобы они радовались возложенным на них обязанностям провожатых. Обе группы начали разбиваться на пары. Ко мне подошел невысокий худой парень, форма висела на нем будто на вешалке. На мой взгляд, его комплекция - это нижняя граница нормы по соотношению роста и веса. Еще чуть-чуть, и парня следовало отправить в медблок.
- Дориан? - вяло спросил мой провожатый, я кивнул, - Дор значит. Ну пошли. - он развернулся и побрел вслед за остальными.
От стадиона уходили множество подобных пар. Некоторые двигались почти бегом, другие наоборот, сидели на газоне и общались. Мой провожатый не спешил, но и терять время не собирался, двигался напрямик, полностью игнорируя дорожки и тропинки. Когда мы отошли подальше от стадиона, он достал планшет и лишь изредка отрывался от него. Иногда он что-то говорил, тихо, неразборчиво, то ли общался с кем-то по планшету, то ли сам с собой. Поняв, что никакой экскурсии не будет, я не расстроился, узнавать новое, исследовать самостоятельно куда интересней. Вскоре мы вышли к блочным пятиэтажным домам. Палисадники, клумбы, игровые площадки, все чисто и аккуратно, как в рекламных роликах. Мой провожатый остановился у дома с номером четыре.
- Пришли. Твоя пробка триста двенадцать, - сказал он, не отрываясь от планшета.
- Что? - я, кажется, понимал, о чем он, но решил уточнить.
- Пробка, пробирка, конура, что непонятно? Номер триста двенадцать, - номер он произнес по слогам.
- Да все понятно. А…
- Слюнявый рот, опг, - он не дал мне договорить.
- Опг? - вот это было вообще не понятно.
- Отвали, пожуй говна, - не дожидаясь новых вопросов, он развернулся и, на этот раз куда быстрее, пошел прочь.
Входной замок моей новой комнаты открывался по отпечатку пальца. Волне просторное для одного помещение. Стандартная мебель, компактный совмещенный санузел, система поддержания комфорта, в общем, лучше, чем в моем бывшем учебном комплексе. Там комфорт регулировался открыванием и закрыванием окна, а санузел был общий на этаж. Я взял с письменного стола электронный дневник и, не раздеваясь, лег на заправленную кровать. По традиции, которая, уверен, есть в каждом учкоме, заселяясь в новую конуру, первым делом нужно отключить пожарную сигнализацию и дать имя боту-уборщику. Я улыбнулся, вспомнив, как мы с ребятами, получив нагоняй от воспитателя, возвращались в нору и первым делом скидывались на лазер-фазер-щит, кто будет на этот раз отключать восстановленную пожарку. Сигнализацией, конечно, стоило заняться, но не сейчас.
Остаток дня я просто лежал в кровати, тупо смотрел в потолок, ни о чем не думал, все еще отходя от поездки.
Проснулся рано, только начало светать. Новая обстановка не была поводом отказываться от привычек. Я принял контрастный душ, без очереди, не торопясь. Сделал зарядку, без толчков в спину, замечаний и дополнительной нагрузки. На пробежке зацепил пищевой концентрат и воду на завтрак, не потому, что в походе, а потому, что мог. До полудня разбирался с возможностями электронного дневника. Раньше я пользовался лишь информбраслетом, которого, казалось, хватало для учебы с головой. Здесь же, наверное, большая часть учебного процесса была завязана на дневник. И при этом, его возможности были сильно урезаны, за многое нужно было платить или иметь определенный статус. Баллы соответствия, очки успеваемости, индекс значимости и так далее, система поощрений казалась непривычной, запутанной. В данный момент мой дневник функционалом был беднее информбраслета, разве что, с него можно полноценно читать книги. На самом деле, это даже порадовало. Впереди еще две недели каникул, и мне жизненно необходимо чем-то себя занять, чтобы не вспоминать о средней школе, друзьях и… В общем, забыть о прошлом. Конечно, на время, сейчас даже от самых хороших воспоминаний хотелось выть. Знаю, со временем это пройдет, я освоюсь здесь, может быть, найду новых друзей и смогу вспоминать без мокрых глаз и кома в горле. А пока я собираюсь просто двигаться, смотреть, слушать, поглощать новые впечатления, не останавливаясь. Примерно так я понял скользкие и размазанные, как овсянка по тарелке, советы психологов.
Все оставшиеся каникулы я почти не бывал дома, уходил утром на пробежку и возвращался ближе к полуночи, пренебрегая установленным распорядком дня. Голова просто кипела от всего нового, и в конце концов мне пришлось сбавить обороты и начать вести дневник, чтобы знания и впечатления нормально усваивались . Больше всего меня впечатлили масштабы. Взять хотя бы территорию. Мой прошлый учебный комплекс, должно быть, не занял бы и трети территории нынешнего. Четыре тысячи учеников, обозначенных в рекламной брошюре, представлялись мне гораздо скромнее.
Исследованию новых территорий сопутствовало знакомство с новой культурой, все как в учебнике истории, “Сэр Д’Калимдор открывает Новые Земли”. Проблем с социальной аттестацией у меня никогда не было, даже отмечали что я внимательный собеседник с развитой эмпатией. Но сейчас мне совсем не хотелось какого либо общения. К тому же смотреть, слушать, делать выводы и проверять их куда интересней, чем просто спрашивать.
Благодаря терпению, хорошему слуху и частым записям я узнал о “контре”. Непонятным способом на территорию учебного комплекса попадало огромное количество запрещенных уставом вещей. Для аборигенов это было вполне нормальным. Громко о таком не говорили, но и особой тайны не делали. Много свободных мест в столовой и мгновенно пустеющие “дайки”, автоматы выдачи пищевого концентрата, они же сухари, вероятно были следствием этого. Вместе с контрой и сухарями упоминались шуши. Они меняли босы на корки, а печенье на жмых. Понять значение незнакомых слов по контексту стало для меня особенно непростой задачей, даже пришлось завести словарь.
Чуть тише и осмотрительней, но более эмоционально, обсуждали банды. Щитни, Веты, Бесы, Зеленые, поначалу я принял их за своеобразных финов. Космофины, Мультифины, Парофины и остальные фины нормальному сну предпочитали всю ночь смотреть любимые сериалы. На утреннем построении они часто получали втык за фиолетовые подглазины, постоянно всем мешали, надоедали и нередко ссорились друг с другом. Но, как оказалось, я сильно ошибся в своем представлении. О бандах говорили такое, во что я в принципе отказывался верить. Услышанное больше походило на корпоративные конфликты из сериалов, которые мы не должны были смотреть.
Все это было лишь верхушкой огромного, таинственного айсберга, и я только начал его изучать. Конечно, большинство вещей, о которых узнал, были абсолютно неправильными и наверняка нарушали устав любого учебного комплекса. Я не собирался бежать к администратору поднимать тревогу. Вокруг находились обычные, как я, и, на мой взгляд, довольные дети. Не слышно тревожной сирены, планшет работает в обычном режиме, и по громкой связи не объявляют ЧП, значит, все в порядке. Почему так, конечно тоже большая загадка, но ее решил оставить на потом.
Пока что я изучал только свой район и учебный корпус, вторую линию. В третью, если честно, идти побаивался, именно там находились все банды. А насчет первой линии мне объяснили, что эчам туда лучше не соваться, прямого запрета нет, но обязательно будут проблемы с дисциплинарным комитетом. Кстати, эчи, все кто официально не проживают в первом районе, это, по-моему, очередное сокращение от “элементарная частица”, хотя я мог и ошибаться.
Судя по моему району, линиями их называли из-за начальной застройки, самые старые дома действительно находились на одной прямой. Думаю, если посмотреть с высоты, застройка будет похожа на лучи, отходящие от здания школы, разделенные парками. Территория второй линии была огромна. Для утренней пробежки всегда находился новый маршрут.
Немного освоившись на местности, я попробовал начать общаться с одноклассниками. Налаженный контакт с аборигенами обеспечит меня новой информацией. Уходил подальше от своего дома и пытался заговорить с одиночками и небольшими компаниями в парках или на спортивных площадках. К моему удивлению, первые попытки контактов не задались, и часто заканчивались уже знакомым “опг”. Очередная загадка чуть не вывихнула мне мозг. Кажется, я вел себя как все, даже старался употреблять непривычные слова, которые слышал часто, и был уверен в их значении. Несколько дней я ходил по людным местам и внимательно наблюдал как общаются другие, пытаясь понять, в чем проблема. Оказалось, дело во мне, я был слишком правильный, что ли. Форма слишком новая, фразы слишком длинные и четкие, осанка слишком прямая. В общем, меня принимали за “чела”, представителя ученического совета, а с такими предпочитали не связываться. Пришлось немного поработать над собой. Проще всего было состарить форму. Манеру общения воспроизвести было сложнее. Вполне нормальным считалось разговаривать, не смотря на собеседника, говорить не отрываясь от ЭД или не снимая очков допреальности. А фраза опг, вообще не имела негативного контекста, как оказалось. Несколько вечеров провел перед зеркалом, репетируя начало разговора. И судя по всему, справился неплохо, разговаривать со мной стали. Образ первачка-простачка можно было дополнить портативной колонкой, но я еще не настолько ассимилировался.
Вечером, когда большинство школьников шли в Семерку, развлекательный комплекс, если по уставу, я шел в школу, предпочитал знания развлечениям. Да и, судя по рассказам, без сухарей там делать нечего, а лишних калорий у меня пока не было. В здании школы работали клубы и секции. И самое главное, работала библиотека. Я очень любил читать, но сейчас, поскольку книги напоминали мне о прошлом, предпочитал держаться от библиотеки подальше. Здесь и кроме чтения была масса вариантов с пользой провести время. Я играл в настолки, рисовал, моделировал, шил, занимался гимнастикой, учился танцам. Каждый день выбирал что-то новое, не стремясь ни к чему конкретному.
Каникулы закончились внезапно. Пришедшая на ЭД рассылка о начале с завтрашнего дня учебной сессии была неожиданной, но настроения не испортила. На самом деле, мне давно было интересно узнать, насколько высок мой уровень знаний. Первый же учебный день ввел меня в некоторый ступор. Да, это была обычная старшая школа, без специализации или углубленного изучения определенных предметов. Но даже так программа показалась откровенно слабой. По окончании занятий я все же пошел в библиотеку, стоило разобраться с учебной программой.
В библиотеке, кроме стандартного “фикса”, системы фиксации присутствия, реагирующего на личную биоэлектронную метку, существовала своя внутренняя сеть, архаичные терминалы в которых приходилось логиниться по-старинке, через клавиатуру. По-моему, этот пережиток прошлого существовал лишь для того, чтобы ученикам было куда тратить все эти виртуальные бонусы и поощрения. Сейчас я не имел таковых, поэтому с ЭД были доступны лишь основные учебники по предметам в этой сессии, и вообще, никакого доступа к дополнительному материалу. Для меня это не стало такой уж проблемой, всегда нравилась библиотечная атмосфера. Приятно удивил запах бумажных книг во всем здании. Понятно, что это всего лишь ароматизатор, но все равно приятно.
Беглое ознакомление с учебным планом по годам отчасти подтвердило мои предположения. Хоть я почти в этом не разбирался, но основная программа действительно слабая, в основном, я судил по истории, любимому предмету. Казалось, будь программа еще меньше хоть на тему, даже на абзац, она бы не прошла по образовательному стандарту. Но это именно основная программа, с системой зачетов. Существовала еще и дополнительная, интересно, узнал бы я о ней, если бы не полез разбираться. Да и обнаружил ее случайно, кликнув из любопытства на неприметную ссылку “материалы для самостоятельного изучения”. Не знаю, плохо это или хорошо в общем смысле. Для меня лично скорее хорошо, ведь все дополнительное здесь щедро поощряется разными бонусами, а мой уровень знаний оказался довольно высок.
Система поощрений была тем еще пазлом. У меня ушло около двух недель на то, чтобы более-менее разобраться и составить свой собственный учебный план. Каждый вечер я сидел в библиотеке, писал конспекты, сводил данные в таблицы, подставлял переменные. Итогом работы стал сначала план на месяц, потом на полгода, а потом, уже для тренировки и закрепления, на год. Дальше рассчитывать не стал, сначала нужно было все испытать на практике. В расчетах я хоть и старался использовать самые прибыльные варианты, у меня уже был не большой список, на что потратить честно заработанные калории, но упор все же делал на итоговый аттестат. Хорошая успеваемость была необходима для осуществления плана, который мы с друзьями придумали давным-давно. Мы собирались все вместе устроиться в одну корпорацию. Майкл станет генетиком, Алекс будет специализироваться на информационной безопасности, Гарри займемся наноинженерингом. А я как повезет. Они плюсовые менталы, твердая двойка, оптимальная цифра для начала карьеры. Я ровный, верхняя граница нормы по большинству параметров, как резюмировали в моем досье. Отличной генетики мало чтобы попасть в корпорацию, даже рядовым безопасником, судя по сериалам, там сплошь плюсовые физики. Поэтому отличная успеваемость, социальная активность и хорошее личное дело - это мой минимум. Вспомнив ребят, я прислушался к себе, чуть легче, но все равно слишком тоскливо и больно. Значит, еще не время, нужно продолжать двигаться, поднять обороты.
По итогам моих изысканий получалось, что в этой сессии в плане новых знаний мне уроки мало что дадут. На занятия, правда, придется ходить, посещаемость была слишком важной частью образовательного процесса. Проведя несколько практических экспериментов, я немного оптимизировал составленный план. В итоге, мой день выглядел примерно так. Первый урок с обязательной активностью, нужно было ответить по пройденному материалу или хотя бы задать уточняющий вопрос по теме. Дальше можно заниматься своими делами. На втором уроке то же самое, только высиживать его до конца не обязательно, достаточно провести в классе первые десять-пятнадцать минут. Поскольку покидать класс через дверь было как минимум не прилично, я тихонько выбирался в окно, в хорошую погоду окна на первом этаже всегда были настежь. Да, согласно моему расписанию, второй урок не всегда проходил в кабинетах первого этажа. Но, как оказалось, следовать ему совсем не обязательно. Можно зайти в любой кабинет, свободные места имелись всегда, лишь бы предмет, который там преподавался, был в моей текущей сессии. Иначе время будет потрачено зря, а так хоть весь день можешь переходить из класса в класс на урок, например, истории. Остаток второго урока и большой перерыв я обычно проводил в библиотеке, потому как более выгодных альтернатив не нашел, а время, проведенное в читальном зале, тоже вознаграждается. Если в расписании было четыре урока, то третий проходил по аналогичной схеме, как правило, я занимался самостоятельной работой. Если же уроков было всего три, и удавалось найти кабинет на первом этаже, то на остаток дня имелось несколько вариантов. Кроме банального пойти смотреть сериалы, я мог, например, отправиться на дополнительные занятия. Такие занятия, в основном, устраивали ученики для учеников, и в перспективе самому можно было стать преподавателем, что весьма неплохо вознаграждалось. Клубы, секции, это уже не про бонусы, а для себя, конечно, если ты не организатор. Организовывать что либо я не горел желанием. Когда не мог определиться с вариантом, присваивал каждому занятию номер и, полагаясь на волю Великого Рандома, запускал генератор случайных чисел.
После нескольких недель проверки моя система оказалась вполне рабочей, за исключением одного нюанса. Без дистанционного доступа к дополнительной литературе терялось слишком много времени. Нужные баллы копились медленно, да и потратить их можно было куда выгоднее. Я, наконец, решился сходить в третью линию. Зеленые могли решить мою проблему за куда меньшую, в общей сложности, плату, у них можно было прошить ЭД, получив кучу новых возможностей.
Если бы я составлял путеводитель по Маяку знаний для первогодок, то наверное, большую часть посвятил третьей линии. Кстати, такой путеводитель уже был написан, именно он открылся, когда я впервые включил свой ЭД. К реальности он не имел никакого отношения, и был очередной переработкой рекламных слоганов и красивой статистики. Конечно, в путеводителе нужно упомянуть все значимые места, но на мой взгляд, они слишком обычные и скучные. Что необычного в школе? Все как везде, полагаю, парты, классы, спортзалы, бассейны. Максимальный контроль, отключенный фильтр обезличивания, все публично. Разве что, стоило упомянуть грандиозные масштабы, и то, что столовая, библиотека и медблок тоже почему-то относились к зданию школы, впрочем почему бы и нет. Про первую линию я бы упомянул лишь название. Чтобы попасть туда, похоже, надо быть уникальным, а мой путеводитель будет для простых эчей. Вторая линия - обычный жилой комплекс. Кровать, санузел, все, что нужно для жизни. Минимальный контроль, администрация не лезет в частную жизнь и уважает личное пространство. Лишь заботится о здоровье и безопасности. Развлекательный комплекс, тут сказать пока нечего, еще не бывал, только слышал. Лазертаг, виар, залы полной симуляции, наверно, стандартный набор. За настоящими развлечениями, судя по разговорам, нужно было идти поздно вечером, в Сельву, прилегающий к Семерке парк. И наконец, третья линия, абсолютно ненормальное, невозможное место. Я бы не стал переписывать в путеводитель свои первые впечатления. И вообще, отложил бы написание этой части до момента когда сам смогу полностью принять местные особенности.
Первое, что бросилось в глаза, полностью разбитая станция медбота, причем, разбитая довольно давно. Я вообще не мог представить, что такое возможно на территории учебного комплекса. Тут не было ни точто патрульных ботов, ни одного инженерного. Повсюду мусор, вытоптанные тропы в давно не стриженных газонах, разрисованные стены, в домах кое-где отсутствовали окна, сломаны все мачты дежурного освещения. Я будто попал на съемочную площадку криминального сериала. Часто именно в таких местах, под проливным дождем или в утреннем тумане сотрудники правопорядка ограждают место преступления. Не хватало только мрачных персонажей в грязных лохмотьях, греющихся у открытого огня. Открытого огня тут не было, а вот непривычно одетых хватало. Во второй, как бы ученики не хотели обозначить свою индивидуальность, мало кто был готов потратиться на другую одежду. Тут же вопрос самовыражения решили просто. Стандартную форму красили, рвали, украшали, кто во что горазд. Здесь вообще к нарушению устава подходили очень старательно. Не знаю, попал бы я к Зеленым, находись они не в самом начале тройки, а хоть на дом дальше. Все это было абсолютно неправильно. Не должны дети жить в таких условиях, а они не просто жили, они их сами создавали при полном невмешательстве администрации, и, похоже, всех все устраивало. Нужно было приложить не так уж много усилий, чтобы перебраться из третьей во вторую, но при этом, в третьей проживало больше учеников, чем в других районах в общем. Все это просто не укладывалось в моей голове, мозг реально кипел, пытаясь найти компромисс между увиденной реальностью и тем, какой она должна быть, в рамках утвержденных правил.
Под свою базу, точку, берлогу, Зеленые заняли целое здание, причем сильно переделав его и прилегающую территорию. Во дворе находился самый настоящий бар, как мне показалось, с настоящим алкоголем. Выглядел он немного не так, как показывают в фильмах, но оттого не менее впечатляющий. За барной стойкой, дверь с номером 112, скучала девушка. В звероидах я пока разбирался слабо, знал о них в основном по учебнику биологии. По-моему, в ней было немного от грызуна.
- Хай. Направь, у кого тут можно прошить ЭД?
- Привет, - прежде чем ответить, она, мило улыбаясь, пристально меня изучила. Даже обнюхала, судя по раздувающимся ноздрям, - Тебя самого прошить надо. Будешь каплю или что побольше?
- Нет, спасибо, - желания, и тем более лишних сухарей на выпивку у меня не было.
- Уверен? Выглядишь так, будто у тебя за спиной Джо из шестьсот первого уже неделю прячется.
- Точно не сейчас, - я постарался отказаться мягко, но уверенно. Про Джо уже слышал мельком. Монстр из местного фольклора, преследует тебя прячась за спиной и дыша в затылок. Набрасывается, если побежать или сделать резкое движение. У нас такого назавали Холодный Крис.
- Тогда заходи позже, тут так скучно днем, - она досадно шмыгнула острым носом, - А с ЭД тебе к пловцам, номера со сто десятого по сто шестнадцатый, - ее длинный тонкий палец указал на вход.
Половина первого этажа была переделана под офисы. Похоже, изначальная планировка здания подразумевала норы на двух, трех учеников. Новые владельцы снесли стены по одной стороне коридора, получился просторный холл, а оставшиеся норы поделили пополам. В холле было чисто, вдоль разукрашенных стен стояли парковые лавочки. У пустого оконного проема, утопая в мягких пуфиках, сидела группа ребят и девчонок. Я наугад открыл дверь с номером сто четырнадцать.
За высоким столом, во всю ширину комнаты, в шикарном кресле полулежал парень. Закрыв глаза, он небрежно махал перед собой руками, работая с виртуальным интерфейсом. Парень, старше меня, возможно последний год обучения, в майке и шортах с кляксами ярко-кислотных цветов. В каталоге доступной для учеников одежды такого явно не было.
- За посмотреть два сухаря, - сказал он, не открывая глаз.
- Нужно ЭД прошить, - опомнившись, я положил планшет на стол.
- Это конечно дороже, - парень вслепую взял ЭД и сунул под стол, - Что будем ставить?
- Все, - моих накоплений как раз хватало на максимальный апгрейд дневника, с учетом всех скидок. Вообще, странно было узнать о скидках у, по сути, монополиста на рынке данных услуг.
- Вот такие клиенты мне нравятся! А то ходят, поставь это, завтра то. Через неделю поставь другое, головастики смешные. Откуда будешь?
- Зеленые искры.
- Зеленые искры, Зеленые искры... Нашел, редкий зверь. И как тебе здесь?
- В общем, нормально.
- Ну в общем-то понятно. Я про трешку, первогодки сюда редко заходят.
- Немного непривычно местами.
- Непривычно местами? - парень рассмеялся, - Ты из пробки вообще не вылезал, с людьми не общался? Знаешь, что про трешку рассказывают?
- Слышал кое-что, - пожал я плечами, - Думаю преувеличивают.
- Преувеличивают? Ну да, ты же привык, что стоит споткнутся, поцарапаться и сразу прилетит дрон, намажет болячку целебным гелем. Нет, дружок, у нас такого нет, всех дронов давно разобрали, и никто тебе не поможет. А таких как ты, храбрых, глупых перваков хватает. Накопят сухарей на девайс или апгрейд и бегут в трешку с набитыми карманами, не веря, что им старшие говорят. Таких издалека видно, и стоит им за угол свернуть, или в комнатку тихую, и все, нет у первочка сухариков. Да и первочка не станет, если тупить начинает, - он подался вперед, вставая с кресла. - Догоняешь, о чем я? - хищно оскалившись, он открыл глаза, и уставился на меня абсолютно черными белками. Жуткое зрелище, я даже на мгновение забыл о существовании глазных имплантов.
- Кажется, у тебя оптика глючит, - шутка это была или угроза, я не понял, а пауза затянулась, наверно, от меня ждали реакции.
- Оптика?! - парень расхохотался упав в кресло, - Оптика глючит! - смеялся он искренне, до слез. Я не понимал юмора, на мой вкус эта сцена была на уровне шутки самосмейки, - Это даже лучше попытки выйти с разбегу в закрытую дверь, - он говорил с трудом, содрогаясь и ерзая в кресле. Мне оставалось просто ждать, когда закончится его припадок, - Ща, надо парням в чат скинуть. Это пробой моста, - немного успокоившись, он снова замахал перед собой руками, закрыв глаза.
- Что там с прошивкой? - не смотря на столь веселую обстановку, мне все же хотелось поскорее оказаться в более привычном и безопасном месте.
- Расслабся, все норм. Чат лежит, зацени, - он вывел перед собой изображение, где в очень похожей обстановке, очень похожий парень падает с кресла, держась за живот. Пока я смотрел запись, он успел положить на стол мой ЭД, - Ну ты вообще стальной, держи свою железку, - я полез в карман, собираясь расплатиться, - Э, не, убери свои сухари, мы серьезная организация.
- А?
- А, щас расскажу. Включай ЭД. Инвайт от меня, Мурзика, принимай, это я. Считай друзей, парней с цинковыми яйцами тут немного. Дальше приложение, это твой счет у Зеленых, там долг за прошивку. Свои сухари тащишь, - он замолчал, водя перед собой рукой, - занят, очередь, звонят. Короче, иди в казино, там скинь в кассу, зачислят на счет, и долг погашен.
- Понял, спасибо. - действительно, серьезная организация. Мое чувство нахождения на съемочной площадке укрепилось, долг, счет, плата, все это я видел лишь в фильмах.
- Да не вопрос. Будешь у нас вечером, напиши, угощу, шикарно поржали, - когда я уже открывал дверь, он окликнул меня, - Погоди, чат угощает, твой долг закрыт.
Моей выдержки едва хватало на то, чтобы покинуть третью спокойным шагом. Очень уж некомфортно там, хотелось поскорее оказаться в привычной, правильной обстановке. Глупо, но оказавшись во второй, я не пошел сразу к себе, а около часа сидел в палисаднике, наблюдая за ботами-садовниками.
С прокаченным планшетом я стал гораздо эффективнее проводить время на уроках, и вскоре, даже немного обгонять собственный план по учебе. Когда опережение стало значительным, перепроверил расчеты, подумал, что поставил себе слишком низкую планку. С расчетами все было в порядке, оказалось, что дело во мне. По сути, я ничем кроме учебы не занимался, и весь мой отдых и развлечения были по большому счету той же учебой. Это стало моим первым, хоть и не сознательным, серьезным нарушением устава. Отдых - такая же обязанность, как и учеба. В стенах школы найти настоящий отдых не так уж и просто, даже кружок рисования тоже является учебным процессом. Спортивные секции посещать регулярно, по расписанию, не очень то хотелось, уже хватило. Клуб настолок, конечно, имел впечатляющую коллекцию, но если проводить за играми каждый вечер, они быстро надоедают. Тратить время в берлоге, за просмотром сериалов, тоже не мое, тем более там и смотреть нечего. Прогулки, бесцельное блуждание по второй линии, оказались так себе идеей. На ходу уж очень хорошо думалось, то и дело начинал в уме решать задания для самостоятельной работы. В итоге, признав, что в сторону отдыха я соображаю плохо, решил делать как все.
В Семерке, как я и думал, большинство развлечений, немного в других вариантах, были знакомы. Основным отличием, как обычно, стал масштаб, который не везде, на мой взгляд, шел в плюс. Например, пятиметровый скалодром с настраиваемой в реальном времени трассой мне очень понравился. А вот панорамный кинотеатр полного погружения - наоборот. И раньше, в зале на сто человек, галдящие соседи рушили всю атмосферу, а тут зал на целых три сотни мест. Отдельно портило впечатление от просмотра ощутимая инерция при движении такой огромной посадочной платформы. Остальные аттракционы были не столь плохи, а уж пинг-понг, авиасимулятор или лазертаг вообще трудно испортить. Остальная прилегающая к Семерке территория, Сельва, была интересна по-своему. Четыре больших поляны, обнесенные глухой двухметровой зеленой изгородью, соединенные извилистыми тропами, и целый лабиринт со множеством тупиков. Днем гулять там очень приятно, исследования, новые маршруты, тишина. Вечером все поляны становились чересчур многолюдными. Ближайшая поляна, Арена, задуманная, похоже, как спортивная площадка, наполнялась желающими померится силой, болельщиками, зрителями и теми, кто был не прочь сделать ставку на соревнующихся. Самыми популярными были спарринги, больше похожие на драки, и смотреть такое шоу мне неприятно. На Сладкой поляне зависали любители расширить горизонты, или просто заземлиться. Ширина моего горизонта меня вполне устраивала, и расширял горизонт совсем другими способами. Болото, как пишут в книгах - гнездо разврата и порока. В лабиринты неонового света приходили с очевидной целью. Там было на что посмотреть и не только, но я считал секс слишком интимным. И лишь Театральная поляна вызывала у меня интерес. Там находилась сцена, где в порядке очереди мог выступить любой желающий. Народ собирался посмотреть театральные представления, любительские фильмы, анимацию, все, на что хватало таланта и фантазии учеников. Возможно, я бы стал регулярно там появляться, если бы не соседствующие площадки. В общем, Сельва была похожа на третью линию своей неправильностью. Почти все, что я видел, не должно было существовать в учебном комплексе. Но может из-за остаточного впечатления от третьей, я воспринимал это чуть проще. А может, уже начал принимать реальность, столь отличную от моих представлений. Единственное, что понравилось в Сельве, это мода носить маски. От простых, доступных каждому, пластиковых штамповок, до голографических проекций, которые были огромной редкостью. А кто-то, вообще не заморачиваясь, делал грим или просто закрывал лицо куском простыни. Приходя в Семерку, я иногда находил место поспокойней и просто наблюдал за учениками, пытаясь угадать, кто скрывается под маской. Конечно, невозможно запомнить черты почти четырех тысяч лиц и характерные особенности, но я пытался. Иногда, уже на учебе, удавалось узнать, кто был под маской, за которой я недавно наблюдал, например по осанке или привычке грызть ногти.
Четыре месяца пролетели почти незаметно. Я уже совсем освоился, почти принял, свыкся с неправильностью многих вещей и считал это место своим домом. Даже осмелел настолько, что стал регулярно ходить в третью линию, точнее только к Зеленым. Стал завсегдатаем их кинотеатра, познакомился со многими интересными людьми. Стал часто играть в покер, меня привлекал не выигрыш, а сам процесс. В общем, мне все нравилось. Поздно вечером, сделав несколько записей в дневнике, я ложился спать абсолютно счастливым. Вставая на учебу, не знал, где окажусь сегодня по воле Великого Рандома, но знал, что в любом случае хорошо проведу время. Единственное, у меня так и не появилось настоящих друзей. Я боялся, что если начну сближаться с кем-то, это запустит лавину подавленных воспоминаний, к которым я не был готов. Нужно еще немного времени. Хотя, не друг, а настоящий знакомый у меня появился.
Луизу, Луз я заметил еще в первый день. Во время вступительной церемонии она стояла в шеренге передо мной, на два корпуса правее. Блондинка, с острыми ушками, в фиолетовой косынке. Когда началась учеба, мы стали пересекаться на занятиях. Не думаю, что эти встречи случались чаще, чем с другими моими одногодками, система динамического распределения следила за равномерным перемешиванием. И тем не менее, мой глаз всегда цеплялся за ее профиль. Или косынку. Пока я не прошил ЭД мы часто виделись по вечерам в библиотеке. Оба стараясь не мешать, держались на почтительном расстоянии и ни разу не поздоровались. Со временем это стало некой традицией. И все же, наш первый разговор произошел именно библиотеке.
Мы встретились в читальном зале, она уже уходила, а я спешил сделать самостоятельную работу перед покерным турниром. Видимо, она тоже готовилась, в ее руках был нужный мне учебник. На самом деле, и в этот раз не было весомой причины нарушать традицию максимального удаления. Но мыслями я был уже на турнире а количество наших случайных, по крайней мере с моей стороны, встреч было слишком велико, чтобы воспринимать ее как незнакомку.
- Луз, привет. Позволь? - я протянул руку к учебнику. Она вздрогнула, ее лицо отчетливо выражало разочарование.
- Извини, но я не готова сейчас, - наигранно улыбаясь, выдохнула она заученную фразу.
- Не, не, не, - понимая свою ошибку, я поднял руки и слегка отступил, - Я хотел попросить учебник. Готовлю доклад, Переходный период. Буду писать про островные экваториальные государства, - она уже собралась продолжить не раз исполняемый монолог, но замерла с приоткрытым ртом.
- Хорошо, вот, - похоже, она мне не поверила, и протянула учебник, при этом умудрившись почти незаметно увеличить дистанцию между нами.
- А ты о чем пишешь? - копируя ее жест я еще чуть отступил, принимая книгу.
- Тоже. Но про государства Ближнего востока, - она держалась настороженно и даже не думала хоть немного расслабиться. Для нас обоих диалог шел очень нестандартно.
- У меня такой вопрос был на выпускном экзамене, непростая тема, - не стоило портить первое впечатление чрезмерной настойчивостью, - Ну, спасибо за учебник, пока, - обойдя ее, демонстративно не приближаясь, я пошел в читальный зал.
При следующей встрече, после столь неуклюжего разговора, в классе она сразу дала понять что не желает общаться. Зато позже, в библиотеке, первой кивнула приветствуя. Я без вопросов принял такой новый расклад. Со временем от жестов мы перешли к словам. Стали садиться ближе, а не в противоположных концах читального зала. Порой, когда кроме нас в зале никого не было, мы перебрасывались парой фраз. Это больше походило на разговор с пустотой. Один, вполголоса, комментировал прочитанное, второй, если считал нужным, отвечал.
На учебе мы по прежнему не замечали друг друга, но пересекаться стали чаще. Теперь, при выборе класса, я проверял где будет проходить ее урок. Она, зная что я предпочитаю сидеть на задних рядах, стала садиться подальше от доски, а я занимал место позади нее, продолжая заниматься своими делами. Вскоре я заметил, что Луз довольно популярна среди парней, хотя, на мой взгляд, она была совершенно обычной. Ей самой такое внимание не нравилось. Каждый раз, когда с ней пытались познакомиться днем в школе, на что она всегда отвечала вежливым отказом, вечером в библиотеке она почти не отвечала на мои реплики. Я не понимал, почему ее это так раздражает, парни вели себя вежливо и достойно принимали отказ. Но очередной персонаж показал, чего на самом деле опасалась Луиза.
Это случилось в школе. Все ученики вышли на перемену и в классе остались только мы с Луизой. Я дочитывал книгу, а ее следующий урок был в этом же кабинете. В класс вошел парень, звероид, вариация псовых, судя по манере носить одежду, из Щитней, третий год обучения, не меньше. Не став мяться, собираться с духом или скромно ждать у выхода, он сразу направился к Луз. Опершись на парту, парень навис над ней, не давая подняться. В его монологе не было ни капли вежливости, это не была попытка познакомится или признаться в чувствах, он говорил как будто вопрос об их отношения уже решен в его пользу. От такой наглости и напора даже я немного опешил. Передумал уходить, обошел и сел на парту позади него. Уверен, Луз была способна справиться даже с таким напором. Меня больше настораживало, как он все время пытался прикоснуться к ней. Шарил по парте, стараясь поймать руку Луизы, не преуспев, начал тянутся, пытаясь дотронуться до плеча, не обращая внимания на ее попатки отстраниться. Луизе нужно было всего лишь четко показать, что ситуация ей неприятна, охранные боты мгновенно бы его скрутили, но она молчала. Я тоже не собирался вмешиваться, пока его рука не потянулась к фиолетовой косынке. Луз уже, кажется, собиралась кричать но я опередил ее, схватив за плечо парня прежде, чем он дотронулся до платка. Не представляя, что буду делать, рывком развернул его к себе. За эти мгновения, пока он поворачивался, мой мозг, наверное спаливший всю глюкозу и разогнавшийся до миллиона Герц, выдал решение. Смотря ему в глаза, сверху вниз, угрожающе, как мне представлялось, я прошипел: “Место, слюнявый ушлепок”. Угрозы, мат, ложные замахи, на все это я отвечал пристальным взглядом глаза в глаза. И ни разу не моргнуть, от части, мне помогла слышанная миллиарды раз фраза “конфликт не решают насилием”. Пока его вопли били по ушам, а капли слюны летели а лицо, из памяти, одна за другой всплывали причины, по которым конфликты надо решать словами и при помощи администрации. В этой странной, бесконтактной дуэли он бился отчаянно, но все же проиграл, все закончилось смачным плевком мне под ноги. Скорее всего, он проиграл из-за моей глупости, я вообще не понимал что делаю. Видел один раз, как таким образом старший из Клыканов приземлил агрессивного младшего. Я совершенно не представлял, как это работает, есть ли что то подобное у Щитней и совсем не хотел знать, что будет если отвести взгляд. Мне, скорее всего, просто повезло.
О последствиях этого конфликта для себя я почти не думал. Больше переживал о Луизе. Тогда она просто молча вышла из класса, будто ничего не произошло. Не представляя, что делать мне, решил дождаться нашей новой случайной встречи и посмотреть, что будет. Все было как обычно. На следующий день, вечером мы встретились в библиотеке. Она просто поздоровалась, не поблагодарила, не сказала, что я влез не в свое дело, просто обычный “привет”. И меня это вполне устроило.
Хоть я и не думал о последствиях, они, конечно, были. Наверное, лучше бы ко мне пришел мстить тот парень. Но, то ли дуэль не подразумевала реванша, то ли он решил отомстить по-другому. Конфликт не мог выйти за границы кабинета, точно видел что дверь была закрыта, и все равно, заинтересованные в Луизе вдруг решили, что я стал препятствием для них. Грубые “Слышь, ты чё, пошли поговорим”, начали случаться чуть ли не каждую неделю. Первый раз я сильно удивился, услышав претензию. Пытался объяснить, что я совсем не против, пусть знакомятся, только вежливо. Меня не слушали, начинали угрожать, ставили ультиматумы. Играть в гляделки я больше не рисковал, но и без того мне было чем ответить, успел насмотреться всякого в третьей линии. Оказалась, победить на словах и жестах не так уж и просто. Пока не набрался опыта в “тычках” большую фору давала моя комплекция и нормальное питание. Как правило, я был чуть выше и шире противника. Хоть все конфликты и решались на словах, эти слова оставляли очень неприятный осадок. Заставляли сомневаться в этом единственно верном решении.
Каким бы огромным и необычным местом не был Маяк Знаний, все же со временем его новизна начала тускнеть. Поток по-настоящему ярких впечатлений иссякал. Я отчаянно пытался найти что-то новое, но все казалось вторичным. Без подпитки, барьер, за который упрятал воспоминания о средней, начинал таять. Казалось, прошло уже столько времени, и пора, наконец, разобраться с этим. Но я не мог себя заставить, боялся. Или уже привык убегать.
Поиски новых впечатлений, еще одного способа отвлечься в конце концов привели меня в кинотеатр Зеленых. Небольшой, простенький, скорее клуб по интересам, чем настоящий кинотеатр привлекал двумя вещами. Во-первых, публика. Сеансы не были бесплатными, что сразу отсекало большинство неадекватов. Тех, кто, заплатив, не соблюдал правила, просто выкидывали из зала, что, правда, смазывало впечетление от просмотра, но многими считалось тоже неплохим представлением. Во-вторых, разнообразие и качества картин, у организаторов кинотеатра был хороший вкус, а про школьный устав в трешке, кажется, вообще не слышали. Да, снова неправильно, цензура существует не просто так, потребляемый контент влияет на наше развитие и становление личности, но с этим “неправильно” мне было проще всего смириться. Сеанс, на который я попал, дал мне не только необходимую возможность отгородиться от воспоминаний, но и в принципе повлиял на мою дальнейшую жизнь. Когда погас свет, я, не представляя, что увижу, приготовился к интересной, красочной истории из мира, в котором мне еще только предстоит оказаться. История действительно оказалась впечатляющей, настолько, что уже к середине сеанса я знал, чем хочу заняться.
Уже в норе, когда впечатления от фильма потускнели, а детские фантазии развеялись, я более критично рассмотрел свое решение. Я решил стать, ну или попробовать стать детективом. Некоторые задатки для такой работы у меня имелись, отличная память, наблюдательность, аналитические способности, как минимум это было написано в моем личном деле. Но что я буду тут расследовать? Решением всех вопросов, согласно уставу, занимается, если не администрация, то какой-нибудь комитет ученического совета. А даже если представить, что их нет? Кража? Сложно представить вещь, которая могла не просто стоить наказания, но уничтоженной репутации, и при том ей можно было обладать в тайне ото всех. С другой стороны, вещи иногда теряются, а найти и не сдать находку, это уже совсем другое дело. Похищение с целью выкупа? Тоже бессмысленно, не оправданный риск, даже если похищена запрещенная вещь, проще будет достать другую. Заложник, убийство? Это уже полный бред, в принципе невозможно, такого тут попросту не может случиться. Максимум, чем я смогу заниматься, это слежка, в рамках допустимого, что вряд ли кого-то заинтересует. Кроме того, у киношных детективов, есть связи и возможность скрыться в случае провала, а мне деваться некуда.
Несколько дней размышлений, взвешивания всех плюсов и минусов, что мог придумать, я все же решил рискнуть. Перевесила мысль, что при соблюдении анонимности, в любой момент можно было вернуть плату и соскочить. Еще какое-то время ушло на проработку стратегии, мер безопасности, моделирования ситуаций, определение границ и прочих нюансов. И чем больше я об этом думал, чем больше разных моментов старался учесть, тем меньше мне хотелось публиковать первый рекламный пост. В конце концов, ложась спать, почувствовал, что начинаю вконец тонуть в сомнениях, еще немного и вообще никогда не решусь. На одном дыхании я скопировал подготовленный текст, вставил в нужный чат, и нажал опубликовать.
За ночь пришли пара десятков сообщений. С трудом поборов любопытство, я все же не мог пропустить утреннюю пробежку, и начал читать сообщения лишь на занятии, спрятавшись за спиной Луизы. Получить более-менее вменяемый заказ в первый же день я не рассчитывал, готовился долго и терпеливо отвечать на вопросы, объяснять какие конкретно услуги предлагаю. Первое сообщение принял за шутку, в нем предлагали найти способ обнести склады столовой. Второе, найти и обнести склад конфискованной контрабанды, тоже было абсурдным, все это школьные легенды. Дальше, с каждым прочитанным сообщением, я все больше разочаровывался в своей идее. Где-то в десятом, просили вернуть проигранное в карты, захотелось удалить оставшиеся сообщения и признать затею провальной. Примерно на двадцатом, в нем предлагали, раз я такой умный, найти, кого можно потрясти на сухари, провал стал для меня очевиден, и появилась новая мысль. Найти хоть одного затупка-автора и понять, как он вообще проходит регулярное медосвидетельствование. Конечно, в сообщениях были и угрозы, грубые советы не лезть куда не надо. К такому я, вроде как, был готов. Но зачем сначала делать фактически письменное признание в своих нарушениях, а потом угрожать, если об этом кто-то узнает? Весь этот поток неадекватных сообщений разбавляли предложения от девушек и познакомиться, что и убедило меня не торопиться с выводами и немного подождать. Похоже,меня просто не воспринимали всерьез.
Следующим вечером, разбирая почту, я чуть было не удалил первое нормальное сообщение. Наконец-то адекватный клиент. Он, приняв мои условия работы, попросил понаблюдать за девушкой, с которой хотел познакомиться. Хотел знать все, что могло повысить его шансы на успех. Мы договорились о цене, я получил имя, фото, и на четыре дня стал буквально ее тенью. Ходил на ее занятия, наблюдал во время перемен, на почтительном расстоянии провожал домой, несколько раз общался с ней в Семерке, даже поговорил с ее подругами. Конечно, я действовал в рамках устава, никакого вторжения в личную жизнь, преследования, разглашения личной информации, я даже не сделал ни одной фотографии. Только та информация, которую, при желании, может узнать любой. Все, что удалось узнать, расписал в отчете и несколько раз перепроверил, не сообщаю ли чего лишнего, отправил заказчику. Заказчик поблагодарил за работу и закрыл сделку. Первый заказ завершился как-то просто и буднично, я даже слегка расстроился. Это было совсем не как в кино. И все же, гордился собой, без проблем, с первого раза выполнил заказ, получил опыт и впечатления. Вдобавок, почти сразу, возможно благодаря первому, получил следующий такой же заказ.
Примерно как-то так и пошла моя дальнейшая работа. Мальчики хотят побольше узнать о девочках, девочки о мальчиках. Не думал, что мои одноклассники такие робкие и стеснительные. Ну и, похоже, плохо питаются. Постепенно заказов становилось все больше, и через пару недель мне приходилось вести наблюдение сразу за двумя. Конечно, не каждый заказчик соглашался с моими условиями. Многие хотели большего, откровенных фото или личных вещей. Заказы на проверку верности партнера я не брал принципиально, о чем сообщал сразу, но некоторые этого в упор не понимали. Из-за однообразности заказов я быстро вошел в ритм и неплохо научился читать людей. За все время работы было всего несколько необычных заданий. Один раз клиент обратился с просьбой найти потерянную им голографическую маску. Хотел отказаться, по моей наводке человека могли обвинить в краже. После долгих переговоров, мы сошлись на том, что я укажу на того, у кого такая маска появилась недавно, без имен. Вообще дело совсем не сложное, таких масок около сотни, и почти каждого владельца я знал. То есть, они давно были записаны в моем дневнике. Мало кто заморачивался на правильную настройку проекции и подбирал нормальные голограммы, поэтому в динамическом режиме они часто открывали свои лица. Во второй раз, под видом романтического интереса, клиент попросил понаблюдать за парнем, который оказался барыгой, покупал у Зеленых алкоголь и сигареты чтобы продавать во второй линии. Меня насторожило, что клиент очень просил выяснить, где парень бывает чаще всего, когда и где его можно застать одного. Я вовремя догадался, закрыл дело, вернув задаток и отправив клиента в бан.
Позже появилось и еще одно необычное, очень прибыльное дело, за которое я долго не хотел браться. Клиент, скорее всего кто-то из ученического совета, просил выяснить, куда пропадают спортивные маты со склада инвентаря. С одной стороны, задача была действительно уникальная, с другой, смахивала на подставу своей абсурдностью. Кому могут понадобиться маты, да еще и, судя по вводным данным, в больших количествах? Это дело так и стояло в очереди, пока я не решил сделать перерыв в работе. От однообразия и количества заказов я просто устал морально, все никак не мог заставить себя относиться к делу проще, менее ответственно, чувствовал, что теряю внимательность и концентрацию. Кроме того, сильно, но не критично, провис по учебе. Забросил дополнительные занятия и клубы, давно не был у Зеленых, не играл в покер и не ходил в библиотеку. И самое главное, уже больше месяца не виделся с Луизой. На сколько может затянутся перерыв, не представлял, и не хотел упускать щедрого клиента. Поэтому, закончив с текущим делом, закрыл прием заявок и взялся за расследование тайны пропавших матов.
Вводные данные от клиента были таковы. В течении долгого времени, больше трех лет, со складов спортинвентаря пропадают маты, целиком. Все, никаких подозреваемых, мотивов или хоть какой-то полезной информациии. Первое настоящее расследование я начал с посещения всех секций, где использовались маты. Борьба, гимнастика, акробатика, танцы, за три дня мне удалось побывать почти везде. В итоге, расследование оказалось парализованным в прямом и переносном смысле. Переоценив свои силы, на утро четвертого дня, я еле двигался, из-за чрезмерной нагрузки на мышцы. А собранная информация чуть дополнила картину, но совершенно не давала ни намека, в какую сторону копать дальше. Проблема с матами была известна во всех секциях. Для новичков, таких как я, которых отправляли носить спортинвентарь, даже проводили специальный инструктаж. На складе, прежде чем брать маты, нужно было обязательно проверять его целостность, в смысле наполненность. Привыкший к однообразной слежке, я как-то и не подумал сначала изучить техническую часть нового дела, а уже потом браться за расследование. Оказалось, мат состоял из чехла и нескольких листов особого, вспененного полимера, листа толщиной чуть больше сантиметра. Как раз количество и целостность этих ковриков и было проблемой. Иногда в чехле не хватало целого листа, тогда его отбрасывали в сторону. Или, при необходимости, искали такой же, неполный мат, и забирали лист из него . Реже не хватало куска коврика, он замечательно рвался и соединялся с таким же куском, как бы слипаясь в одно целое. В таком случае, у каждого клуба на складе была заначка с негабаритными листами. После таких перетасовок оставались пустые чехлы, которые сразу или во время приборки просто бросали в утилизатор. В итоге получалось, что с одной стороны, дело как бы раскрыто, маты исчезают в утилизаторе. С другой, получается, что предмет поиска совершенно иной, не тот, что указал заказчик.
В этот день я шел на учебу, тихо подвывая от боли в мышцах. Завалился в ближайший подходящий кабинет и весь урок пролежал за партой. Наверное, единственные мышцы, что у меня не болели, это глазные. С трудом водя негнущимся пальцем по экрану дневника, я смог узнать больше о спортинвентаре и переговорить с заказчиком. Заказчик был доволен предварительными результатами и одобрил дальнейшее расследование. На втором уроке не стал оставаться до конца, перевалился через подоконник и неспеша побрел осматривать залы, спортплощадки и склады, пытаясь представить себя на месте похитителя. Вжиться в роль мешало полное непонимание мотива. Для простого хулиганства это было слишком мелочно и продолжалось слишком долго. Некоторые кураторы секций говорили, что это проблема существует чуть ли не со времен открытия Фонаря. А иного практического применения этому куску полимера я не мог представить. Тем более, в таких объемах. За три дня я пять раз ходил на склад и нехватка ковриков при мне была примерно два с половиной, накругло три квадратных метра, это минус один большой мат каждые восемь дней, сорок пять штук в год или пятьсот квадратных метров. И это очень приблизительный подсчет. Кому может понадобится такой объем материала, а главное, где его спрятать? Даже в самой глубине третьей линии кто-нибудь посторонний заметил бы такую кучу, должны были пойти слухи. Но я за все время не слышал ничего и близко похожего, даже в фольклоре. Обойдя все интересующие места, мне даже пришлось, исключительно в интересах следствия, совершить почти кражу. Оторвать кусок коврика на одном складе и перенести его на другой оказалось совсем не сложно.
Закончив осмотр я выбрался в школьный двор, лег на газон, чтобы передохнуть и подумать. На этот момент у меня сложилась следующая картина, доступ на склады фактически был свободным, хотя подразумевалось, что кураторы секций присматривают за сохранностью инвентаря. Украсть начинку мата, не целиком, по частям, тоже не было проблемой. Я вынес кусок коврика, спрятав его под пиджаком. У многих была привычка ходить с рюкзаком, в который влезло бы куда больше. Получается, в подозреваемых у меня вся школа, и по прежнему ни малейшего представления о мотивах. Кому-то понадобилось кровать? Не стыкуется с масштабом похищенного. Дополнительная шумоизоляция? В зданиях она изначально хорошая и такой материал для этого непригоден. Мягкий пол? Снова не те масштабы, и материал быстро разрушается от ультрафиолета. Компонент какого-нибудь изделия? Есть несколько клубов рукоделия с доступом к нормальным материалам. Еще, кажется, Зеленые что-то у себя мастерят, но они бы не стали мелочиться и сразу взяли столько, сколько нужно. Тайный клуб акробатов? Решил, если в ближайшее время не придумаю более правдоподобной версии, придется принять эту.
Перебирая самые бредовые варианты, напрягая фантазию, все никак не мог составить сколько-нибудь вменяемую версию, понять куда двигаться дальше. В конце-концов, устав размышлять, решил отвлечься, заняться привычным делом, наблюдением. Выгнав из головы бесполезные мысли, я разглядывал отдыхающих на школьном дворе. Любители сериалов собирались плотными группами перед проектором. Их можно было отличить по уникальным для каждого тайтла прическам или элементам одежды. Участники банд, ходившие на учебу, в основном, за поощрениями, тоже собирались группами, подальше друг от друга. Безголовые подворачивали рукава пиджаков или брюки. Клыканы пиджаки носили исключительно в руках. Защитники, состоящие в основном из зверойдов, демонстрировали животные особенности. Ветеринары отличались максимально короткими стрижками, а необязательный для ношения в школе галстук повязывали на запястье. Игроки дополненной реальности рассаживались на большой площади, смотря на мир исключительно через оптику ЭД. Вне игры их выдавал неизменно потертый рюкзак, на который они садились, чтобы не отморозить задницу при затянувшейся игре. Глядя на них, я сам почувствовал как холод земли уже успел преодолеть упругую траву и ткань брюк. Носить с собой рюкзак у меня не было привычки, да и тонковат он для нормальной теплоизоляции.
Машинально, не думая, я достал ЭД, и уже открыл приложение, прежде чем понял, что делаю. Суммарный среднесуточный онлайн Тактики победы и Мира героев составлял около полутора тысяч. Примерно по двенадцать сотых метра квадратного на одну задницу, и за пару месяцев у каждого будет рюкзак с мягким вкладышем. Снова слишком мало, особенно, с учетом того, что находясь в рюкзаке, коврик защищен от ультрафиолета, и будет медленно изнашиваться. Мимо, но все равно прогресс, жаль, что без моего сознательного участия.
От радости я даже начал разгонять идею сюжета книги или фильма про детектива, раскрывающего дела в бессознательном состоянии. На моем месте такой персонаж несколько дней слонялся бы по всему Фонарю с отсутствующим взглядом, а потом бы внезапно воскликнул: “Это же элементарно! Виновны все, у кого не отморожена задница!” И жрать мне песок, если я только что не придумал историю про самого себя. По всему Фонарю, в каждой берлоге, у каждого подъезда, чуть ли не на каждом углу, установлены информационные экраны, с которых до таких, как я, затупков, пытаются донести элементарные вещи посредством забавных картинок и коротких мультиков. Я, наверное, сотни раз видел как Болезный Сэм объясняет, что нельзя сидеть на газоне дольше десяти минут, иначе задница отвалится. Если ноги не держат, сядь на скамейку, которых полно. Только Сэм, точнее администрация, почему-то забыли про одно место, где постоянно собирается куча учеников, и не поставили там ни одной лавки.
К Семерке я ковылял со всей возможной в моем состоянии скоростью. Возможно, правильно было остаться, отсидеть третий урок и уже потом продолжить расследование, но мне очень не терпелось проверить догадку. Перед самим зданием искать улики смысла не было, тут хватало скамеек, я направился сразу в Сельву. Арену, как и всю территорию, еще утром прибрали боты и дежурные по чистоте, пустые урны и никакого мусора на траве. И все же я был уверен, что улики найдутся. Мое внимание привлекли чересчур темные прогалины в вытоптаном газоне. Это оказалась не земля, а черные, не пачкающие руки песчинки. Давно нужно было оторвать небольшой кусочек искомого полимера, положить его под солнце и посмотреть, во что конкретно он превратится от ультрафиолета. Решил, что так и сделаю, если клиенту потребуются такая информация, но судя по прочитанному описанию, этот песок как раз то, что я ищу. Под слоем травы его тоже хватало. Ползая на четвереньках, заметил в живой изгороди небольшой темный предмет. Достать его целиком не получилось, он рассыпался в тот же песок. После осмотра Сладкой поляны можно было вообще сворачивать поиски. Я нашел кроме черного песка в траве воткнутые прямо в живую изгородь и свернутые в цилиндр искомые коврики. Эта находка вроде бы раскрывала дело, и показывала насколько сильно я переоценивал свою наблюдательность. Хоть меня и заносило в Сельву всего пару раз, но такие цилиндры я видел у многих, и не став разбираться, списал их на некий элемент моды. Тут мне оставалось лишь согласиться с самим собой, что пока мой профессионализм все еще в зачаточном состоянии. Желая реабилитироваться в собственных глазах и до конца понять масштабы, я продолжил поиски в Болоте. На Театральную поляну идти смысла не было. Благодаря поддержке ученического совета, там были оборудованы нормальные сидячие места. Осматривая лабиринты Болота, я обнаружил в нескольких тупиках большие лежаки, несколько листов полимера, заботливо укрытые грязной простыней. Я уже нашел гораздо больше, чем рассчитывал, оставалось только дождаться вечера и снова пройтись по Сельве, на этот раз зная что искать.
Чтобы сэкономить силы, не мотаться в берлогу и обратно я побрел в Семерку. Зона пассивного отдыха находилась в глубине второго этажа, что по мне было очень иронично. Для отдыха я выбрал симуляцию тропического пляжа, бывал в подобном аттракционе, пробовать сейчас что-то новое совсем не хотелось. Переодевшись в пестрые плавки, я ступил на теплый песок пляжа, и сделав пару шагов, на некоторое время даже забыл о ноющих мышцах. У нас в средней все было гораздо скромнее, песок, палящее солнце, пластиковые пальмы и волейбольная сетка. Настоящий прибой, бриз, запах океана и даже имитация фауны, такого мне еще не приходилось видеть и чувствовать. Немного привыкнув к обстановке и проникнувшись атмосферой безмятежности, я направился к ближайшему шезлонгу. Обстановка совершенно не располагала к умственной работе, хотелось просто закрыть глаза и дремать, наблюдая за фиолетовым пятном сквозь сомкнутые веки. Забыв поправить зонт, я лег и все же постарался собрать все мысли в кучу, прежде чем отрублюсь.
По началу показавшееся стоящим, действительно таинственным, дело теперь превратилось в фарс, забавное стечение обстоятельств. Большое количество черного песка,небрежно распиханные по кустам цилиндры, так не прячут краденное. Возможно, даже есть место, куда уборщики складывают оставленные с вечера бесхозные коврики. Возможно, большинство считало эти штуки частью локации и в принципе не задумывались откуда они берутся. Иначе ученический совет давно был в курсе. Хотя, те из них, кто посещал Сельву покрасоваться на сцене, вряд ли интересовались что кладут под задницу простые ученики. Скорее всего, есть пара десятков человек которые, узнали сами или, скорее, от старших, где можно достать поджопник. Такие ребята иногда после тренировки или занятий заходят на склад, отрывают небольшие куски для себя и товарища. Они не видят в этом ничего плохого, ведь неполные листы не сильно прячут, так, убирают, чтобы под ногами не мешались. А главное, что во всем этом нет серьезного нарушения устава. Мат является предметом общего пользования, его начинка - расходник. Будь это проблема хоть сколько серьезной, ее решение не тянулось бы годы. Подозреваю, кто-то из школьного совета, чуть более смышленый, и менее гордый, нашел мое обьявление. Устав прикрывать перерасход полимеров усердием наших спортсменов, он решил рискнуть. Я обозначил небольшое, по меркам первой линии, вознаграждение за свою работу, и в случае успеха заказчик получит намного больше, чем потратит.
Меня разбудили женские голоса, неподалеку две девушки натирали друг друга кремом от солнца. Казалось, я всего на секунду закрыл глаза, а пляж уже наполнился отдыхающими. Все шезлонги были заняты, волейбольная сетка натянута и ребята уже делились на команды. Я сел, растер лицо, от короткого сна вреда оказалось больше чем пользы. Мышцы, кажется, уже не так сильно ныли, но голова стала какой-то раздутой, будто набитой поролоном. Чуть пошатываясь, загребая ногами горячий песок, я побрел на выход.
В холле Семерки стало слишком пестро, громко и душно. Царящая здесь суета резко контрастировала с покинутым пляжем. Сразу захотелось поскорее оказаться в норе, опустить температуру через систему поддержания комфорта и, замерзнув, чтоб лучше спалось, укутаться в одеяло. Двигаясь навстречу людскому потоку, с трудом добрался до выхода и, немного помявшись, все-таки направился в Сельву.
Я обошел две локации, и хоть пока народу было немного, мне удалось увидеть достаточно. На ковриках сидели, держали в руках, оставляли на траве, передавали друг другу и даже пытались играть ими в футбол. Стараясь их посчитать, сбился на второй сотне и забил. Все равно мозг с трудом ворочался, делая расчеты площади и превращал квадратные метры во что-то полуторамерное. По привычке я старался запомнить маски и лица возможных подозреваемых. Опрос свидетелей, сравнение остатков разложившегося полимера, поиски возможного места складирования оставленных поджопников, все это по-хорошему нужно было сделать. И я собирался, если клиента не удовлетворит мой предварительный отчет. Но все это точно будет не сейчас, в таком мутном состоянии толку от меня немного.
Здравая мысль о том, что на сегодня пора заканчивать с расследованием, пробилась в мозг через поролоновый барьер в момент, когда я уже собирался шагнуть в лабиринты Болота. Вдобавок, сработала подсознательная реакция на неоновый свет, заполняющий коридоры лабиринта, заставившая остановиться и задуматься прежде, чем сделать шаг. В Болоте я бывал всего раз и мне не понравилось. Кажется, происходящее там не нарушало устав только потому, что его составители даже не могли представить, что такое может произойти. Я остановился посреди дороги, меня грубо толкнули в сторону шедшие следом. Отшатнувшись к стене, посмотрел назад. Возвращаться, пробиваясь через толпу, не хотелось, пройти через Болото было куда быстрее, нужно лишь вспомнить маршрут. В памяти, вместе с последовательностью поворотов, всплыло ощущение необычной атмосферы этого места. Откровенные наряды, неон, яркий бодиарт, густой запах аромамасел, тягучая расслабляющая музыка вместе смешивались в вязкий плотный туман нереальности. Гипнотизирующее действие которого не понравилось мне больше всего.
Это был точно не мой день, я снова переоценил силы. Чем дольше я шел по лабиринту, тем глубже в меня проникал Болотный туман. Сильные, необычные запахи били по рецепторам, мешая сосредоточится. Музыка и гул голосов смешались в единый фоновой шум. Нетвердый шаг стал совсем вялым, ощущение времени пропало. Я старался смотреть под ноги, чтобы не перегружать мозг входящей информацией, но сам не заметил, как взгляд по привычке начал разбирать окружение на детали. Память заполнялась узорами, сплетенными из неоновых шнуров, фрагментами рисунков, орнаментов покрывавших тела проходящих мимо, деталями пестрой одежды. Особенно яркими были образы масок, закрывающих только верхнюю половину лица. Вдруг очередной образ вспыхнул ослепительно ярко и, будто засвеченный, занял свое место в памяти. Остановившись, попытался воспроизвести бракованный фрагмент. Как бы я не старался, получилось, что запомнил человека без лица. Запомнился силуэт, обнаженная грудь, белая, будто из простыни, накидка, а вместо лица или маски пустота. Такого со мной не случалось, стало не по себе. Просто показалось? Искусственное солнце пляжа расплавило мозг? А может, последствия Болотного тумана? Я не знал, что думать, не бывает у людей пустоты вместо лица. Нужно увидеть этот глюк снова. Взгляд беспокойно заскользил по маскам, четко фиксируя образ каждой. Вокруг замелькали совы, зайцы, кошки. Сделав несколько шагов, я что-то заметил боковым зрением и, резко повернувшись, наконец увидел девушку в белой накидке. Под испуганным пристальным взглядом пустота плавно приняла очертания лица, о котором я запретил себе думать еще до приезда в Фонарь. Она, скрытая маской лисы, подмигнула мне и умчалась вслед за подружками.
Мы сдали последний выпускной экзамен, и у нас оставался целый свободный месяц до распределения в старшую школу. Совсем немного времени, и мы хотели провести его как следует. Но я все испортил. Я влюбился. Девушка, которую я видел сотни раз, вдруг стала центром моей вселенной. Это больше походило на фанатичное помешательство. Будто инструктор по физподготовке забрался мне в голову и, не прекращая, орет прямо в мозг: “Вперед, желатина кусок, добудь этот флаг!” Все мои мысли стремились к ней, но при этом, я не мог не то что заговорить. Я просто подойти не мог, ноги подкашивались сами собой, хотелось одновременно бежать к ней и от нее. Анатомия взросления, пубертат, единственное, что понял, книги не все могут объяснить. Школьные психологи лишь обостряли проблему, повторяя, “Мы обязательно справимся”. Не мог понять, что в этом «мы» будут делать они. Грузить заученными фразами? Я был у нескольких, все работали по одному шаблону. Моя проблема была шаблонной? Настоящими “мы” были мои друзья, и мы справлялись. Вместе радовались, вместе удивлялись происходящему, вместе искали решение. Вместе пытались не думать об этом. Они потратили тонну своих калорий на флешку со всем тем, что мы хотели, но не успели посмотреть за время учебы. Этого, даже смотря нонстоп, нам бы хватило на гораздо большее время, чем у нас оставалось. До самого отъезда я почти не выходил на улицу. Днем кто-то из ребят постоянно был рядом. Вечером все вместе они пытались развлекать меня, обсуждая происходящее на экране. Вставляли смешные комментарии, подмечали ляпы, переозвучивали персонажей. Слушая их, я иногда почти забывал ее. Но она оставалась в моей голове, когда я покидал наш дом. Когда я садился в автобус, смотрел в окно на ребят, машущих уезжающему мне. Прокатившись по окну рябью, фильтр дополненной реальности скрыл от меня прошлое и настоящее. Я остался один, без дома, друзей. И без нее, хоть она и ехала со мной в этом автобусе.
Провожая взглядом свою первую любовь, я чувствовал, будто нахожусь на полосе препятствий, снова поднимаюсь по “лестнице лося”. До последней ступени остается всего один рывок, но вспотевшие пальцы соскальзывают с перекладины, и я лечу спиной вниз на мокрый песок. Когда она скрывается за поворотом, полет заканчивается. От удара из меня вылетает не мощный поток воздуха из легких, а те глупости, которыми я занимался здесь. Все это время она была где-то рядом, возможно мы сидели в одном классе, за соседними партами. Но мои усилия были направлены на то, чтобы не замечать, забыть ее. Забыть старую школу и друзей. А зачем? Она обычная девушка. До средней была младшая школа, и до нее, кажется, тоже что-то было. С друзьями я расстался не навсегда, мы обязательно найдем друг друга, когда закончим учебу. И у нас был план, а я все это время занимался глупостями. Играл в карты, ходил в кино, учился “на кишку”, а не на результат. И эта глупая игра в детектива. Первый же семестр может испортить мое личное дело. Все потому, что послушал психологов и советы из книжек для подростков: “Надо отвлечься”. Учиться надо, зарабатывать репутацию. Не играть в сыщика, не читать фантастику. А я, следуя советам, умудрился и личное дело испортить и все самое интересное в Фонаре пропустить. Ведь самое интересное, это неправильно, это нарушение устава. Конечно, можно чуть-чуть побыть плохишом, сходить в третью линию, но только днем, и туда где безопасно. А Сельва - это уже перебор, на Арене дерутся, в Болоте трахаются. Нельзя таким заниматься, устав запрещает.
Все эти мысли вылетели из меня одним резким выдохом не давая себя обдумать. Внутри, в голове, стало пусто, тихо, будто я весь состою из холодного синего неона. И новый судорожный вдох принес понимание, она меня отпустила. Больше не нужно прятаться от воспоминаний за поиском новых впечатлений. Да, я возможно облажался с учебой, но впереди еще много времени, наверстаю. Наш план обязательно сработает, мы встретимся, и все будет как надо. Мне впервые стало так хорошо, даже Болото показалось неплохим местом. Совершенно не хотелось возвращаться к себе. Да и зачем? Садиться за учебу? В этом полугодии я уже мало, что смогу поправить. И вообще, хватит этих правильно, не правильно. Правильно быть частью, как все. А все подтираются уставом и отлично проводят время.
В тот вечер я так и не связался с заказчиком, не писал отчет и вообще не возвращался домой. Дело удалось закрыть лишь через неделю. Клиент остался доволен, проведенным расследованием и заплатил даже чуть больше. Почему так долго тянул, и чем занимался все это время? Не очень хочется об этом говорить. В меньшей степени потому, что немногое помню, и в большей, от того что, за то немногое, оставшееся в памяти, стыдно. Знаю, что возвращался к себе под утро, спал весь день, проснувшись, шел в тройку. Вечер начинался в баре Зеленых, оттуда, уже заряженные, мы шли в Семерку, и дальше только смутные обрывочные воспоминания. Кажется, меня несколько раз рвало в кусты, рвало на танцполе, и еще где-то. Помню, ору вместе с толпой “Давай, вали его!” На спор выкуриваю сигарету за одну затяжку, и снова блюю. Женскую грудь, упершуюся в лицо. Как доказываю кому-то, что Мир героев полное говно. Совершенно не помню, почему у меня болели ребра, челюсть и разбиты губы. И вообще много чего не помню.
Не знаю, сколько могло продлиться это безудержное веселье, если бы я сам себя не остановил. Очередной раз собираясь в трешку, поскользнулся на чем-то и разбил лоб об дверной косяк. Только из-за раны посмотрел на себя в зеркало. Оказалось, я похудел, лицо заострилось, глаза впали, а под носом темнели тоненькие волоски. И размазанная по всему лицу кровь. Я совершил еще одну глупость. Но на этот раз не злился, не убегал и не прятался от случившегося. Глядя в глаза самому себе, пообещал, что не буду доверять чужим советам и постараюсь вести себя по-взрослому.
Обработав как мог рану, остаток дня провел за уборкой. Вся моя одежда превратилась в лохмотья и сильно воняла. Сначала хотел ее выбросить, но потом вспомнил, что даже такие тряпки после стирки можно продать. Наконец-то поменял постельное белье, которое не сильно отличалось от формы. Провел в душе больше часа. Сначала истратил все гели и шампуни, а потом просто стоял под струями воды. Как следует поел, попутно выяснив, что успел прогулять почти все накопленное, даже всевозможных бонусных баллов не осталось. Зато во время уборки удалось найти флягу с алкоголем и полпачки сигарет. Проверил свой счет у Зеленых, который использовал для расчетов с клиентами, он остался нетронутым. Хотя, если бы и там увидел нули, вряд ли расстроился. Каждое действие влечет за собой последствия. Ложился спать с открытым окном, мне казалось, или за весь вечер запах пота и кислятины так и не выветрился. Засыпая, представлял, как взлечу на первое место в топе успеваемости, организую клуб, в который будет мечтать попасть каждый в Фонаре. И о том, что наконец-то увижу Луизу.
Первый учебный день после долгого перерыва я провел как образцовый ученик. Отсидел все уроки, поел в столовой. Сходил на дополнительные занятия по физике. Вечер провел в библиотеке за самостоятельной работой. Специально не искал Луизу. Хотелось чтобы наша встреча оказалась, как всегда, неожиданной случайностью, но так ее и не встретил. Следующий день, не желая становиться героем романтической комедии, и не полагаясь на волю Рандома, начал с ее поисков. Перед началом занятий обошел всю школу, высматривая знакомый фиолетовый платок. На переменах заглядывал в кабинеты. Во время большого перерыва обошел территорию школы. Ее нигде не было. В клубах и на допзанятиях, где мы пересекались, она уже давно не появлялась. Дежуривший библиотечный смотритель ее не вспомнил. Вечером я даже нашел двух парней, которые доставали меня из-за Луизы. Они с трудом вспомнили, что не видели ее больше недели. Уже дома я сообразил, что ей можно написать. Статус отправленного сообщение говорил, что ЭД Луизы отключен. Возможно, она просто отключила его на ночь. И тем не менее, написал администрации, что долгое время не могу связаться с абонентом и опасаюсь за его состояние.
Трудно найти одного человека в огромной толпе, даже зная его в лицо и по имени. Больше про Луз я ничего не знал. То есть, я знал, что у нее не было близких друзей или знакомых, очень приблизительно знал, что она живет где-то в конце второй линии, это все, что у меня было. Утром прочел сообщение от администрации, что все под контролем, абоненту ничего не угрожает и каждый имеет право на личную жизнь. Днем я все с тем же результатом бегал по школе на переменах. А вечером пошел прочесывать двушку. Расспрашивая каждого встречного, я пытался вспомнить все наши разговоры, обнаружить хоть малейшую зацепку. Удалось найти четверых, кто вроде как узнал Луз по описанию, но все они не видели ее уже давно. Честно, до этого момента я действовал больше на азарте. Всякое могло произойти. Возможно, она устала от учебы, бывает. Могла приболеть, но медблок я проверил перед тем, как идти сюда. Даже если бы она начала с кем-то встречаться и загуляла, даже такой вариант меня бы сейчас устроил. Кто-то посоветовал обратиться в администрацию или в ученический совет. И тут я вспомнил, Луз тоже что-то говорила про ученический совет. Кажется, она хотела туда вступить или что-то такое. Получив зацепку, несмотря на позднее время, я помчался в библиотеку.
Ученический совет, самая влиятельная, после администрации, организация в Фонаре. Хотя, судя по разговором, боялись их куда больше. Я слышал про ученический совет с первого дня, и, помня среднюю школу, собирался держаться от них подальше. Прошивка установленная на моем ЭД не давала доступа к информации об ученическом совете, а все баллы для ее приобретения давно потрачены. Я снова сидел за терминалом в библиотеке. Сначала решил поискать все, что касается вступления в совет, надеясь обнаружить имя Луизы.
Нашлись лишь обезличенные отчеты, в которых в основном менялись только цифры. Мне, любившему художественную литературу, было неприятно и трудно читать текст на бюрократическом языке. Узнал, что конкурс проводился два раза в год, в несколько этапов. Кроме даты проведения менялось количество поданных заявок и прошедших первичный отбор. В среднем, за пять лет, желающих ежегодно было около ста, отбор проходили полтора десятка. Изредка указывались имена соискателей, имевших особенные достижения. Также ежегодно публиковался отчет о выборах глав совета с именами претендентов. Отдельно имелся список действующего состава организации, но только самой верхушки, должности помладше не публиковались. Частое повторение имен и такая чрезмерная секретность удивляла и настораживала. Стоило бы подробнее изучить организацию и ее полномочия но сейчас меня волновало другое.
Статистику заявок на последний конкурс я нашел, но ни имени Луизы, ни каких-то других имен там не было. Ученический совет по определению обязан был быть полностью публичной организацией. Возможно, если я нахожу лишь общую информацию, у меня не хватает уровня доступа. Каких-нибудь баллов, репутации, заслуг, скрытых очков. Системой мотивации и поощрения я интересовался исключительно в контексте калорий. Способов получить сведения с наименьшими затратами времени я видел всего два. Можно обратиться с запросом напрямую к администрации. Вариант казался сомнительным. Вопрос о претендентах, возможно, будет переадресован учсовету, и я не только не получу ответа, но и привлеку внимание своим любопытством. Вторым вариантом, если я прав насчет уровней допуска, было получить этот самый уровень, но не за баллы. У смотрителя библиотеки, на рабочем месте, был собственный терминал, в котором он, по любому, логинился, начиная дежурство. И его полномочия в библиотечной сети были точно шире, чем у простого ученика. Кроме того, все знали, что эту должность занимали только члены совета, пусть и низкого ранга. Рабочее место, огромный, как само здание библиотеки, письменный стол, находился как раз напротив главного входа. Несмотря на то, что смотритель был первым, кого увидит посетитель библиотеки, к своей должности они относились очень халатно. Надолго покидали рабочее место, уходили, не дождавшись сменщика или просто спали, никого не стесняясь. Все это мне только на руку, и выбор варианта был очевиден. Дождавшись, когда смотритель покинет рабочее место, я подошел к столу. Делая вид, что мне нужна помощь, заглянул за надстройку, скрывающую терминал.
Мои познания в шпионаже, впрочем, как и о детективных расследованиях, ограничивались просмотренными фильмами. Навыков и инструментов для фантастического взлома электронных девайсов не было. Зато собрать миниатюрную камеру с передатчиком и незаметно поместить ее около терминала мне по силам. Сделать такое устройство я собирался следующим вечером в кружке робототехники. Все оказалось не так просто. У них не было достаточно миниатюрных камер, и вынести с собой подобное устройство мне не дадут. Чтобы получить камеру, мне пришлось подкараулить и вырубить бота-садовника. Прежде слышал, что здесь некоторые занимаются подобным, ловят ботов и меняют их потроха на сухари. Всегда считал это аморальным, поэтому дал себе слово восстановить и отпустить беднягу. Что касается недостающих частей, их вместе с инструментом я просто тихонько вынес из класса, собираясь вернуть. С собранным дома устройством я пришел в библиотеку на следующее утро. Снова, имитируя поиск отсутствующего смотрителя, покрутился у стола, стараясь как можно незаметней разместить камеру объективом на клавиатуру. В этот раз новый смотритель будто назло совершенно не торопился занимать свое рабочее место. Я и так потратил слишком много времени на бестолковые телодвижения, а этот зажравшийся ушлепок позволяет себе опаздывать. Наконец, он появился. Важно, неспеша приземлился в рабочее кресло, тыкая одним пальцем, залогинился и, поерзав, устроился дремать. Ушлепок. Теперь оставалось дождаться, когда его смена закончится, забрать камеру и войти в систему под его профилем. Такая возможность появилась на большой перемене. В этот раз нашлись более информативные отчеты. С именами и куда более скромными цифрами. Торопясь, я просмотрел данные всего за два года. Каждый раз соискателей было не больше двух десятков. Первичный отбор проходила половина, а на стажировку брали пятерых максимум. Стажировка Луизы заканчивалась через несколько дней.
Умничка Луз, добилась чего хотела. Прошла отбор, на время испытательного срока перебралась в первую линию, где живет большинство членов учсовета. Через несколько дней срок закончится, и я смогу ее поздравить с таким важным социальным достижением. И все же, меня кое-что беспокоило. При каких это условиях она не может посещать занятия и отвечать на сообщения? Наверняка с ней что-то случилось. Хоть я и получил зацепку, это не было прогрессом в поисках. Скорее, прыжок на месте. У меня были только имена, больше тридцати настоящих имен. Ни фото, ни года поступления, ни собственных имен, по которым их могли знать. С этим можно было работать, вот только найти хоть кого-то из моего списка среди тысяч школьников, задача, мягко говоря, непростая.
Еще день я потратил на тщетные поиски. По дороге на учебу приставал ко всем подряд, называл случайные имена из списка, пытаясь узнать хоть что-то. В перерывах между занятиями продолжал расспросы. Вечером обошел клубы и классы дополнительных занятий. Почти у каждого руководителя был список посещаемости, но в нем немногие значились под своими настоящими именами.
Проснувшись утром, подумал, что этот день снова не принесет результатов. Спрашивая всех подряд, я попросту трачу зря силы и время. Спрашивать надо у того, кто знает ответ. И кроме администрации учебного комплекса здесь только у Зеленых могла быть нужная мне информация. Если они действительно во всем стараются походить на настоящую корпорацию, наверняка имеют собственную базу данных учащихся.
На первом уроке я написал человеку, который вел мои сделки по детективному бизнесу, и уже в обед поднимался на третий этаж их берлоги. Я и раньше подмечал, что Зеленые очень стараются во всем походить на корпорацию, по крайней мере на те, что показывают в кино. Думал, детские игры, или очередная необычная мода. Как правило, в корпоративных небоскребах, чем выше этаж, тем серьезней безопасность. Нет, на последнем этаже этой цитадели меня не встречали огромных размеров парни, они остались на предыдущем. Здесь стоял настоящий бот-охранник. Он не скрывался в нише стены, а демонстративно просветил меня сканером. В реальности бот выглядел гораздо внушительнее, чем на учебных видео. Не представляю, как Зеленым удалось вытащить его из здания школы и приручить.
Я постучался в дверь и, дождавшись приглашения, вошел. На кабинет или переговорную помещение не походило, скорее жилой склад. Стеллажи с ящиками и коробками поднимались до потолка, все, что не влезло, собрали в кучу, накрыв простыней. Часть оставшегося свободного пространства занимал стол. Кажется, его склеили из оконных рам и входной двери. За столом сидел высокий парень в очках. За ним, в углу, на мягком пуфике, лежала девушка. Оба были одеты в майки и шорты.
– Располагайся, - сделал приглашающий жест парень, - Я Джон, это Джен, - кивнул он в сторону девушки, - Из-за срочности не смог найти нормальное место, так что пришлось побеспокоить Джен. В общих чертах мне передали твое дело, но давай лучше ты сам все расскажешь.
– Есть несколько человек, с которыми мне нужно переговорить, - начал я, садясь в кресло со сломанной спинкой, - Я знаю только их имена, что фактически бесполезно. Нужна любая информация, которая поможет их найти.
– Примерно так мне и передали. У тебя только их настоящие имена? - я кивнул, - С этим тоже можно работать. Называй и посмотрим, что удастся найти.
– У меня тут список.., - я достал свой ЭД.
– Еще лучше, отправь его Джен, - я включил дневник, оказалось, что в радиусе пятнадцати метров от меня есть только одно устройство.
– Горелый порт, да тут больше тридцати позиций! - в обычных до этого зрачках девушки теперь мелькали смайлики удивления и восклицательные знаки, - Чё, всех искать?
– Какой ты общительный, - улыбнулся мне Джон, не собираясь объяснять, я пожал плечами, - Не обращай внимания, Джен не привыкла работать с людьми. Да всех. Для хорошего клиента можно и постараться, - повернувшись вполоборота, произнес он, - Да, я тут успел поспрашивать о тебе. Такие дела - не мой профиль. Плюс срочность, стало интересно. Оказалось, ты не только наш хороший клиент, но и весьма энергичный сообразительный человек. Нам бы в конторе такой пригодился.
– Не знаю, есть и поумнее, - все это время я неотрывно следил за Джен. Смотреть как работают пловцы всегда забавно. К тому же, я не знал, как еще деликатно показать, что мне неинтересны разговоры.
– Умных много, сообразительных мало. Тоже нравится оптика? - я неуверенно кивнул, удивленный быстрой сменой темы, - Мечтаю о таких с начала средней школы. Смотрел Удар из тени два? - я снова кивнул, фильм старый и, как по мне, чересчур жестокий, но интересный, - Раз двадцать его смотрел, но уже на втором просмотре знал, что поставлю себе глазные импланты. И в дыру тех, кто говорит, что я повелся на рекламу, - я вопросительно поднял брови, не помню, чтобы в фильме была реклама. Да и импланты, по-моему, играли там третьестепенную роль, - Серьезно? А говорят, ты в кино понимаешь. В общем, некоторые думают, что все части Удара из тени - это, по сути, рекламные ролики Солнечного ветра. Первая часть - реклама сенсорных имплантов. То есть как. Тогда приняли закон, не скажу, как называется. Короче, там о том, что некоторым преступникам разрешалось ставить импланты с удаленным доступом вместо исправительного срока. Это принесло большие убытки Солнечному ветру, популярность имплантов сильно упала. Фильм был одной из попыток вернуть спрос, как некоторые считают. А по мне, просто средний боевик. Потом тоже самое с глазными имплантами. Прикинь, поставил ты себе топовые глаза, и по мнению толпы стал преступником на УДО. Да и спрос на софт дополненной реальности тогда просел, и прочее. Ну и вторая часть запустила новую кампанию по реабилитации их основного продукта. Но по-моему, фильм хороший, а это все слухи. Сейчас глаза снова в моду возвращаются. Вот у меня еще немного зрение просядет, и сразу на операцию. Не всем везет родиться почти слепым, - он сказал это чуть громче, слегка повернувшись в сторону Джен, - и приходится искать варианты.
– Ты портишь свое зрение? - эта мысль совершенно исказила впечатление от рассказа. Имплант, пересадка, коррекция, это не проблема. Школу все заканчивают абсолютно здоровые. Но раньше мне никогда не приходилось слышать о быстро ухудшающемся зрении. Особенно, так удачно совпавшим с желанием потерять это самое зрение.
– Нет конечно! - наигранно возмутился Джон, - За такое можно и в спецшколу попасть! Там что-то возрастное, хрусталик медленно растет, или типа того. Биология - это не мое, - он безразлично пожал плечами, - Но варианты есть всегда.
– Готово, - недовольно сказала Джен из своего угла и развалилась в кресле.
– Отлично, посмотрим, что у нас получилось, - он раскрыл свой планшет и погрузился в чтение, - Знаешь, именно сейчас должны начаться торги, - начал он, оторвавшись от планшета, - Типа: “Это нормальная цена, найди дешевле”, или: “И так себе в убыток отдаю”. Ну и отлично проделанная работа Джен, - он снова сказал это громче, повернувшись в ее сторону, - Стоит немало. Но я не коммерс, не мой профиль, мне такое не нравится. Тем более, если бы у тебя водились сухари, меня бы тут сейчас не было. Так что давай по-простому, по-честному. Я сыграю в открытую, и, возможно, даже занижу цену по неопытности. Ну и с Джен как нибудь договоримся, - он указал глазами в сторону Джен и подмигнул. Не очень понимая, я кивнул, - Итак, что у нас есть, - он положил планшет и над столом появилась голограмма с моим списком, - Вот на этих ничего нет, - несколько строчек одна за другой окрасились серым, - Этих уже нет в школе, - еще несколько серых строчек, - Если найдешь вот этого, - строка окрасилась желтым, - Мы сами тебе заплатим. Он все еще числится в школе, но уже год от него никакой активности. Конечно, мы его не искали, но ситуация любопытная. На счет этих, - три строчки окрасились синим, - За идею зачет, а над реализацией нужно поработать. У обоих открытые профили в соцсетях, там есть все. Надеюсь мы прошли проверку? - проверку? Я, слюнявый рот, не прошел проверку. Ну вот не было у меня привычки к этим сетям! А все поиски нужно было начинать именно с них. Надеюсь, моя кислая улыбка в ответ не выдала, что я снова облажался.
– Вот этот, - строка покраснела, - Уже находится в гостевой зоне, и через три дня покинет Фонарь. Что касается остальных, - одиннадцать строк окрасились в градиент зеленого, - Есть почти все, собственные имена, фото, адреса, ники в анонимных чатах. Думаю тебе хватит. И обойдется тебе это…, - я не сильно удивился когда озвученная цена оказалась очень близка к цифре на моем счете у Зеленых, - И учти, оптом всегда дешевле, - наставительно подытожил Джон.
– Откуда у вас такая информация? - мне нужно было потянуть время и подумать.
– Ну, как тебе сказать. Вот ты зачем ходишь на всякие там курсы, клубы бытового развития?
– Чтобы получить знания и опыт, которые пригодятся в будущем, - услышать очередную историю не получилось, и я ответил шаблонной фразой, которая была неотъемлемой частью в описаниях каждого подобного клуба.
– Вот именно. - кивнул Джон, - А на счет цены, понимаю, дорого. Можешь не торопиться, подумай. Если что, для своих у нас хорошие скидки.
Я покидал третью линию получив необходимую информацию по трем ученикам. Джон, вряд ли по неопытности, действительно назвал неправильную цену за них. Или я совсем не умею считать. Честно, надеялся, что инфа вообще не пригодится. Стажировка Луизы скоро закончится и она должна будет появиться на учебе. А сколько времени придется потратить, чтобы разговорить хотя бы одного человека, если он действительно что-то скрывает, трудно представить. В несколько дней точно не уложиться. А у меня таких людей было теперь целых шестеро. Конечно, я не мог просто сидеть и ждать.
Утром я первым делом привел себя в порядок, хороший внешний вид особенно важен для первого впечатления. Начать знакомство решил с наиболее младших и, так сказать, свежих. Две девушки пробовали попасть в учсовет вместе с Луз, но не прошли. Парень ментал, Том, пробовался в начале прошлого года, был отсеян после стажировки. Все трое на год старше меня. Запоминая все, что на них было, обнаружил странное. Парень жил на самой окраине двушки, когда девчонки - в самой престижной ее части. При этом, все трое занимали высокие позиции в рейтинге успеваемости.
По дороге на учебу успел познакомиться с девушками, они оказались подругами. С Томом встретился уже в школе. Повезло, что подруги всегда были вместе и мне не пришлось разрываться на три части, подстраивая случайные встречи с каждым из них. Уже к вечеру девушки были вычеркнуты из списка информаторов. Они совершенно ничего не скрывали, и охотно шли на контакт. Да, помнили Луизу, видели ее всего однажды, на отборочных тестах. Одна из них когда-то месяц встречалась с парнем из учсовета. И все, они больше ничего не знали. С Томом было сложнее. Он вел себя пассивно, не стремился поддерживать беседу, но и не искал повода уйти. Ничем не интересовался кроме учебы, никуда не ходил, ничего не хотел. Мне так и не удалось найти подхода к нему. Он должен был что-то знать, он был на стажировке в первой линии. Чтобы не потерять самого ценного информатора в первый же день, пришлось сбавить напор и оставить на сегодня парня в покое.
Наконец, настал день, когда Луз должна была появиться на учебе. Я начал искать ее с самого утра. Раньше всех прибежал к главному входу и до самого звонка искал ее среди учеников. На переменах носился по этажам, нарушая правила. Во время большого перерыва искал ее по всей школе. С третьего урока пришлось уйти, урчание моего голодного живота слышно было, наверное, даже в коридоре. Не помню, когда последний раз ел, и все же, не решился сходить за сухарями. Так и сидел у входа до последнего звонка и потом долго провожал взглядом уходящих. Она не пришла. Я старался успокоить себя, возможно, Луз еще в школе, возможно, просто не заметил. Может, она сегодня чем-то занята и придет завтра. И вообще, надо еще раз пройтись по двушке, поискать тех, кто попал вместе с ней на стажировку. Ну не пропадают вот так ученики из школы! Том как-никак вернулся. Последняя мысль зацепила. Я не разговорил ценного информатора! Отступил просто потому, что он необщительный?!
Влетая на третий этаж, я думал лишь о том, что делать, если он откажется говорить. Том как раз собирался зайти в кабинет, в последний момент мне удалось схватить его под руку. Закрыв дверь перед ним, я потащил его прочь, подальше от лишних глаз и ушей.
- Моя подруга пропала, - за шептал я, глядя прямо в его испуганные глаза, - Ее никто не видел уже десять дней, она не ходит на учебу, не отвечает на сообщения. Я знаю, что она на стажировке для претендентов в учсовет, - услышав про учсовет, он резко дернулся, замычал пытаясь вырваться, - Я знаю, что ты тоже был на стажировке в прошлом году. Что с ней, ты должен знать, расскажи.
- Я не могу, нельзя, - он побледнел, обмяк, перестал вырываться, - Никому нельзя. Это все для нашего блага, только учеба. Она больше не будет с тобой, просто забудь. Это все для нашей пользы. Если они узнают, нам всем будет плохо, мне, ей. И тебе тоже. Они узнают, нельзя говорить, или узнают все. Отпусти, пожалуйста. Я не могу, нельзя. - он почти плакал.
Я отпустил его. Слезы, никогда никого не доводил до слез. Настроение стало совсем поганым. Теперь я знал абсолютно точно, Луиза в беде. И причиной этого - учсовет. Который сделает всем очень плохо, если рассказать кому нибудь, какое такое благо он принес тем, кто побывал на стажировке. Я открыл список свидетелей. Кроме Тома оставалось еще семеро, кто побывал на стажировке. Две строчки зеленого цвета, три серого, одна желтого. Последняя строчка, Рональд Сайфейр, окрашена красным.
На этот раз дверь кабинета-склада я открыл без предупредительного стука. Джон, как в прошлый раз, сидел за столом, а Джен лежала на своем пуфике.
- Кажется это уже было в прошлой серии, - сказал Джон, приглашая за стол, - Только не говори, что тебе срочно нужно пообщаться с каким-то неизвестным персонажем. Тогда это будет уже не дежавю а повод бежать к психологу.
- Нет. Мне нужно попасть в гостевую зону. Сегодня.
- Фантик жеваный. Может сразу на склад где сухари лежат?
- А говорил, что не торгаш, - его удивление может и было настоящим, но вот Джен даже не шевельнулась, - Давай по-простому, или вы помогаете, или я пошел.
- Да не вопрос. Только скажи, как ты будешь расплачиваться? В долг мы только со своими работаем.
- Ты еще не назвал цену.
- Конечно, Джен, почем там у нас волшебный палец от всех дверей и плащ-невидимка? - шутливо поинтересовался он, - Такие вещи планируются несколько дней, а не за пару часов. Только на согласование может уйти весь вечер.
- Нет значит нет, - я поднялся из-за стола.
- Я не сказал нет, - ирония пропала, теперь он говорил серьезно. Прежде давай кое-что проясним. Ты уже большой мальчик и представляешь, на что идешь, или нет. Мне все равно, я не твой воспитатель. Это что касается тебя и администрации. А вот что касается тебя и нас, мы тут рискуем гораздо больше. Если хоть что-то пойдет не так, если тебя поймают, не говори, даже не думай о нашем участии. Лучше вообще не молчи. Если поймают, твои слова ни на что не повлияют, поверь. А если у нас будут проблемы из-за тебя, мы в долгу не останемся. Это ты понимаешь?- я кивнул. - Нет, скажи “понимаю и осознаю всю ответственность перед корпорацией Изумрудная кровь”.
- Понимаю и осознаю всю ответственность перед корпорацией Изумрудная кровь, - несмотря на усталость, нервы и голод я узнал эту фразу. Едва удержал улыбку, чтобы не сломать игру Джона, - в рамках данного задания.
- Хорошо, - он едва заметно скривился от непрошенного дополнения, - Это первое. Второе. За такую услугу можно расплатиться лишь ответной услугой. Слишком высокая цена. По пути к гостевой зоне ты должен будешь кое-что сделать, и это не обсуждается.
- Согласен, - быстро подтвердил я.
- Отлично,- Джон довольно улыбнулся, - И последнее, твой счет…
- Цена была назначена и я согласился. Услуга за услугу.
- Это только цена за возможность попасть в гостевую. А за снаряжение цена будет…
- Брось Джон, - Я будто оказался на шахматном турнире, где мне в соперники жребий дал совершенно незнакомого игрока. Не зная, чего ожидать, осторожно прощупываешь соперника, в каждом его ходе подозревая хитрую комбинацию. А в середине игры оказывается, что он хоть и хорош, но абсолютно неопытен. Даже неловко ставить мат, когда он так старательно исполняет комбинацию из учебника, - Принимаю, осознаю, вы тут в корпорацию играете. Ты знаешь сколько на моем счету, для вас это крошки, даже если я возьму аванс. Ты вообще смотрел Удар из тени? Полагаю, Джен давно уже все согласовала и план у вас тоже есть. Ты вскрыл свои карты, не заставляй меня вскрывать свои.
- Карты? Моих карт ты еще не видел, приятель, - его ироничное “приятель” звучало как награда, наконец-то я хоть что-то сделал правильно.
- Джон, - окликнула его из угла Джен.
- План у нас уже подготовлен, - продолжил он как ни в чем не бывало, - У гостевой почти километровая зона безопасности. Что такое МС-МФ30, “Маук” знаешь?
- Все знают. Их же давно сняли с вооружения?
- Сняли и охолощенными, практичемки одна ходовая, продали гражданским. Очень удачная модель получилась. Тебя когда нибудь били шокером?
- Нет. Шокер запрещен на территории учебного комплекса.
- Ну тут ведь как, - улыбнулся Джон,- Говорят, незабываемое ощущение. Спорим, на три куса, что обоссышся, если Маук тебя ужалит?
- Пас.
- Плотность засева непонятна, думаю штуки три точно встретишь. Тебе нужно будет пробраться от северного угла библиотеки до входа в гостевую. На проходной взломаешь электронный замок. Когда попадешь на территорию, будешь снимать все на видео. Найдешь своего парня, узнаешь, что хочешь, и тем же путем обратно. Вот тебе план. Без вариантов, либо так, либо никак.
- Устраивает. Моя услуга это видео? - После моего согласия Джен встала и начала копаться в одном из ящиков на стеллаже.
- И отключенные боты. Мы не знаем, сколько их попадется на пути.
- Обязательно входить через главные ворота? Там высокий забор?
- Высокий? Какой высоты по-твоему стена вокруг Фонаря?
- Метров восемь, около главного входа - десять.
- Мальчик, - рассмеялся Джон. - там не больше пяти, остальное проекция. А вокруг гостевой живая изгородь, как в Сельве, два метра с веточкой. Только в ней сигналка защита, чуть задел и привет Космос.
- Будет темно, есть какие-то ориентиры? Как двигаться строго от северного угла к главному входу?
- Какие ориентиры в лесу, там кроме деревьев нет ничего, - я вопросительно посмотрел на Джона, - Жеваный фантик, ты же из этих. Вот не поверишь, но те, кто добыл всю эту информацию, живые деревья тут увидели впервые. Я сам думал, что тут все зеленое из пластика. Если они для тебя чем-то отличаются друг от друга, можешь потом рассказать, - Джен положила на стол между нами потертый рюкзак, сверток ткани и небольшой, с ладонь, планшет, - Спасибо. Вот, это все, что тебе понадобится. Теперь в деталях, - Джон вывел над столом проекцию карты Фонаря, - Прячешь снарягу в рюкзак и валишь отсюда. После отбоя, не раньше, приходишь вот сюда, - на карте зажглась зеленая точка, около северного угла здания библиотеки, - После двенадцати, не надо приходить раньше и маячить, выжидая. Заходишь в парк подальше, чтобы тебя точно никто не видел. До охраняемой зоны там метров триста, и она никак не обозначена. Достаешь накидку, - он похлопал ладонью по свертку ткани, - Она большая, укрываешься ей с головой, типа как привидение. Оставляешь только маленькую щель для глаз. Плохо завернешься, высунешь рожу, Мауки тебя сразу засекут. Это, - он указал на планшет, - Штука для их нейтрализации и взлома замка. Его прячешь под накидку. Свой дневник не бери, по нему могут тоже засечь. В таком виде медленно и осторожно идешь прямо к ограде гостевой. Если пойдешь сразу к проходной - заблудишься. Идешь медленно и постоянно смотришь на прибор, - он показал дисплей устройства, не думал, что еще существуют монохромные дисплеи, - Если хорошо укроешься, он заметит Маука раньше, на радаре появится метка, кружочек. Очень, понимаешь, очень осторожно идешь в сторону метки, пока на дисплее не появятся циферки. Увидел циферки, остановился, замер. Когда циферки покажут сто процентов и исчезнут, а кружочек станет крестиком, значит Маук отключен, и можно идти дальше. Идти медленно. Дойдешь до забора, повернешь налево, дойдешь до проходной. Прибор поднесешь к электронному замку, вместо пальчика, появятся циферки. Когда замок откроется, заходишь в гостевую, и только после этого, не раньше, снимаешь накидку. Из рюкзака достаешь камеру, а прибор и накидку убираешь в рюкзак. Камера панорамная, с накопителем. Крепится вот так, - Джон закрепил камеру на своей голове при помощи ремней на липучке, - Включится сама. Быстро обходишь территорию, она небольшая. Быстро, но не бегом, там должно быть безопасно, но все же. Только после этого ищешь своего парня. Он там сейчас один, скорее всего, будет где-то недалеко от входа. Не задерживайся там, вернуться тебе надо до четырех утра. Сначала надеваешь накидку, потом выходишь из гостевой. Возвращаешься по своим следам. Не забывай смотреть на прибор и иди медленно. Как подойдешь к библиотеке, вытаскиваешь накопитель из камеры, прячешь все в сумку, накопитель в карман, и бегом к себе. Рюкзак со всем содержимым кидаешь в утилизатор, накопитель несешь мне. Все понял?
- Вполне. Обязательно двигаться именно таким маршрутом? Я даже ночью хорошо ориентируюсь в лесу.
- Вообще, этот маршрут хорошо продуман, - Джон сомневался, - И нам всем будет лучше, если ты будешь его придерживаться. С другой стороны, я вижу, что в успехе ты заинтересован не меньше меня. В общем, действуй по обстоятельствам, но прежде хорошо подумай и помни, чем рискуешь.
- Договорились.
Свободное время до назначенного часа икс, я честно постарался потратить на сон. Упорно лежал в темноте с закрытыми глазами, но, несмотря на усталость, сон так и не пришел. Зато, немного передохнул, ноги уже не подкашивались. В условленное место я пришел чуть раньше. По пути, до отбоя, заглянул на склад спортинвентаря. Еще догадался зацепить сухарей. Не хотел, чтобы моя кишка пела на весь лес. Прячась за стволом дерева, я тщательно пережевывал пищевой концентрат, размышляя. План действительно был неплохой, продуманный, возможно даже испытанный, и очень доступно изложен. Вот только не для меня он был составлен. У Зеленых на первом месте была собственная выгода. Мое возвращение выгодно, а вот мой интерес в гостевой им был не важен. Дожевав свой ужин, я все же решил не нарушать договоренности, и, как было сказано, действовать по обстоятельствам.
В этот раз я все же успел немного подумать, прежде чем делать.У меня был, не то чтобы план, скорее идея как сэкономить время и сократить маршрут. При этом, конечно, и шанс попасться увеличивался в разы. Но это был мой единственный шанс получить информацию и любой риск того стоил. Надорвав пласт дерна, я спрятал под него упаковку от концентрата. Вот что нравилось мне в этом мультигазоне, в обычном лесу пришлось бы повозиться. Спрятав таким же образом ЭД по другую сторону дерева, я начал раздеваться. Кроме прочего, в моем рюкзаке теперь лежала старая форма и скакалки. Сняв пиджак, я выложил два сегмента платута, спрятанные за ремнем. Антиподы тех кусков мата, что я искал. При полном заряде каждый фрагмент может меня подбросить как раз на высоту забора, входить через проходную я не собирался. Также, я не собирался изображать привидение в лесу.
Привязать накидку к ногам и руке скакалкой оказалось несложно. А вот для крепления прибора к предплечью она на годилась. Пришлось испортить старую рубашку. Накрывшись плащом, попробовал проползти по пластунски пару метров. О бесшумности не могло быть и речи, шуршание плаща оглушало. Прибор сползал с руки, пряча дисплей. Рюкзак бился об листы платута, которые я убрал за спину под ремень. Знал, что просто так они не сработают, и все же опасался, что рюкзак вот-вот стартанет вверх вместе с накидкой. А про то, сколько холодной росы придется впитать моей одежде, пока я буду протирать газон брюхом, не хотелось думать. Зато маневренность, скорость и незаметность были в разы лучше.
Утверждая, что охраняемая зона никак не обозначена, Джон ошибался. Граница оказалась довольно заметной, если знать, на что смотреть. Куоркосов, вроде бы модели КУ6, хаотично растущих за моей спиной, сменили фагусы, посаженные упорядоченно. Вглядываться в темноту в поисках других подсказок было уже излишне. Я лег на землю, взял ориентир, и, накрывшись с головой, пополз. Волнительной была лишь первая встреча с Мауком, вдруг заметит, вдруг не сработает прибор. Последующие вызывали лишь раздражение. Всего отключил четыре штуки. И то, четвертого погасил больше для перестраховки, чтобы освободить больше места у стены.
Вспоминая, чему еще учили на том единственном занятии в клубе акробатики, я пятился от уже взведенного платута. Разбег, прыжок, приземление в центр на обе ступни с перекатом, взлет, контроль в пространстве. Ветки хлестнули по лицу. В мертвой точке сгруппировался, вращение, и приземлился на обе ноги. Заходя на посадку, я все же завалился набок, приземление вышло жестким. Морщась от боли, ощупал правую щиколотку, повезло, что всего лишь растяжение. Огляделся в поисках укрытия, кусты, клумбы, одноэтажные небольшие домики, кругом темно. Кое-как ворочая ушибленной рукой, я закрепил камеру на голове и побрел к проходной, надеясь, что проблем с охраной здесь действительно не будет. Запись видео включил, когда оказался у входа, и пошел вглубь локации, высматривая свет в окнах. Единственный жилой дом оказался гораздо дальше, чем хотелось травмированной ноге. Поднявшись на крыльцо, я снял камеру и положил ее на перила, то, что будет внутри, Зеленых не касается.
Уже на пороге меня встречал неприятный запах и громкая музыка . Табак, алкоголь, горелый пластик, аммиак и еще что-то нехорошее, все это густо замешано в наглухо закупоренном помещении. Комната, полный бардак. Поломанные стулья, оторванные дверцы шкафов, пищевые отходы, рваные упаковки, бутылки и лужи на полу. Под столом, среди всего этого мусора, спал Рон. Я, наверно, выглядел так же, когда неделю не вылезал из Сельвы. Пока искал, как отключить орущую музыку, заметил, что в раковине пытались развести костер. А дисплей кухонного органайзера был сплошь красным от уведомлений “критическое нарушение питания”. Присев над Роном, не сразу решился его будить. До этого не считал себя брезгливым. Потряс за плечо, отвесил несколько легких пощечин, ноль реакции. Вспоминая, чему учили на курсах первой помощи, растер его уши. Добился вялого бессознательного шевеления. Прошелся по дому в поисках аптечки. Кроме объедков нормальной еды и пустых бутылок, попадались и целые упаковки концентрата, банки газировки и других напитков. Аптечки, конечно же, не нашлось. Я стоял над парнем, совершенно не представляя, что делать. Такого просто не должно было случиться. Мой последний информатор должен был рассказать все, здесь и сейчас ему не было смысла молчать. Но он все-таки решил сохранить свою тайну. Я опять облажался, опять все зря. Нахлынувшая обида потащила за собой все те чувства, которые я кое-как сдерживал. Страх, беспомощность, отчаяние. Все это готово было хлынуть из меня потоком слез. Стараясь дышать как можно глубже, я поискал на столе сигареты. Смятая пачка оказалась промокшей. Вспомнил, что где-то на полу видел большой окурок, практически целая сигарета. Сидя на корточках, сделал первую, на все легкие, затяжку. Повело, не смог удержать равновесие и свалился на пол. Вставать не стал, приподнялся, облокотившись на стену. Стиснув зубы, постарался взять себя в руки. Я пришел сюда не для того, чтобы пореветь в вонючей комнате. Мне нужны ответы, мне нужно знать, что с Луизой. Если она станет такой же, как Рон и Том, я этого не выдержу.
Растерев обугленный фильтр об пол, я осторожно поднялся по стенке. Головокружение не прошло, внутри все еще копошились те чувства, что так и не выплеснулись наружу. Но я сам стал, не знаю, каким-то большим внутри, и они совсем не мешали. Склонившись над Роном, на этот раз уже как следует отвесил пару пощечин, бестолку. Его нужно взбодрить, и во всем доме оставалось лишь одно известное мне средство. Схватив за шиворот, я поволок его в ванну. Закинул безвольное тело в душевую, взял лейку, переключил смеситель в ручной режим и, включив на максимум холодную воду, направил струю в лицо Рона.
Не помню, сколько времени провел в доме. Уходя, закрыл за собой дверь, сунул в карман камеру и похромал сразу к месту, где перелетел через стену. Нога все еще болела, не стоило торопиться и нагружать ее. Место нашел не сразу, подошел к забору сильно правее, пришлось возвращатся. Перед разбегом изо всех сил стиснул зубы и кулаки предчувствуя боль, от платута нужно было обязательно отталкиваться двумя ногами. Как ни старался, нормально подпрыгнуть не получилось. В полете меня развернуло, и я снес самую верхушку изгороди. Сгруппироваться успел, но нормально приземлиться уже не пытался. Упал на бок, сильно ударился. Когда отдышался, попробовал встать, не получилось. Болело плечо, ребра, колено. Ползком добрался до рюкзака. Кутался в плащ не вставая, потратив кучу времени. Обратно ползти было проще, ориентиры я помнил и новых Мауков отключать не пришлось. И все же, времени на это ушло, кажется, куда больше. Кое-как работали одна рука и одна нога. К тому же, время близилось к рассвету. Стало гораздо холоднее и даже, если я полз точно по своему следу, трава оставалась сырой и холодной.
Рубеж охраняемой территории я преодолел из последних сил. Земля уже давно вытянула из меня остатки тепла. Пальцы, врезающиеся в дерн, коченели, мышцы сводило судорогой, зубы стучали не переставая. Кое-как я отвязал накидку и начал снимать мокрую одежду. А ведь Рону было еще холоднее. Он просил прекратить закрывался руками, а я все поливал и поливал его холодной водой, требуя, чтобы он все рассказал. Заталкивал обратно в душевую и продолжал поливать. Я пытал его как средневековый палач садист, пока он совсем не окоченел и потерял возможность внятно говорить. И ради чего? “Нельзя, мотивация, узнают, увидят, расскажут, все, мы для них”, бессмыслица. Я постарался вытереться насухо частью пиджака, что не намокла. Чистая форма чуть отсырела и с трудом одевалась на влажное тело. Теплее не стало, а поврежденные конечности не давали возможности быстро согреться. Стуча зубами и растирая тело более целой рукой, вернулся к дереву с тайником. ЭД показывал только половину пятого. Раньше шести в библиотеке, да и вообще на территории школы, появляться не следовало. Усевшись на рюкзак, я сжался в комок и постарался немного поспать.
Идти в нору не было смысла, все же надеялся, что смогу сегодня встретить Луизу на занятиях. Я пошел в библиотеку, в туалет на четвертом этаже. Разделся, пристроил одежду сушиться к фенам для рук. Свои руки отогревал под горячей водой. Когда он перестал говорить, лишь скулил сквозь сжатые зубы, только тогда я включил теплую воду и оставил его в покое. Не знаю, сделал бы я так, не разбери я в его бессвязном борматании имена, очень непростые имена. “Они знают, они всем расскажут”, примерно в таком контексте он упомянул Жули, Хана и Даха. Джулия Кандогар, Жули, так или иначе, ее знала вся школа, но она не могла знать Рона, совершенно разные социальные уровни. Остальные имели такой же высокий статус, но гораздо меньшую известность.
Утилизировать выданный Джоном рюкзак я не собирался, мое расследование еще не закончено. Брать с собой на учебу опасные вещи тоже глупо. Пришлось потревожить сервисного бота, сделать в его нише тайник. Из библиотеки поковылял в медблок. “Бежал, споткнулся, упал” - самая распространенная причина любых травм. Главное, что сам и случайно. Бот залил ушибы спреем, натер мазью. От шины я конечно отказался, хотя и ее можно было продать Зеленым. До первого звонка сидел на крыльце школы, надеясь, наконец, встретить ее. На уроке чуть было не уснул, задремав, ударился головой о парту. Немного поспать мне бы действительно не помешало, но расследование само не продвинется. Джулия Кандогар занимала первое место в рейтинге по количеству занимаемых первых мест в рейтингах. Самая красивая, самая популярная, самая активная. Организатор или участник большинства школьных мероприятий. Ведет самый популярный блог. Имеет самое большое количество поклонников. Часто выступает на сцене в Сельве. В ученическом совете состоит с первого года обучения. Все это я узнал из сети минут за пятнадцать. Правда, так и не понял, чем именно она занимается в учсовете. Жули всегда ходила в сопровождении своего парня, поставив с ним рекорд по длительности отношений. Он был под стать ей, незаурядным. Красавец, спортсмен, обладатель кучи наград и множества рекордов, при всех достоинствах, практически не существующий в сети отдельно от Джулии. Из любопытства поискал его фото до их знакомства. Нашел всего несколько, и на них было заметно, что у парня имелись явные признаки плюсового физика. Которые полностью исчезли за те два года, что они вместе.
На перемене у меня уже не было возможности носиться по всему зданию. Просто стоял в коридоре, высматривая фиолетовый платок. Пришло сообщение от Джона, ему не терпелось получить запись. Интересно, о том, что меня не поймали он, выходит, знал. Его сообщение прочитал уже на уроке. Честно рассказал, что повредил ногу пока шарахался по лесу в темноте. Джон пообещал прислать кого-нибудь, забрать накопитель. Задумался, какую цену он назовет за информацию о моих, наконец-то появившихся подозреваемых. В любом случае, это будет уже крайний вариант. Сначала нужно искать самостоятельно. Если Джулию Кандогар, знали все, то Дах, Павел Вальдах, был полной ее противоположностью. Можно сказать, он был известен лишь благодаря своей скрытности. Высокий, тощий парень, явный плюсовой ментал. В здании школы, больше его нигде не видели, появлялся редко. Всегда в сопровождении свиты из четырех-пяти коренастых парней. И больше вообще никакой информации, только слухи. Кто он, какое отношение имеет к учсовету, почему не посещает занятия, некоторые мусорные новостные паблики строились на этих догадках..
На большом перерыве выбрался во двор. Просидел там до звонка, высматривая Луизу. Отвлекся только на посыльного от Джона. Нужно было поесть, сходить в столовую. Но я надеялся, что она все-таки где-то здесь, и не хотел ее пропустить.
Последним из подозреваемых был Роберт Плеханов. Год состоял в учсовете, был секретарем дисциплинарного комитета. Уже почти два года не имеет к нему никакого отношения и по полной отрывается, устраивая вечеринки у себя в первой линии, иногда в Сельве. При этом, имеет весьма высокий рейтинг успеваемости и социальной активности. В сети минимально активен, известен только благодаря вечеринкам.
Все трое жили в первой линии, все были как-то причастны к исчезновению Луизы. Я собирался допросить каждого, но пока не представлял, как это сделать. Из-за недосыпа голова плохо соображала. Возможно, я что-то упустил или не заметил, и если так продолжится, точно совершу еще одну ошибку. После третьего урока я снова проводил всех учеников, стоя на крыльце школы. Сходил за концентратом и вернулся на четвертый этаж библиотеки. Забрел в самый дальний угол и улегся прямо на упругий колючий ковер. Где найти подозреваемых я примерно представлял, и до любого из них отсюда было гораздо ближе, чем от моей норы. Немного сна, и можно будет подумать, с кого из них начать. Я завел будильник и постарался отключиться.
Нормально выспаться не получилась. По ощущениям, с момента установки до срабатывания будильника я успел всего лишь моргнуть. Ушибы все так же болели, голова тяжелая, набитая обрывками короткого сна. В туалете, надеясь прийти в себя, сунул голову под ледяную струю. Не знаю, что больше подействовало, холод или мелькнувшие воспоминания о моем ужасном поступке. Пока сушил волосы, думал с кого из подозреваемых стоит начать. Быстро понял, что забегаю вперед. Прежде чем решить, кто, нужно разобраться с вопросом, где. Где я могу с каждым переговорить без свидетелей. И, похоже, единственно правильный ответ, первая линия. Придется действовать на их территории, там они чувствуют себя комфортно. Вне первой мне просто не дадут подойти к ним близко, тем более заговорить.
Первая линия с самого начала обучения представлялась мне заповедником для редких животных. Охраняемая, закрытая для всех, кроме сотрудников заповедника территория. Посетителям остается наблюдать издалека, держа наготове фотоаппараты,в надежде, что какой-нибудь зверь покажется близ границы. Границу первой линии охраняли не устав или высокие стены, даже не старые армейские самоходные мины с электрошокерами, прячущиеся в земле. Тут охрана была куда надежней - социальные неприятности. Отрицательные рейтинги, штрафные баллы, особый контроль дисциплинарного комитета, негативные характеристики, все это надежно хранило неприкосновенность первой линии. Все, что касалось первой, прежде меня не интересовало, а теперь поздно выяснять подробности.
Комплект школьной формы с припиской “прим”, на экране ЭД ничем не отличался от стандартного, кроме цены. Для полного соответствия пришлось взять галстук, заколку и запонки с эмблемой школы. Значок учсовета считался вещью уникальной, но я знал, где его достать. Сомневаюсь, что вся первая знает друг-друга в лицо, к тому же, они часто приводят гостей извне. Весь этот маскарад вполне позволит мне сойти за своего.
Про особые системы идентификации в первой я не слышал, но на всякий случай стоило подстраховаться. Вообще, этим надо было заняться еще до вылазки в гостевую зону, не пришлось бы спать под деревом. Все, что для этого нужно, свободное рабочее место в клубе рукоделия, немного ткани и маскировочного плаща, который здорово упрощал задачу. Плащ оказался на удивление прочным, даже зубами не удалось его надорвать. Пришлось сначала идти в клуб, как бы на разведку. С куратором я был знаком, мы немного поболтали о всяком, я занял место. А когда он отвлекся, не думая, не сомневаясь, незаметно спрятал виброножницы в рукав пиджака. На обратном пути зашел в клуб инженерного моделирования. Покопавшись в мусоре, быстро нашел болванку значка учсовета, ее оставалось только раскрасить. С отрезом плаща вернулся в кабинет рукоделия, выбрал подходящую ткань, темно-синюю, под цвет галстука, и сел за машинку. В Фонаре почему-то считалось, что биоэлектронная метка неизвестно где находится и не блокируется. В прочем, у нас в средней думали почти также. Что не помешало нам решить эту загадку всего за несколько дней. А был бы у нас такой плащ, справились бы за день. С ультразвуковым сшивателем работать я умел, да и шарф изделие простое, но пришлось повозиться, пряча секретный ингредиент между слоев ткани. Получилась вполне обычная вещь, не хуже прочих, и самое главное, разрешенная для ношения в школе. Осталось только испытать. Перед самым закрытием успел заглянуть к художникам и раскрасить значок.
Поплотнее укутался в шарф, как следует закрыв шею, вернулся в туалет. Открыл в ЭД статистику посещения библиотеки, принялся за распаковку свертка с новой формой. В реальности форма прим выглядела отлично, материал гораздо приятней на ощупь, глубокий цвет, и сидела она гораздо лучше стандартной. Это как сравнивать концентраты А и С категории. Прежде чем переодеться, проверил статистику. В библиотеке я находился уже больше двадцати минут, а мой счетчик времени посещения не изменился, значит шарф работал. Дополнив форму значком и остальными мелочами, я посмотрелся в зеркало. Да, такого парня вполне можно было принять за члена учсовета, если бы не усталое, осунувшееся лицо. Убрав в карман брюк камеру, и спрятав все лишнее в тайник, я был готов к вылазке в первую линию, время уже поджимало. Раз там живут лучшие ученики Фонаря, они по определению должны соблюдать установленный распорядок дня, и будет подозрительно появиться там после отбоя.
Незримую границу первой линии перешагивал, не представляя, что буду делать. Сначала стоило подготовиться, провести разведку, а не вот так. Статусы, бонусы, должности, Семерка одна для всех. Найти кого-нибудь из первой в Сельве, подружится, разговорить. Напроситься в гости, знаю, такое возможно, и уже после браться за подозреваемых. Так поступить было бы правильно. А сколько дней на это потребуется? Луз, что с ней может произойти за это время? Что с ней сейчас? Если так, уж проще сдаться и забыть, все равно от меня никакого толку. Не могу найти человека в замкнутом пространстве. Какой детектив будет любезничать со свидетелями в таком деле? “Будьте любезны, скажите пожалуйста”. А жертва в это время уже… Жертва. Я почувствовал, как теряю контроль над собой. Скрежет тугой пружины подавленных эмоций стремительно нарастал в голове. Я стиснул зубы. Сегодня разведка, а завтра… Пусть завтра я встречу Луизу.
Первая линия оказалась совсем непохожей на другие жилые комплексы. Множество двух-трех этажных домов, стоящих поодаль от центрального проспекта в шахматном порядке. Кусты, клумбы с цветами, почти как в гостевой зоне. Из-за очень скромного освещения не удавалась разглядеть деталей. Мягкий рассеяный свет давали в основном деревья, стоящие вдоль дороги. В домах тоже горел свет, но почти все окна были плотно зашторены. Тусклая подсветка дорожек, ведущих к домам, и вовсе больше подчеркивала наступившую темноту. И тишина, не орали, надрываясь, колонки, не слышно голосов или хотя бы звука шагов. Лишь тихое жужжание ботов-садовников, ковыряющихся в земле.
Дом Джулии Кандогар я узнал издали. Все как на фото в ее блоге, большая цветочная арка, множество топиар и скульптур перед крытой верандой. И судя по постам Джули, на этой веранде совсем недавно закончилась ее знаменитая чайная церемония для лучших подруг.В окнах первого этажа еще горел свет, похоже, там еще не спали, или спали не все. Оставаться на проспекте неизвестно сколько, выжидая пока погаснет свет, я не собирался. Прикрываясь скульптурами, от окон Жули и метровым забором от окон соседнего дома, на корточках я пробрался на задний двор. Здесь с укрытиями было совсем плохо. Пришлось отступить дальше, парк начинался всего в сотне метров от дома.
Пора было наконец определиться, что именно я собираюсь делать. Ждать пока все уснут, забраться в дом? Где находится спальня Жули, благодаря ее же фото, примерно знал. А сколько еще людей в доме, где они спят, спит ли сама Жули, одна? Не вариант. Хотел использовать камеру. Спрятать ее у входа, включить запись. Вернувшись, завтра смогу узнать, кто приходил и кто остался в доме. Но я уже решил для себя, что если вернусь завтра, такая информация будет бесполезна.
Некоторое время я сидел, наблюдая за домом Жули, пытаясь придумать нормальный план. Получалось либо слишком опасно, либо слишком долго. Устав ждать, достал ЭД. Оказалось, чаепитие переросло в пижамную вечеринку. Сейчас в дом точно соваться не стоило. Дождусь пока все уснут, в соседних домах свет уже погас, и осторожно позаглядываю в окна, поставлю камеру и попробую нормально выспаться дома. Наконец, свет на первом этаже погас, и через некоторое время зажегся на втором, в спальне Жули. Пока настраивал камеру и планшет, свет в спальне сменился на совсем тусклый, будто внутри оставили включенным только ночник.
К дому я подбирался, прикрываясь бамбуковым садом. Жули часто хвасталась, что сама разбила его на заднем дворе, специально для занятия утренней гимнастикой. Сейчас в саду трудился бот-садовник, убирал высокие стволы и сажал новые молодые побеги. Прижавшись к стене, осторожно заглянул в пару окон, везде глухая стена жалюзи. В спальне Жули одна створка оказалась приоткрыта и, похоже, в комнате действительно горел слабый источник света. Подняться бесшумно на второй этаж по стене не получилось. Единственный уступ, за который можно было уцепиться, находился слишком высоко, без разбега не допрыгнуть. Нельзя было упускать возможность узнать хоть что-нибудь, может, это и был мой шанс поговорить с Жули. Но прежде, чем рисковать, стоило убедиться, что оно того стоит. Аккуратно сходил за бамбуковым стеблем, бот хорошо поработал, было из чего выбрать. Прикрепив камеру к бамбуку, проверил изображение и, стараясь не маячить в окнах первого этажа, поднял шест. Шест оказался тонким, гнулся, едва не ударяясь об стену и карниз. Длины хватило в притык, я поставил шест, направил камеру в открытое окно и взялся за ЭД.
Буквально полминуты мне потребовалось, чтобы пожалеть о том, что я вообще сюда пришел. Джулия в облегающем ярко-красном платье с декольте за гранью фола на голое тело. Посередине комнаты на стуле сидел обнаженный ее парень. По периметру стояли несколько девушек с повязками на глазах. Обнаженные, в прозрачных туниках, они покачивались в такт неслышимой музыке. Отставив бокал, Джулия закурила длинную тонкую сигарету и подошла к парню. Он что-то сказал, она медленно схватила его за горло и начала душить, выдыхая ему в лицо табачный дым. Он, запрокинув голову, не сопротивлялся. Джулия, кажется, слегка переборщила, руки парня безвольно повисли. Она убрала руки с горла и наотмашь влепила хлесткую пощечину, не дав парню окончательно отрубиться. Оставив жертву, она походкой настоящей госпожи несколько раз обошла стоящих полукругом девушек. Схватив одну из них за волосы, опрокинула на колени и потащила к стулу. Встав спиной к камере, Джулия закрыла обзор. Было видно, как она снова держит парня за шею, повернув его голову так, чтобы он смотрел на нее. Грациозно, по-театральному, она подняла ногу в туфельке на длиннющем каблуке и опустила ее на спину девушки, стоящей на коленях. Торс парня и голову девушки закрывали колышущиеся полы ее платья.
Я смотрел на экран планшета и не мог поверить, что такое происходит прямо сейчас, этажом выше, в спальне Джулии Кандогар. Картинка не четкая, лица трудно различимы, но это точно она, гордость школы, пример для подражания, самая популярная ученица в учебном комплексе. Если об этом узнают, ее репутации конец, всем будет наклась на неприкосновенность личной жизни и прочее. Я посмотрел на дом напротив, вспомнил остальные дома с наглухо закрытыми окнами. Планшет едва не выпал из рук, если сейчас, тут, меня увидят. Да просто заподозрят, что я шарился ночью в первой с миниатюрной камерой, это конец. В лучшем случае одиночка до перевода в другую школу с негативной характеристикой и испорченным личным делом. Не дыша, я поднял ЭД, выключил запись и сбросил планшет до заводских настроек.
Несмотря на позднее или, скорее, уже раннее время, я сделал огромный крюк по парку, выйдя максимально далеко от первой линии. Где-то по пути спрятал камеру, предварительно отформатировав и разбив. Снова разболелась нога, заныли ребра. Дорогущий костюм, казалось, вытягивает тепло, а роса всего парка сейчас хлюпала в моих ботинках. Хотелось сесть, передохнуть. Хотелось выспаться, помыться, что-нибудь сожрать. А больше всего хотелось курить. Стараясь не думать, вообще забыть о том, где был и что видел, я упрямо шел в свою берлогу. Там, кажется, оставалось немного сухарей, и точно были сигареты.
Никотин и горячая вода растворили последний остаток сил. Уже не в состоянии дотянуться до планшета, поставить будильник, я включил плавное охлаждение воды и уснул прямо в душевой.
Когда первые ученики еще только подходили к школе, я уже стоял на крыльце в своей стандартной форме. Снова, мельком осмотрев каждого, зашел последним перед самым звонком. На уроках копался в планшете, во время перемены бродил по коридору, тщетно высматривая в толпе Луизу. На большом перерыве выбрался во двор. Разглядывал окружающих больше по привычке, без всякой надежды. Мыслями я был уже в первой линии. Этой ночью не стану думать, сомневаться, вести себя хорошо. Я смотрел достаточно фильмов и прочел немало книг, чтобы стать реальным антигероем.
Похоже, в какой-то момент я слишком сильно задумался или, вообще отключившись, перешел на автопилот. Потому, что вдруг осознал себя, стоящего неподалеку от дайки, грызущего пищевой концентрат. Луз стояла у автомата, набивая рюкзак концентратом. А я просто жевал и смотрел, как застегнув рюкзак, она уходила в сторону второй линии. Нет, просто очень похожа. Луиза не пропускает учебу, питается нормально, в столовой, не сутулится. Носит фиолетовую косынку а не кусок простыни покрашенный в ржавый. И Луиза никогда не… Слюнявые обсосы, что они с ней сделали?! Я бросился за ней, расталкивая толпу, собравшуюся у автомата. Хрипло окликнул, тронул за плечо. Ее локоть врезался в больные ребра, высекая искры из глаз. Я обнял Луз и зашептал на ухо, как искал ее, про списки, пароли, ментала, гостевую. И теперь ни один кислый ушлепок близко не сможет к ней подойти.
Никогда прежде не задумывался о системе поощрения в учебном процессе. С раннего детства меня, да и всех нас, незаметно подталкивали, направляли к самостоятельному развитию. В младшей школе это были какие-то звездочки, смайлики, внимание и поощрение воспитателя. Что было до младшей, почти не помню. В средней мы получали уже что-то позначительней. Дополнительные сладости к обычному рациону, коллекционные фигурки, бонусное время на особых аттракционах в развлекательном центре, всякую мелочевку, которой можно было украсить свою нору, уменьшение часов физподготовки. Хотя, на физкультуру ходили почти все парни, мультсериалы про героев тоже мотивация. В средней школе система поощрений со всеми этими баллами и рейтингами стала сложнее и очевиднее, но не воспринималась сверхъестественной. Подумаешь, раньше сразу получил сладость, а теперь можно выбрать когда и какую. Возможность выбора даже дает реально почувствовать собственный рост. Система поощрений влияет на нас с самого первого дня начальной школы, но о ней не пишут в учебниках и не рассказывают на уроках. Постепенно она становится частью учебного процесса и, думаю, многие выходят в большой мир, даже не узнав о ней. Я тоже мог не узнать, если бы не мои умные сообразительные друзья. Чем лучше учишься, тем больше твой десерт, а почему? К сожалению, не только они догадались поискать ответ.
Вряд ли Роберт Плеханов сам придумал программу “Мотивация”, но именно он сообщил Луизе и еще двум девушкам, что им посчастливилось в ней участвовать. Стажировка в первой линии для Луизы и еще трех претендентов началась вполне обычно. Им выделили целый этаж, провели экскурсию, заверили, что стажировка равносильна посещению занятий и вообще, членам ученического совета посещать школу не обязательно. Первые несколько дней их действительно обучали. Потом объявили, что все успешно закончили стажировку, и состоится церемония посвящения с вечеринкой. Луз, обрадованная, взволнованная, незнакомая прежде с алкоголем, вырубилась до начала посвящения. Утром парней оставили в доме, девушек переселили в дом Плеханова. Ничего не объясня, заперли в тесной комнате без окон. На стуки в дверь никто не реагировал, а их планшеты куда-то пропали. Вечером, судя по громкой музыке, началась вечеринка. Устав колотить в дверь, голодные, девушки решили поспать. Ночью их разбудили и вывели в холл первого этажа. Из всех находившихся там, только Плеханов был без маски. Веселым заплетающимся голосом он наконец рассказал девушкам, в какую задницу они попали. По его мнению, администрация школы абсолютно неправильно подходит к учебному процессу, и не сможет раскрыть весь потенциал столь талантливых девушек, а его уникальная система может. Баллы, дополнительные калории только вредят учебе, голод и стыд - вот настоящая мотивация. Пока стажеры находились в первой линии, их постоянно снимали скрытые камеры, в спальне, туалете, душе, на церемонии посвящения, везде. В подтверждение своих слов он включил проектор с нарезкой записи камер из душа. Теперь это станет их мотивацией к учебе, а все излишки он великодушно согласен принять в знак благодарности. И уверен, что его новые воспитанники не откажутся время от времени исполнять небольшие просьбы.
Все это Луиза рассказывала поздним вечером, сидя на моей кровати, закуривая вторую сигарету. И рассказ этот походил на сдирание засохшей корки с содранной коленки, когда нельзя, больно, но очень хочется. Про Вальдаха она ничего не слышала, о Джулии Кандогар несколько раз говорил Плеханов, кто еще причастен к программе “Мотивация” не знала. Чесучая болячка уже содрана, и нет смысла о ней вспоминать, теперь главное, чтобы не заметили воспитатели. Я вообще не рассчитывал, что Луиза заговорит со мной. Когда привел ее к себе, Луз просто села на кровать и смотрела в окно, ни эмоций, ни вопросов. Тогда я сел напротив и подробно рассказал, как искал ее. Рассказал все, кроме того, что видел в доме Кандогар. Луз не реагировала, и тогда я стал рассказывать все подряд. Про третью линию, про свою работу детективом, про первые дни в старшей школе. Когда закончились истории из средней, а Луз за все время лишь раз попросила воды, я уже готов был сдаться. Радость встречи понемногу превращалась в тревогу, я закурил. Треск зажигалки привлек внимание Луизы. Она посмотрела на меня, и ее удивление подействовало лучше любой сигареты. Выждав, поняв что пожарная сигнализация не сработает, она попросила сигарету. Вторая уже не вызывала кашель, явное головокружение прошло, и Луз решилась рассказать.
Заметив, что Луизу явно клонит в сон, я предложил остаться у меня.
- Нет, я лучше пойду, - сказала Луиза, вставая, - А все, что я говорила просто забудь, и меня забудь. Так будет лучше нам обоим. Меня не надо спасать, мне не нужен герой, я всегда сама решаю свои проблемы. Ты сейчас похож на того придурка в классе, помнишь? Ты просто влюбился и добиваешься моего внимания, не надо. Давай просто расстанемся друзьями.
- Думаешь, тот придурок смог бы просто сидеть рядом с тобой в закрытой комнате? Расслабься, еще ни одна девушка, в которую я влюблялся, не узнала об этом. Быть друзьями меня устраивает. И я прошу тебя как друг, останься хотя бы на эту ночь. Выспись, отдохни, - я протянул ей свой планшет и оставшиеся сигареты, - В столе накопители с фильмами, играми и книгами. Я сейчас настрою тебе гостевой доступ и уйду. Можешь изнутри запереться, даже я не смогу сюда попасть.
- И куда ты пойдешь?
- Не знаю, к Зеленым или в Семерку. Тоже хочу расслабиться. Обещаю, вернусь только утром, до занятий. А по дороге в школу ты уже решишь, останемся мы друзьями или нет. Идет?
- Ладно, только сегодня. И утром ничего не изменится.
Вдохнув влажный холодный воздух вечерней улицы, я почувствовал непривычную легкость. Гнетущего волнения и тревоги за Луз больше не было. Теперь я знал где она и что с ней. Больше не надо носиться по школе, дежурить на крыльце, искать, спрашивать, высматривать. Наконец, я могу закрыть это дело. Сконцентрировавшись на приятном чувстве невесомости, больше ни о чем не думая, пошел в библиотеку. Перед последней бессонной ночью стоило подремать хоть пару часов.
На этот раз спать пришлось в туалете. Ровно в полночь бот-уборщик вылез из своей норы, разбудив меня. Короткий рваный сон не принес бодрости, лишь слабую надежду не отрубиться в ответственный момент.
По пути к дому Роберта Плеханова я пытался представить, какими словами можно достучаться до человека, способного на шантаж и вымогательства, не признающего личные границы. В ответ на что он признает вину и добровольно сдастся администрации? Никаких вариантов, я просто не мог представить себе такого человека в реальности. Да и не нужно мне его признание сейчас. Пока я не уничтожу весь компромат, оно только навредит Луз. Если Плеханов действительно настоящий организатор программы “Мотивация”, все записи должны храниться у него. И если существуют копии, дальше первой линии они не ушли. Уверен, такую информацию Роберт не станет хранить в облаке или личном ЭД. Будет хорошо, если компромат находится на простом накопителе. Но с учетом того, что он показывал девушкам смонтированные клипы, у него есть личная рабочая станция. Что делать в таком случае, я не представлял. Да, знал, что где-то в системном блоке тоже есть накопитель. Но как до него добраться, насколько прочный корпус, и как он выглядит в реальности, я понятия не имел. Унести весь блок целиком не вариант. Залить его водой или утопить в ближайшем прудике? Без гарантий. Просто растоптать? Долго, шумно и снова без гарантий. В фильмах подобная проблема обычно решается с помощью особо злобного вируса, запущенного в систему. Или красивым взрывом. Никаких вирусов у меня не было. Взрывчатки, к сожалению, тоже, но вариант с огнем показался неплохим, гораздо лучше, чем утопить.
Дом Плеханова находился в самом конце проспекта, чуть левее. Там не спали, разноцветные вспышки стробоскопа в затемненных окнах я заметил уже давно. Когда до меня донесся едва различимый басовитый гул, прорывающийся наружу, я остановился. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Десять, двадцать человек, да будь там хоть вся первая линия в полном составе, я не собирался отступать. Рядом, за кустами, жужжали боты-садовники. Проверять, насколько они пугливые в первой линии, не было времени. Поэтому я прыгнул на них с места, ориентируясь только на звук.
Задний фасад дома Плеханова встретил меня абсолютно темными окнами. Зашторены они или нет, определить было невозможно, поэтому пришлось немного поползать. Вход первого этажа даже не стал проверять, сразу полез на балкон, где уже заметил приоткрытую дверь. Ритмичный бас ударил по перепонкам, как только я оказался внутри. Пульсирующие в такт музыки вспышки подсвечивали длинный коридор. Ростовые фигуры героев, бутафорское оружие, постеры, плакаты, я будто залез в мечту ученика средней школы. И воздух, горячий, тяжелый, с запахом пота, сигарет, ароматизаторов и чего-то липкого, приторного, как на Болоте. Голова закружилась, замутило, чуть не вырвало. Пришлось выйти на балкон отдышаться. На втором заходе я попытался дышать через отворот пиджака, не помогло, одежда за секунды пропиталась насквозь этим запахом. Кабинет Плеханова нашел быстро. Дверь, сделанную под настоящее дерево, трудно не заметить. Повернул ручку, толкнул, прислушался, выждал, внутри никого. Вошел. Аварийная люминисцентная подсветка и незашторенные окна дали возможность распознать очертания комнаты. Пока я осторожно продвигался вглубь кабинета к двери в спальню, глаза постепенно привыкали к тусклому зеленоватому освещению. Я мог различить прямоугольники картин на стенах, очертание мебели, которая точно не была стандартной для Фонаря. Прежде чем войти в спальню, я все-таки решился разглядеть получше картину и стоящую рядом фигуру, статую со странными контурами. Портрет в деревянной раме был изуродован до неузнаваемости маркером. Прическа ирокез, усы, фингалы, гениталии на подбородке, надпись “жмых” на груди. Фигура оказалась бюстом на постаменте, также испорченным. Трусы на голове, размалеванное лицо и приклеенная к губам сигарета. Я точно знал, видел раньше, и эту испорченную картину, и этот бюст, но не мог вспомнить, где именно. Образы из памяти накладывались на увиденное, создавая причудливые перетекающие картинки. Меня снова повело, замутило, еле удержался на ногах. Все из-за недосыпа и этого запаха.
Спальня Роберта оказалась вполне стандартной. Порывшись в шкафах, я нашел наволочку. Оторвав кусок, сунул его в вазу с цветами и повязал мокрую ткань на лицо. Стало чуть легче, немного воды вылил на себя. Теперь мне оставалось только дождаться окончания вечеринки и возвращения Плеханова. Обследуя спальню в поисках укрытия, обнаружил рабочую станцию. Не стал включать, он мог прийти в любой момент. Спрятаться решил в шкафу с одеждой. Его гардероб был вдвое больше моего и состоял сплошь из одежды категории прим. Одного комплекта зимней формы по нормативам хватало на все время обучения, а здесь висело целых три. В шкафу оказалось душно, но пахло кондиционером а не той липкой сладостью.
Не знаю, как долго я простоял в шкафу, почти сразу меня начало вырубать. Борясь со сном, пытался вспомнить, где видел ту картину и бюст. Перебирал в памяти все учебники истории и культуры. Оригиналы вспомнил, но не мог вспомнить именно эти изуродованные вещи. Расширил поиск, припомнил, что еще я успел разглядеть в кабинете. Сериал, это было в сериале “Гамбит Газа”. Пик его популярности прошел еще до того, как я попал в среднюю, и нам с друзьями он достался практически даром. Группа подростков, по сути, уличная банда, встала на защиту своего города от злобной корпорации. Корпорация была побеждена и главарь банды, Газ, стал ее президентом. Нам сериал не понравился, наивный и слишком замороченный. Мы посмотрели первый сезон, немного из середины и вторую половину последнего сезона. Кабинет Плеханова был очень похож на берлогу Газа, когда он со своей бандой захватил центральный офис корпорации. Граффити, разбитые статуи, изрисованные картины. И пол, заваленный бейджами сотрудников корпорации.
Несколько раз, отключившись, я чуть было не вываливался из шкафа, приходя в себя уже в падении. Отключившись в очередной раз, очнулся от какого-то шума, наверно хлопнула дверь кабинета. Музыки уже не было слышно, зато в кабинете явно звучали голоса. Вскоре они затихли, снова хлопнула дверь кабинета, и кто-то вошел в спальню. Я слышал бормотание, возню, шуршание одежды. Нужно было выждать, прежде чем выйти. Но в абсолютно темной коробке с тусклой полоской бледного света, которая, возможно, мне мерещилась, трудно бороться со сном, я снова начал отрубаться. Рискуя остаться в шкафу до утра, осторожно открыл дверь.
Судя по силуэту, в кровати лежал один человек. Оставалось убедиться, что это именно Плеханов. Стоя у изголовья, долго не решался проверить, отогнуть край одеяла. Не знаю, чего боялся больше. Увидеть в кровати кого-то другого означало очередной провал. Не будет времени искать Плеханова, даже если он где-то в этом доме. Унести с собой системный блок, разбить его и спрятать в парке, сдаться и жить дальше будто ничего не произошло, забыть Луизу? Я так не смогу. А если под одеялом действительно он, что делать тогда? Попросить стереть все записи и больше так не поступать? Оттащить его в ванную и полить холодной водой? Чувствуя, что проваливаюсь в спираль панических мыслей, отдернул край одеяла. Плеханов спокойно спал, обнимая подушку. Судя по запаху, выпил он прилично, от Рона в гостевом домике пахло так же. Но если Роберт смог самостоятельно дойти до кровати, значит вполне способен соображать, сопротивляться и поднять шум. В том же шкафу, где нашел повязку на лицо, отыскал простыню. Треск рвущейся ткани, казалось, прозвучал на весь дом. Медленно отрывая полоски, ругал себя всеми плохими словами, что знал, за то, что так и не научился планировать свои действия наперед.
Связав Роберта мокрыми жгутами, я сел на него, закрыл ладонью его рот и нос. Когда он проснулся, задергался, я выждал, давая ему осознать происходящее.
- Роберт Плеханов, слушай внимательно. Я знаю о программе “Мотивация”, знаю, что ты шантажируешь людей. Мне нужен собранный компромат, весь, все копии. Понимаешь? - Роберт кивнул, заморгал, - Сейчас я уберу руку, и ты все расскажешь. Если обманешь, попытаешься закричать я.., - а что я мог ему сделать? Поставить в угол, лишить десерта? Я снова действовал по ситуации, без плана, это меня надо поставить в угол. Газ, кажется любил ломать пальцы, - Я сломаю тебе палец. Понял? - Роберт кивнул, и я убрал ладонь.
- Тупарь, ушлепок бледный, тебе конец, - злобно прошипел он. Вдох, поднимающаяся грудная клетка сообщили, что он не собирается выполнять поставленное условие. К тому же, он сказал совсем не то, что мне нужно. Я зажал его рот, не давая набрать воздуха. Нащупал связанные руки, схватил указательный палец. Зрачки Роберта расширились прежде, чем хрустнул сустав. Он замычал, задергался, едва не сбросив меня. Похоже я сильно похудел.
- Еще раз, где компромат? - я повторил вопрос, когда он перестал дергаться, - В этот раз будет еще больнее, - он попытался закричать как только я убрал руку, и мне пришлось сломать ему еще два пальца, - Роберт последний раз, где компромат?
- В пиджаке, накопитель, забирай и уходи.
- Монтаж, ты показывал смонтированное видео. Где монтировал?
- На рабочей станции, но там все удалено. Все на накопителе в пиджаке, честно.
Он врал, не знаю, на что рассчитывал. Полотенце, которое я затолкал ему в пасть, Роберта сильно удивило. Обыскивать пиджак пришлось одной рукой, второй я держал его связанные руки. Ни в одном кармане накопителя не оказалось. Проверил прикроватную тумбочку. Нашел кейс с накопителями, переломал все. Проверил ЭД Роберта, ничего не обнаружил. Он не собирался говорить правду. Системный блок, ЭД я уничтожу, но что с копиями? Даже если хрустнуть оставшимися семнадцатью пальцами разом, не уверен, что он расскажет правду. Времени оставалось все меньше, мне нужно отсюда убираться, прежде чем начнет светать.
- Роберт, я пытался решить вопрос мирно, словами, - его мокрые глаза бегали, он отказывался смотреть на меня, - Ты не захотел. Пойми, я не могу уйти, пока не закончу дело. У нас достаточно времени, чтобы ты все рассказал, - я больше не мог ему угрожать, угрозы не действовали. Нужно было посмотреть больше серий Гамбита, и не перематывать сцены насилия, - Сейчас я буду тебя бить. Больно. И когда устану спрошу еще раз, где компромат и копии. После этого, сам понимаешь, останется только один вариант.
Я рывком сбросил его на пол. Не представляя, как бить, бить лежачего, это же не детская возня до первых слез, пнул его. Пнул еще, похоже слабо, он даже не дернулся. Пройти такой путь, нарушить устав и не суметь… Слюнявый рот, этот ушлепок шантажирует людей, он знает тайну Луизы. Он существует из-за таких как я, убежденных, что насилие не решает. Следующий удар заставил Роберта согнутся. Я бил и бил, не человека, анатомический манекен. Почки, печень, ребра, нервные узлы. В какой-то момент я прервался, оглядел комнату. К сожалению, подвесить манекен некуда. Он пытался уползти под кровать, сворачивался, не давая как следует ударить. Я вытаскивал его на середину комнаты и бил, бил, бил. Остановился когда уже еле стоял на ногах, а Роберт давно перестал сопротивляться.
Закинув ноги Роберта на кровать я присел и пристально посмотрел в его глаза. Кричать он уже не мог.
- Роберт, если ты сейчас не расскажешь, где хранится компромат и его копии, я согну твои колени в обратную сторону. Ты меня понимаешь? - не помню, чтобы бил его по голове, но вместо кивка он заморгал. Я вытащил кляп.
- Рабочая станция, все там, клянусь, честно. Больше ни у кого нет, правда. Не надо. Я все удалю. Все, не надо. Я не хотел. Не надо колени, пожалуйста. Я не хотел, они заставили. Нет копий, они только смотрели. Никто не хотел, им нужны только калории, меня заставили, - он все шептал и шептал, а я думал, верить ему или нет. Сломать колени я уже пообещал и теперь не мог этого не сделать. С другой стороны, сил и времени почти не осталось. К тому же, теперь в его словах чувствовались правда и страх.
- Слушай, - я оборвал его монолог, - Скажешь своим, что если это продолжится, я приду к каждому из них. Вальдах, Кандагар, я знаю все и про всех. Расскажи им, как мы тут беседовали. И это только разминка. Забудьте про проект “Мотивация”, и никто больше не пострадает. Если что, к тебе я приду после них и мы продолжим разговор. Понял? - Роберт лихорадочно закивал, - Хорошо, и учти, что сначала приду я, а потом тем, что от вас останется, займется администрация школы, там тоже обо всем знают.
Затолкав полотенце обратно в пасть Роберта, я выволок его в кабинет. Приказал лежать и не дергаться, добавив мотивации по почкам. Немного понаблюдал из спальни на всякий случай, парень лежал не шевелясь. Отсоединив периферию, достал системный блок. Возиться с крышкой не было желания и времени. Приподняв угол кровати, засунул блок под ножку и несколькими ударами сломал пластик. Для верности так же прошелся по внутренностям. Вспомнив про ЭД Плеханова, закинул его туда же и еще раз перемолол содержимое корпуса. Достал две аккумуляторные батареи, которые вытащил из ботов-садовников. Предупреждать об опасности замыкания контактов батареи, это с одной стороны правильно. С другой, если предупреждение читает тринадцатилетний парень, это практически руководство к действию. Сорвав блоки предохранителей я положил аккумуляторы в системник и закоротил их между собой, прижав ножкой кровати. Когда повалил густой белый дым, я уже сидел на подоконнике, свесив ноги в открытое окно. Желтые фонтаны огня дали отмашку, и повиснув на руках, я спрыгнул вниз.
Укрывшись за стволом дерева, я посмотрел на дом Плеханова. Из окна спальни валил дым, виднелись всполохи огня и никаких признаков аварийной команды, спешащей на пожар. Похоже, каким бы одаренным не был ученик, привычка остается привычкой. Я смотрел на разрастающееся пламя, дым, поднимающийся в светлеющее небо, пока сирены пожарных ботов не заставили меня очнуться. Как спринтер я рванул вглубь парка что было сил. Бежал пока не запнулся. Проскользив по траве, с трудом перевернулся на спину, глотая холодный воздух. Сорвал с лица повязку, про которую давно забыл. Очень хотелось пить. Не вставая, на сколько хватает руки, протирал влажную траву тряпкой и высасывал жидкость, пока роса вокруг не кончилась. Отдышавшись, подполз к дереву, облокотился на ствол. Не хватало лишь сигареты, чтобы этот момент стал лучшим в моей жизни. Сегодня я был настоящим киногероем, империя зла разрушена, злодей повержен, девушка спасена. Многоходовые планы, взрывы, погони, драки. Хотелось закрыть глаза и на черном экране увидеть титры: “”Маяк в огне”, основано на реальных событиях, в главной роли Дориан Шейн”. Жаль, что реальные истории так не заканчиваются. У них всегда есть последствия. И сейчас, лежа под деревом, не в силах подняться, в грязном, сыром, очень дорогом костюме, я мог, наконец, как следует подумать о том, что делать дальше. Похоже, очень скоро я стану самым популярным парнем в учебном комплексе. Меня будет искать администрация как поджигателя. Дисциплинарный комитет и сообщники Плеханова обязательно захотят отомстить. Мою причастность к пожару, как к отдельному чрезвычайному происшествию, думаю, администрации будет сложно установить. Улики я не оставил, и Роберт вряд ли расскажет о ночном визите, опасаясь лишних вопросов. Я бы не рассказал. А в остальном, сработал очень грязно, говорю как детектив. Выйдут на меня, и значит, узнают про Луизу. Или скорее, через Луизу выйдут на меня. Она все еще в опасности. А задавить, найти и уничтожить всех причастных к проекту “Мотивация” у меня уже нет сил. И что теперь? Написать заявление о переводе в другой учебный комплекс? Забиться в самый дальний и темный угол третьей линии и ждать? Жрите песок, слюнявые ушлепки, я закончу это дело. С трудом, обдирая кору спиной, я поднялся, поправил шарф. Разбираться с нарушителями устава, и тем более прав человека, задача администрации.
Одной из особенностей Маяка Знаний была усовершенствованная система самоуправления. Если убрать весь сироп рекламных брошюр, здесь ученический совет имел гораздо больше полномочий, в отличии от других учебных комплексов. По сути, являясь фильтром между учеником и администрацией. Отношения между школьниками - дело учсовета и его многочисленных комитетов. Обратиться к главному администратору, конечно, мог каждый, у него даже был свой кабинет на четвертом этаже школы. Но этой возможностью пользовались только из-за халявных угощений. Я же собирался обвинить ученический совет в шантаже и нарушении прав человека. Если это не повод для вмешательства администрации, тогда что? Была лишь небольшая проблема, доказательства и источники. Доказательств не было, я сам их уничтожил. Про Луизу я не собирался рассказывать и называть имена остальных пострадавших считал неправильным.
Преодолевая ступень за ступенью, я все никак не мог сосредоточиться, продумать ход разговора. Мысли путались, хотелось спать, есть, пить, просто присесть, передохнуть. Уже забыл, когда спал нормально, сутки, двое назад? И ел, наверно, тогда же. И эти питьевые фонтанчики, на каждом этаже, я буквально чувствовал запах, вкус воды. Слишком очевидная ловушка. Жажду сменит голод, и вот, я уже вырубаюсь в шаге от дайки с куском сухаря в зубах. Не дождетесь.
Не заметил как оказался на четвертом этаже, лестница кончилась, но я попытался шагнуть на несуществующую ступень. Падение в пустоту чуть взбодрило, перемешала кашу из мыслей. И на поверхность желтым масляным пятном всплыла неприятная догадка. Как долго Плеханов с сообщниками занимается вымогательством? Даже если два года, нет, три года, это… Попытался перемножить, не получилось. Складывал, загибая пальцы. Это больше двадцати человек, если они не использовали других способов вербовки. Единицы догадались перевестись, а остальные просто молчали? До самого выпуска не общались ни с кем, нормально проходили психологов и никто ничего не заподозрил? Тут либо администрация вообще ничего не решает, либо она тоже замешана. Я понимал, что соображаю плохо, недосып, усталость и вот тебе спутанность мышления. Хорошо, пока без галлюцинаций. Мысль растворилась, но песчинка сомнения осталась. Даже если и так, смогу наконец-то выспаться в одиночке.
Дверь с табличкой “приемная Администратора”. Я едва стоял на дрожащих ногах, готовых подломиться в любой момент, собираясь с силами. Надеясь, что смогу пройти по кабинету не упав, сесть в кресло и не отрубится на полуслове. Осмотрел себя, как смог, отряхнул прилипшую грязь, нащупал лежащий в кармане шарф, растер лицо. Вдох, выдох. Как с вышки в бассейн, главное сделать шаг.
Обстановка кабинета напомнила школьную форму категории прим. Вроде все вокруг стандартное, привычное и одновременно другое, более четкое, насыщенное. Будто все, что видел до этого, не настоящее, как плохой фильтр дополненной реальности. Администратор уже встречал меня у своего стола, делая приглашающий жест, улыбался будто с плаката. Подавив желание снова растереть лицо, я занял предложенное кресло.
- Приветствую, гражданин Шейн. Чем обязан столь раннему визиту? - дождавшись, когда я сяду, он начал разговор, занимая свое место. Про внешность Администратора я слышал немного. Некоторые считали, что он единственный взрослый в школе. И в это действительно можно было поверить, настолько реалистичной была его проекция.
- Я хочу сделать анонимное заявление, - охрипшим голосом произнес я.
- Все, что происходит в этом кабинете, абсолютно конфиденциально, даю слово, - он слегка подался вперед, добавил в голос убедительной твердости.
- Слышал, что группа учеников, проживающих в первой линии, при некотором участии представителей школьного совета занимаются вымогательством и насильно удерживают у себя других учеников, - глупая, смешная попытка показать свою непричастность, но это лучшее на что я был сейчас способен.
- Шейн, Дориан, вы понимаете, что говорите? - добродушный, полноватый мужчина средних лет вдруг стал озабоченно серьезным, с нотками паники в голосе, - Вы должны рассказать все, что знаете, в мельчайших подробностях, - просьба звучала умоляюще мягко. Показалось, даже обстановка в кабинете неуловимо изменилась в тон настроения Администратора.
- К сожалению, я уже рассказал все. Кто-то в первой линии занимается вымогательством. Случайно услышал обрывок разговора, кто говорил не видел. Услышал вчера вечером, - сил на интонации и невербальные жесты не было, провалившись в мягкое кресло я просто старался не отрубится.
- Дориан, этого слишком мало. В первой линии проживает много учеников, лучших учеников Маяка Знаний. Такое обвинение в их адрес нелепо. Я, конечно, передам ученическому совету эту информацию, но согласитесь, это больше похоже на шутку или ложное обвинение завистников, - он даже развел руки в извиняющемся жесте. Ушлепок посчитал, что эта проблема не так серьезна, чтобы заняться ей лично? Не знал чем занимаются его лучшие ученики?
- Говорю же, ученический совет тоже замешан, - он меня не слышит? Или я незаметно для себя отключаюсь? - Такими делами должна заниматься администрация.
- Дориан, у меня слишком много дел, чтобы заниматься слухами. Для таких пустяков и нужен ученический совет, - он снова стал дружелюбно расслабленным, - Не переживай, в нем состоят уважаемые, дисциплинированные ученики. Они все тщательно проверят, и если слух окажется правдивым, я лично этим займусь, - вот так просто заявление о преступлении превратилось в банальный слух?
- Во-первых, гражданин Шейн, - в моем полуобморочном состоянии, оказалось, были и плюсы. Я чувствовал раздражение, злость, но сил на эмоциональное их выражение не было, - Во-вторых, вы отказываетесь проводить расследование преступления, происходящего в вашей учебном комплексе, я правильно понял?
- Ну что вы, что вы, - он примиряюще поднял руки, - Я пока не вижу никакого преступления. Может, вы услышали кусочек анекдота, а уже такую панику подняли. Уверяю вас, информация будет передана в нужные руки, не переживайте. Да и с чем мне, по вашему, сейчас работать, вы же не назвали ни одного имени, ни предполагаемых нарушителей, ни пострадавших. А ко мне с такой проблемой еще никто не обращался, уверяю. Представляете, сколько уйдет времени, если я начну вызывать всех подряд? Вот когда информация подтвердится, появятся подробности, тогда я и займусь этим делом и все все выясню.
- Тогда для начала займитесь проверкой учсовета, учеников там гораздо меньше. Иначе виновные будут искать виновных.
- Гражданин Шейн, мне кажется, вы знаете куда больше чем говорите. А это можно расценивать как сокрытие преступления, - доверительные интонации пропали.
- Игнорирование информации о преступлении и отказ проводить расследование можно расценивать как соучастие, - как же сложно было подбирать правильные слова, - Особенно с учетом того, какие полномочия получил от вас замешанный в этом самом преступлении учсовет.
- Догадываюсь, о чем вы, но такова система. Самоорганизация учеников - важная часть учебного процесса. Все мои ресурсы идут на поддержание и развитие учебного комплекса. Помощь учеников в решении мелких бытовых конфликтов неоценима. Предлагаете мне все бросить и начать опрашивать каждого по очереди? И как, по вашему, сколько на это уйдет времени? Особенно, с учетом того, что каждый ученик хоть как-то, но нарушил устав, каждый. Всех наказывать? Тогда образовательный процесс попросту встанет, все получат домашний арест, как минимум. По вашему, так будет правильно? Да и не смогу я их наказать. Информация, полученная лично мной, без веских оснований будет считаться полученной под давлением, и следовательно, попросту недействительной. Именно для этого в ученическом совете, например, существует дисциплинарный комитет, понимаете? Есть явные нарушения, зафиксированные системами наблюдения, не требующие разбирательства. Есть нарушения неявные, в нашем случае, как вы выразились, обрывок разговора. Им займется дисциплинарный комитет. Я же занимаюсь по-настоящему серьезными происшествиями. Например, таким, что произошло сегодня ночью, ничего об этом не знаете?
- О чем?
- Пожар в жилом комплексе А.
- Впервые слышу.
- Один пострадавший. Крайне тяжелое состояние, - Администратор явно блефовал, Роберт не мог надышаться дымом, а его состояние было скорее средней тяжести, - Пострадавший надышался угарным газом и, пытаясь спастись, неудачно приземлился, выпрыгнув из окна, - какое окно? Четыре падения с лестницы, в контексте состояния Плеханова звучали бы более правдоподобно. Главное, что он все таки соврал, не выдал меня, - Обстоятельства возгорания выясняются, если это не было случайностью, я лично займусь расследованием и обязательно найду виновного.
- То есть, происшествие всего с одним пострадавшим вы будете расследовать, а то где множество пострадавших, проигнорируете?
- Нет конкретики. Знаете, сколько подобных анонимных обращений поступает каждый день? Многие что-то услышали, заподозрили, или, скорее всего, просто придумали, и спешат рассказать об этом. И все эти обращения передаются в соответствующие комитеты. Даже если дисциплинарный комитет ничего не найдет по вашему обращению, это не повод их подозревать. Они слишком перегружены.
- То есть, мое заявление будет рассмотрено, но без гарантий результата?
- Оно будет гарантированно рассмотрено, в порядке очередности. Поймите Дориан, я сам не рад, но именно так сложилась система. Ваше, бесспорно, серьезное заявление, не подкрепленное фактами, будет рассматриваться только в таком порядке. Вижу, вам это тоже не нравится, но для моего прямого участия этого мало. Я не прошу вас делать официальное заявление, это лишнее. Предоставьте доказательства, улики, назовите тех, кто знает больше и готов помочь расследованию. Вместе мы защитим учеников, а виновных накажем по всей строгости устава.
- Защита учеников - это ваша обязанность, а моя обязанность - учится и сообщать о нарушениях, - на что я вообще рассчитывал, придя сюда? В этом разговоре нет смысла, не потому, что я не в состоянии его уловить. А потому, что я лезу в их сложившуюся систему, и мне здесь не рады, - Вы предлагаете делать вашу работу за вас, в свободное от занятий время? Предлагаете нарушать ваш устав, вторгаясь в личные границы учеников? Найти жертву шантажа, чтобы вы передали ее шантажистам? Если вы не в состоянии выполнять свою работу, возможно существуют вышестоящие органы, кто может этим заняться?
- Гражданин Шейн, - из голоса Администратора мгновенно исчезла вся доброжелательность и мягкость, - Я считаю, что мы сами в состоянии решить наши внутренние проблемы. Постороннее вмешательство может нарушить сложившийся быт учеников и испортить репутацию Маяка знаний. Вы меня понимаете? Посторонних, например, может заинтересовать недавнией поджог. Хотя, этим я планирую занятся лично. Видите ли, почти весь дисциплинарный комитет проживает в первой линии и они очень ревностно защищают свою, так сказать, территорию. Опасаюсь, найдя виновного, они могут слегка превысить свои полномочия. А что касается наших с вами обязанностей, - Администратор вернул мягкие интонации в голос, - Вы абсолютно правы. Я обязан заботиться о благе учеников, и вы действительно поступили правильно, сообщив мне о проблеме. Но вы так же можете существенно помочь, ускорить ее решение. Обещаю полную анонимность и защиту свидетелям. А что касается небольшого отступления от буквы устава, думаю, в данной ситуации такое простительно. И, конечно, ваш вклад в решение этого дела будет оценен по достоинству. Обещаю.
- Я уже обеспечил ее безопасность. - тихо пробормотал я. Разговор пора было заканчивать.
- Простите, не расслышал.
- Говорю, что решать проблемы самостоятельно это правильно, - у этой голограммы тоже должны быть колени.
- Рад, что мы друг друга поняли. А что касается…
- Обсудим это в другой раз, - последние силы ушли на то, чтобы подняться из кресла. Голова закружилась, вспыхнули фиолетовые пятна, сделав шаг, я провалился в темноту.
Джон Кроули Мл. март - декабрь 2025г.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги